Глава 5: Возращение в Школу

Утром в школе было тихо. Не привычное утреннее оживление с топотом и криками — а какая-то настороженная, звенящая тишина. Дети собирались кучками, шептались, косились на дверь. Все знали. Все ждали. Дверь открылась. Дерзкий вошёл. В той же куртке, в тех же джинсах, в тех же кроссовках на два размера больше. Но что-то было не так. Что-то резало глаз. Голова. Лысая. Гладкая, как бильярдный шар. Без единого рыжего волоска. И без привычной чёлки, вечно лезущей в глаза. Дерзкий остановился в холле, окинул всех взглядом. Хмурый. Недовольный. Даже злой — но не той злостью, которая бросает в драку, а той, которая делает лицо каменным. — Дерзкий, — Грейс вышла к нему первой. Остановилась на расстоянии шага, посмотрела на его голову, потом в глаза. — Ты вернулся. — Ага, — буркнул он. — Как ты? — Нормально. Пауза. — Чего недовольный? — спросила Грейс. Дерзкий дёрнул плечом. Посмотрел в сторону, где за углом торчали любопытные уши и хвосты. — Мне причёска не нравится, — сказал он. Грейс моргнула. Потом, впервые за долгое время, едва заметно улыбнулась. — Отрастёт. — Знаю. — Дерзкий потрогал голову. — Но всё равно бесит. Из-за угла вышел Рэй. Маленький львёнок с синяком на щеке — жёлто-зелёным, уже заживающим. Он посмотрел на Дерзкого. Тот посмотрел на него. Никто не знал, что сказать. — Ты... — начал Рэй. — Знаю, — перебил Дерзкий. — Я тебя ударил. Ты простил. Я помню. — Я не про... — Не важно, — Дерзкий шагнул к лестнице. — Уроки где? — Второй этаж, — ответил Рэй. Дерзкий кивнул и пошёл вверх, не оборачиваясь. По пути его разглядывали. Кто-то шёпотом спрашивал «это правда, что его подставили?», кто-то просто таращился на лысую голову, кто-то улыбался — робко, неуверенно. Дерзкий никому не отвечал. Он зашёл в класс, сел на своё место — последняя парта, у окна. Скинул рюкзак. Вытянул ноги. Потрогал голову. — Ну и хрен с ним, — сказал он тихо. Вошла Грейс. — Открываем тетради, — сказала она, как ни в чём не бывало. Учёба началась. А Дерзкий сидел на последней парте, лысый, злой и, кажется, впервые за долгое время — дома. Ну, почти. Грейс вошла в класс стремительно — без обычной плавности, без привычной ледяной вежливости. Дверь хлопнула так, что Буся вздрогнула и выронила ручку. Алиса отложила вязание. — Внимание, — сказала Грейс. Голос жёсткий, металлический. — Только что поступила информация. Арнольд со своими учениками разработали план. Злодейский. Класс зашумел. Кто-то вскочил, кто-то схватился за голову, кто-то начал шептаться с соседом. Дерзкий сидел на последней парте, лысый, скучающий. Он не вскочил. Даже не пошевелился. — Звучит как что-то из детской хуйни, — сказал он громко. Все обернулись. — Серьёзно, — продолжил он, не меняя позы. — Арнольд. Злодейский план. Ученики. Это что, эпизод из мультика про суперкотов? — Дерзкий, — начала Грейс. — Это без меня, — отрезал он. — Я вчера из колонии вернулся, у меня голова лысая и настроения нет играть в ваши игры. Грейс посмотрела на него. Долго. Потом перевела взгляд на остальных. — Дети, — сказала она. — Надевайте суперкостюмы. Дети задвигались. Кто-то побежал к шкафчикам, кто-то уже начал расстёгивать пуговицы школьной формы. Дерзкий не двинулся. Рэй подошёл к нему. Маленький, с ещё жёлтым синяком на щеке. Посмотрел снизу вверх. — Ты правда не пойдёшь? — спросил он. — Правда. — Даже если мы попросим? — Даже если вы все встанете на колени. Рэй помолчал. Кивнул. И пошёл к выходу, на ходу застёгивая свой маленький супергеройский жилет. У двери он обернулся. — Тогда мы вернёмся и расскажем тебе, как всё прошло, — сказал он. — Чтобы ты знал. Дерзкий усмехнулся. — Жду с нетерпением. Дети выбегали из класса. Грейс вышла последней. У двери она остановилась, не оборачиваясь. — Жди здесь, — сказала она. — Если что — я за тобой приду. — Не надо, — ответил Дерзкий. Дверь закрылась. Класс опустел. Дерзкий остался сидеть на последней парте, лысый, одинокий, в тишине. Он достал телефон. Написал матери: «У них там опять какая-то херня. Я в классе, не жди». Отправил. Потом положил телефон на парту и уставился в окно. За стеклом было серое небо. И ни одной птицы. Дерзкий потрогал голову. — Отрастут, — сказал он вслух. Сам себе не поверил. Он стал бродить по школе. Шаги гулко разносились по пустым коридорам. Дерзкий засунул руки в карманы, надвинул капюшон — лысую голову всё ещё было непривычно трогать, но ветерок из открытой форточки неприятно холодил макушку. Капюшон спасал. Немного. Первый этаж — пусто. Второй этаж — пусто. Столовая — даже свет не горел. Спортзал — тишина, только где-то капает кран в раздевалке. Дерзкий остановился у окна на втором этаже. Посмотрел на пустой школьный двор. Качели качались от ветра. Лавочки мокрые после вчерашнего дождя. — Так мало учеников... — сказал он сам себе. — Мда. Эхо не ответило. Он уже собирался спускаться, когда входная дверь внизу хлопнула. Громко. Не как от ветра — как от того, что кто-то вошёл с улицы и не постеснялся. Дерзкий выглянул из-за перил. В холле стояли четверо. Нет, не дети из школы. Другие. Шерсть тёмная, морды острые, глаза хитрые. Куницы. Четверо. В кожаных куртках, с какими-то сумками через плечо. Один — повыше, с длинным шрамом через нос. Другой — мелкий, вертлявый, постоянно оглядывался. Двое остальных — просто молчаливые тени за спинами первых. А впереди, чуть выдвинувшись, стоял Спайк. Дерзкий узнал его по рассказам — тот самый, который в первый день на фестивале пытался что-то доказывать, а потом пропал. Харза его называли. Или просто банда. — Это кто? — спросил Дерзкий сам у себя. Шёпотом. Потому что интуиция подсказывала — не с добром пришли. Спайк поднял голову. Увидел Дерзкого на втором этаже. Ухмыльнулся. — О, — сказал он громко. — А тут кто-то есть. А мы думали — школа пустая. Дерзкий не ответил. В кармане завибрировал телефон. Дерзкий достал, глянул — мать. Принял. — Да? — сказал он в трубку, не отводя взгляда от четвёрки внизу. — Ты где? — голос матери напряжённый. — Я звонила Грейс, она сказала, что вы на задание ушли, а ты? — Я не пошёл. — Почему? — Потому что не хочу играть в супергероев. — Дерзкий говорил тихо, но в пустом холле его голос разносился хорошо. Спайк слушал. Не скрывая. — Мам, я потом перезвоню. — Серёжа... — Потом. Он нажал отбой. Убрал телефон в карман. Посмотрел на четвёрку внизу. Четыре куньих морды смотрели на него снизу вверх. Спайк — с ухмылкой. Шрамированный — с интересом. Мелкий вертлявый — с каким-то нервным предвкушением. Двое молчаливых — просто ждали команды. — Школа закрыта, — сказал Дерзкий. — Все на задании. — Мы знаем, — ответил Спайк. — Потому и пришли. — А что вам надо? — Кое-что. — Спайк сделал шаг вперёд. Когти цокнули по плитке. — Арнольд сказал, что тут в шкафчиках остались кое-какие артефакты. Супергеройские побрякушки. Пока детишки играют в войнушку, мы тут кое-что заберём. Дерзкий молчал. — Ты не в форме, — заметил Спайк, оглядывая его. — И без костюма. И вообще один. — Ага, — сказал Дерзкий. — И что с того? — А то, что не лезь. Дерзкий посмотрел на них. Четверо. Взрослые (ну, почти). С когтями. С опытом. Без совести. Он вздохнул. — Лестница на второй этаж слева, — сказал он. — Шкафчики с артефактами — направо по коридору, третья дверь. Спайк прищурился. — Поможешь? — Нет. — Дерзкий сунул руки в карманы. — Но и мешать не буду. Мне насрать на ваши разборки. Я тут просто жду, пока эти идиоты вернутся. Спайк усмехнулся. Кивнул своим. — Пошли. Четвёрка двинулась к лестнице. Дерзкий посторонился, пропуская их. Когти цокали по ступенькам. От шерсти пахло потом и чем-то кислым. Они прошли мимо. Шрамированный глянул на Дерзкого с любопытством, но ничего не сказал. Дерзкий остался стоять на лестничной клетке. Телефон снова завибрировал. Мать. Он сбросил. Потом достал пачку сигарет, прикурил прямо в коридоре — никто не увидит, всё равно школа пустая. — Идиоты, — сказал он про всех. И про детей-супергероев, и про этих куньих мародёров. И про себя — за то, что до сих пор здесь. Выдохнул дым в потолок. Наверху, в коридоре, зазвенело разбитое стекло. Спайк и его компания уже начали работать. Дерзкий не пошёл проверять. Ему правда было насрать. Он докурил, затушил бычок о подошву кроссовка и сунул окурок в карман — привычка, которую вколотили в него ещё в детской комнате полиции: «Не насоряй, Серёжа, иначе вычтем из карманных денег». Карманных денег у него не было, но привычка осталась. Сверху снова звякнуло стекло. Кто-то выругался — голос мелкого вертлявого. Дерзкий вздохнул, сунул руки в карманы и пошёл наверх. Не бегом. Спокойно. Нога за ногу. На втором этаже коридор был разгромлен. Шкафчики стояли открытые, содержимое вывалено на пол. Тетради, книги, чьи-то сменки, пара ржавых значков, какой-то древний планшет — всё валялось вперемешку. Спайк и его компания уже добрались до третьей двери — той самой, где Грейс хранила резервные артефакты. — Так, — сказал Дерзкий громко. — Завязывайте с этой хуйнёй. Куницы обернулись. Спайк — с ключом в лапе, уже вставленным в замочную скважину. Шрамированный — с монтировкой. Мелкий — с рюкзаком, наполовину набитым чужим добром. Двое молчаливых — просто стояли, загораживая проход. — Нас четверо, — сказал Спайк. — Ты один. — И чё? — Дерзкий шагнул вперёд. Не нападал. Просто сократил дистанцию. — Я в колонии сидел. Спайк моргнул. Шрамированный опустил монтировку на пару сантиметров. — А в колонию просто так не попадают, — продолжил Дерзкий. — К тому же я часто бывал в полиции. Из-за избиений. Он вытащил руки из карманов и поднял их так, чтобы всем было видно. Костяшки пальцев — в старых шрамах. Белёсые полосы, бугристые рубцы. Кожа на тыльной стороне ладоней — в мелких точках, как будто били по кирпичу. Несколько свежих ссадин — вчерашних, из колонии, когда его вели в допросную и он упёрся. — Это я детей бил, — сказал Дерзкий. Голос спокойный. Даже скучающий. — Думаете, я вам пизды не дам? Тишина. Куницы переглянулись. Мелкий попятился, наступил на чью-то тетрадь и чуть не упал. Шрамированный сжал монтировку, но уже не так уверенно. — Вы отправитесь в гроб, если я убью вас, — сказал Дерзкий. Никакой угрозы в голосе. Просто факт. Как «вода мокрая» или «небо серое». Он опустил руки, снова сунул их в карманы. — Ходите и оглядывайтесь, суки. Развернулся и пошёл к лестнице. Никто не двинулся за ним. Никто не крикнул вдогонку. Даже Спайк молчал. Дерзкий спустился на первый этаж, вышел на крыльцо, достал ещё одну сигарету. Руки не дрожали. Он давно научился их не трясти. Внутри школы кто-то выругался — коротко, сдавленно. Потом затихли шаги. Судя по звуку — уходили. Быстро. Дерзкий выдохнул дым. — Детский сад, — сказал он пустому двору. Где-то вдалеке завыла сирена — полицейская или скорая, он не разобрал. Дерзкий докурил, затушил сигарету о перила, сплюнул. Пошёл обратно в школу — собирать чужие тетради с пола. Не потому что хотел помочь. Просто так было скучно. А в пустой школе сидеть и ждать, пока вернутся эти идиоты в обтягивающих костюмах — ещё скучнее. Куницы свалили. Дверь в хранилище осталась целой — замок не успели взломать. Дерзкий закрыл её на всякий случай, хотя ключа у него не было. Просто дёрнул ручку — закрыто. И ладно. Он сел на пол в коридоре, прислонился спиной к стене, вытянул ноги. До возвращения Грейс и остальных было ещё часа два. Может, три. Дерзкий закрыл глаза. Не спал — просто слушал тишину. Впервые за долгое время она не казалась ему враждебной. Он ушёл из школы. Не через главный вход — через заднюю дверь, мимо мусорных баков и старой скамейки, где курили старшеклассники, когда их никто не видел. Сейчас никого не было. Только ветер гонял пакет по асфальту. Дерзкий шёл не спеша. Не домой. Не к матери. Просто — вперёд, пока ноги сами не вынесли его на детскую площадку. Та самая. Старая. С ржавыми качелями, скрипучей каруселью и песочницей, в которой уже год не было песка — только грязь и окурки. Летом здесь ещё орали дети, но сейчас, в серый будний день, когда все нормальные люди на работе или в школе, здесь было пусто. Дерзкий сел на качели. Те жалобно скрипнули, но выдержали — рассчитаны на маленьких, но его длинные ноги почти доставали до земли. Он оттолкнулся раз, другой, раскачался. Потом замер. Достал телефон. Ничего нового. Мать написала: «Ты где?» Он не ответил. Грейс: «Возвращайся в школу, мы скоро будем». Он удалил, не читая. Рэй: «Мы нашли Арнольда, всё нормально, ты как?» Дерзкий посмотрел на сообщение, подержал палец над экраном. Потом убрал телефон в карман. Не ответил. Качели скрипели. Ветер дул в спину. Где-то вдалеке лаяла собака — уныло, надрывно, как будто ей тоже надоело это утро. Дерзкий уткнулся в телефон, но не листал ленту. Просто смотрел на чёрный экран. Своё отражение. Лысого парня с пустыми глазами. — Идиот, — сказал он сам себе. Непонятно, кого имел в виду. Качели скрипнули в последний раз и затихли. Дерзкий сидел на детской площадке, сжимая в руке телефон, и ждал. Чего — не знал. Может, когда батарейка сядет. Может, когда стемнеет. Может, когда кто-то придёт и скажет ему, что делать дальше. Никто не приходил. Он остался один. Как всегда.