Часть 7

Глава 7. Жизнь после смерти Они не вернулись в Санта-Адалию. Решение пришло само собой, без долгих обсуждений, без споров. Город у моря был хорош для бегства, для того, чтобы спрятаться от прошлого, которого не помнишь. Но теперь, когда память вернулась, когда прошлое обрело форму и цвет, они поняли: им нужно другое место. Место, где нет ничьих теней, кроме их собственных. — Есть одно озеро, — сказал Вольт, когда они сидели в машине на выезде из Нортвуда. — Мы ездили туда в детстве. Я помню. Мы купались, жарили сосиски на костре, смотрели на звезды. — Я помню, — тихо сказала Люси. — Там был старый пирс. Я упала с него, и ты прыгнул за мной, хотя я умела плавать. — Ты кричала, — усмехнулся Вольт. — Я думал, ты тонешь. — Я кричала, потому что вода была холодной, как лед! — возмутилась Люси, но в ее глазах танцевали смешинки. — А я помню, как мы потеряли ключи от машины, — сказал Сэмми с заднего сиденья. — И искали их три часа. А потом оказалось, что они у Ипас в кармане. — Я случайно! — Ипас покраснела. — Я просто хотела помочь и забрала их, чтобы никто не украл. — От кого? От белок? — рассмеялся Сэмми. — От белок тоже, — насупилась Ипас, но не смогла сдержать улыбку. Они смеялись. Впервые за пять лет — по-настоящему, без горечи, без надрыва. Смеялись над глупыми детскими воспоминаниями, которые чудом сохранились в их стертых, израненных душах. Озеро находилось в часе езды от Нортвуда, в глубине леса, куда не добрались ни зомби, ни мародеры, ни военные. Дорога к нему заросла, но Вольт вел машину уверенно, словно ездил здесь каждый день. Деревья смыкались над головой, образуя зеленый туннель, и солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на капоте танцующие узоры. — Здесь красиво, — сказала Ипас, выглядывая в окно. — Здесь безопасно, — поправил Вольт. — Но и красиво тоже. Они выехали на поляну. Озеро открылось перед ними внезапно — синее, гладкое, как зеркало, отражающее небо и облака. Вокруг росли сосны, такие старые, что их ветви касались воды. На противоположном берегу виднелся старый пирс, покосившийся, но все еще стоящий. — Он здесь, — прошептала Люси. — Пирс. Я думала, мне приснилось. — Ничего тебе не приснилось, — сказал Вольт, выключая двигатель. — Все это было. И это — тоже было. Они вышли из машины. Воздух пах хвоей, водой и чем-то еще — тем неуловимым запахом детства, который невозможно описать словами, но который узнаешь с закрытыми глазами. — Что теперь? — спросил Сэмми. — Теперь мы строим, — ответил Вольт. — Дом. Жизнь. Будущее. — С чего начнем? — спросила Люси. — С костра, — сказала Ипас. — Я хочу сосиски. И зефир. И чтобы никто никуда не спешил. Они рассмеялись снова. Первые две недели ушли на обустройство. Вольт нашел неподалеку заброшенный лесничий домик — крепкий, срубленный из толстых бревен, с печкой и верандой. Домик нуждался в ремонте, но это было даже к лучшему — работа помогала не думать о том, что осталось за спиной. Сэмми взял на себя крышу. Он латал дыры, заменял прогнившие доски, спорил с Вольтом о том, какой угол наклона лучше для стока воды. Люси и Ипас занимались внутренней отделкой — мыли полы, чистили печку, развешивали занавески, которые Люси сшила из старой простыни. — Ты умеешь шить? — удивилась Ипас, глядя, как Люси ловко орудует иголкой. — Не помню, откуда, — ответила Люси. — Но руки помнят. Как будто кто-то научил меня. Может быть, мама. Или бабушка. Я не знаю. — Мы никогда не говорили о наших семьях, — сказала Ипас, садясь рядом. — До апокалипсиса. Помнишь? — Помню, — Люси отложила иголку. — Мы были детьми. Нам казалось, что родители будут всегда. А потом все кончилось. — Ты знаешь, что случилось с твоими родителями? Люси покачала головой. — Нет. Я не помню ничего после того, как очнулась в приюте. Может быть, они погибли. Может быть, они живы и где-то ищут меня. Но я не чувствую… не чувствую связи. Как будто они были частью другой жизни. Не моей. — А я никогда не знала своих родителей, — сказала Ипас. — Приемные семьи, детские дома. До того как я встретила вас, у меня никого не было. Вы были моей семьей. Вы — моя семья. Она посмотрела на Люси, и в ее глазах блеснули слезы. — А теперь я узнала, что умерла. Что вы вернули меня к жизни. Что я должна была исчезнуть, но вы пожертвовали собой. Как мне с этим жить, Люси? Люси взяла ее за руку. — Так же, как мы живем с этим. День за днем. Мы не думаем о том, что было. Мы думаем о том, что есть. А есть мы. Четверо. Вместе. И этого достаточно. Ипас вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Ты права. Просто иногда… иногда это накрывает. Как волна. — Накрывает, — согласилась Люси. — Но мы держимся. Потому что мы — Минифорс. Помнишь? Мы так себя называли в детстве. — Минифорс, — улыбнулась Ипас. — Глупое название. — Зато наше. Они обнялись. Снаружи слышались удары молотка — Вольт и Сэмми чинили крыльцо. Солнце клонилось к закату, и воздух наполнился золотым светом.

***

На третью неделю Сэмми отвел Ипас в сторону. Они ушли к озеру, сели на старый пирс, свесив ноги в воду. Вода была холодной, но Ипас не возражала. Она смотрела на отражение облаков в гладкой поверхности и ждала. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начал Сэмми. Голос его дрожал, что было на него не похоже. — Я должен был сказать это пять лет назад. Но не сказал. Думал, что будет завтра. А завтра не наступило. — Сэмми… — Дай закончить, — попросил он. — Я люблю тебя, Ипас. Не как друга. Не как сестру. Я люблю тебя так, что это меня ломает. Когда ты умерла, часть меня умерла вместе с тобой. Я не хотел жить. Я хотел последовать за тобой. Но Вольт и Люси не дали. А потом мы нашли тот ритуал, и я понял, что готов на все. На любую цену. Даже если ты никогда не узнаешь. Даже если я забуду. Он повернулся к ней. Его глаза были влажными. — А теперь я помню. И я не хочу больше ждать. Я не хочу думать, что будет завтра. Я хочу сегодня. Сейчас. С тобой. Ипас молчала. Ее лицо было неподвижным, и Сэмми уже начал бояться, что сделал что-то не так, сказал что-то лишнее, испортил то, что едва начало строиться. — Ты идиот, — сказала она наконец. — Что? — он растерялся. — Ты идиот, Сэмми, — повторила она, и ее губы дрогнули в улыбке. — Я умерла, потому что не могла смотреть, как вы страдаете. Потому что знала, что превращусь в чудовище и причиню вам боль. А ты говоришь мне, что готов был умереть за меня. Что ты готов на все. Ты думаешь, это помогает мне чувствовать себя лучше? — Я… я не хотел… — Я люблю тебя, — сказала она. — Я любила тебя все это время. С того дня, когда ты принес мне кофе с ванильным сиропом. Я просто боялась признаться. Думала, что ты не ответишь. Или что ответишь, и тогда это станет реальным, а я не умею быть счастливой. Она взяла его лицо в ладони. — Но теперь я знаю, что счастье — это не то, что нужно заслужить. Это то, что нужно взять. И я беру. Она поцеловала его. Пирс скрипел под ними, вода плескалась о сваи, где-то в лесу пела птица. Это был не идеальный поцелуй — неловкий, мокрый от слез, сбивчивый. Но он был настоящим. Первым из многих. — Я люблю тебя, — прошептал Сэмми, когда они отстранились. — Я знаю, — ответила Ипас. — Я тоже тебя люблю. Они сидели на пирсе до темноты, держась за руки, и смотрели, как звезды зажигаются одна за другой. Им не нужно было слов. Им нужно было только это — быть рядом. Вольт и Люси наблюдали за ними с веранды. — Наконец-то, — сказал Вольт, отпивая кофе из жестяной кружки. — Ты знал? — спросила Люси. — Знал. Всегда знал. Они смотрели друг на друга так, как будто видели солнце в первый раз. — А на нас с тобой так же смотрят? — спросила Люси, и в ее голосе появились игривые нотки. — Не знаю, — ответил Вольт. — Ты скажи. Она повернулась к нему. Он смотрел на нее — не отрываясь, не моргая, как будто она была единственным источником света в темной комнате. — Да, — сказала она тихо. — Так же. — Хорошо, — он поставил кружку на перила. — Потому что я тоже так смотрю на тебя. С того дня, когда ты разбила мне нос. — Это было случайно! — Я знаю. Но я полюбил тебя в тот момент. Когда ты перевязывала меня и дула на ссадину. Ты была такой… заботливой. И злой одновременно. — Я всегда злая, — усмехнулась Люси. — Знаю. И я люблю это в тебе. Он шагнул к ней. Она не отступила. Он взял ее за руку — ту самую, которой она разбила ему нос пять лет назад, — и поднес к своим губам. — Вольт, — прошептала она. — Люси, — ответил он. Он поцеловал ее. Нежно, медленно, как будто они были сделаны из стекла, которое могло разбиться от одного резкого движения. Ее губы пахли кофе и чем-то сладким — может быть, тем зефиром, который она украла из запасов и съела тайком. — Ты украла зефир, — сказал он, отстраняясь. — Не крала, а взяла во временное пользование, — ответила она, не открывая глаз. — Я люблю тебя, Люси. — Я знаю, — она открыла глаза и улыбнулась. — Я тоже тебя люблю. Давно. Просто боялась сказать. — Я не боялся, — сказал Вольт. — Я ждал. Знал, что ты скажешь первой. — Нахал, — она толкнула его в плечо. Он поймал ее руку и не отпустил. Они стояли на веранде, обнявшись, и смотрели на озеро, на пирс, на Сэмми и Ипас, которые все еще сидели там, прижавшись друг к другу. — Мы справимся? — спросила Люси. — Мы уже справились, — ответил Вольт. — Остальное — мелочи. Часть 5 Месяц спустя домик стал домом. Они расчистили поляну, починили крышу, сложили новую печку. Вольт привез из города солнечные батареи и генератор — свет в доме появился не сразу, но когда загорелась первая лампочка, они устроили праздник с танцами и самодельным пирогом, который испекла Ипас. — Ты умеешь печь? — удивился Сэмми, пробуя пирог. — Не знала, — ответила Ипас. — Но руки помнят. Наверное, в одной из приемных семей меня учили. — Или я учил, — сказал Вольт. — Помнишь, мы пекли печенье на кухне у твоей приемной матери? Ты рассыпала муку по всей комнате. — Это была не я, это Люси! — Я просто помогала! — возмутилась Люси. — И вообще, то печенье было невкусным. — Зато весело, — сказал Сэмми. Они ели пирог, пили чай из трав, которые собрали в лесу, и смеялись над старыми историями, которые возвращались к ним понемногу, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в плотине. По ночам они сидели на веранде и смотрели на звезды. Небо здесь было таким чистым, что Млечный Путь казался дорогой из молока, по которой можно было дойти до самого края вселенной. — Как думаете, что сейчас там? — спросила Люси, показывая в сторону города. — Не знаю, — ответил Вольт. — И не хочу знать. Пусть они живут свою жизнь. А мы — свою. — А вирус? — спросил Сэмми. — Существо сказало, что он вернется. — Может быть, — сказал Вольт. — Может быть, нет. Но мы готовы. Мы всегда были готовы. — Потому что мы — Минифорс, — улыбнулась Ипас. — Потому что мы — семья, — поправил Сэмми. Они замолчали. Тишина была не пустой, а полной — наполненной дыханием леса, шепотом озера, биением четырех сердец, которые наконец-то бились в унисон. Вольт взял Люси за руку. Сэмми обнял Ипас за плечи. — Знаете, — сказала Люси, — я думаю, что это и есть счастье. Не когда все идеально. А когда есть ради кого просыпаться по утрам. — Согласна, — сказала Ипас. — Я тоже, — добавил Сэмми. Вольт ничего не сказал. Он просто сжал руку Люси чуть крепче, и она поняла все без слов. Часть 6 На следующий день они пошли в лес за грибами. Лето было в самом разгаре, и земля под ногами пахла нагретой хвоей и прелыми листьями. Ипас несла корзину, Сэмми — нож для срезания грибов, Люси — фотоаппарат, который Вольт нашел в городе и починил. — Стойте, — сказала Люси, поднимая фотоаппарат. — Нужна фотография. — Зачем? — спросил Вольт. — Чтобы помнить. Даже если снова потеряем память, фотография останется. Они встали в ряд. Вольт и Люси в центре, Сэмми и Ипас по краям. Солнце светило им прямо в лица, и все четверо щурились, но улыбались. — Скажите «сыр»! — скомандовала Люси, ставя таймер. — Сыр! — крикнули они хором. Фотоаппарат щелкнул. На снимке получились четыре человека с зажмуренными глазами и дурацкими улыбками. Неидеально. Но идеально для них. — Это будет висеть на стене, — сказала Люси, рассматривая снимок на экране. — На самом видном месте. — Чтобы мы никогда не забывали, — добавил Сэмми. — Чтобы мы всегда помнили, — поправила Ипас. Они пошли дальше. Лес шумел над их головами, птицы пели, где-то вдалеке стучал дятел. Мир был прекрасен и страшен одновременно, но в этот момент он принадлежал им. Они не знали, что ждет их впереди. Не знали, вернется ли вирус, придет ли существо с красными глазами за своей платой, рухнет ли мир снова. Но они знали одно: что бы ни случилось, они будут вместе. И этого было достаточно. Часть 7 Вечером они сидели у костра и слушали, как Сэмми играет на гитаре — он нашел ее на чердаке, настроил и теперь разучивал старые песни, которые когда-то знал, но забыл. — Спой что-нибудь, — попросила Ипас. — Я не умею петь, — ответил Сэмми. — Врешь, — сказала Люси. — Ты пел в детстве. У тебя был ужасный голос, но ты пел. — Спасибо за поддержку, — усмехнулся Сэмми. Он взял аккорд и запел. Голос у него был хриплым, не очень чистым, но в нем было столько чувства, что никто не обращал внимания на фальшивые ноты. Ипас смотрела на него и думала о том, как ей повезло. Она умерла и воскресла. Она потеряла память и обрела ее снова. Она любила и была любима. Не каждый может похвастаться таким. Люси сидела, прижавшись к плечу Вольта, и слушала. Она думала о том, что дом — это не стены и не крыша. Дом — это люди, с которыми ты можешь молчать и чувствовать себя в безопасности. Вольт смотрел на огонь. Он думал о будущем. О том, что им нужно будет сделать, чтобы защитить то, что они построили. О том, что существо с красными глазами не солгало — плата придет. Но не сегодня. Сегодня можно просто быть. — Я люблю вас, — сказала Ипас неожиданно. — Всех. Вы моя семья. Единственная, которая у меня когда-либо была. — Мы любим тебя, — ответил Сэмми, откладывая гитару. — Всегда, — добавила Люси. — Навсегда, — закончил Вольт. Костер трещал, разбрасывая искры в темное небо. Звезды светили ярко, как маяки в бескрайнем океане ночи. Где-то далеко, за горизонтом, спали города, в которых люди не знали, что такое чудо. А здесь, у маленького озера, в старой лесной сторожке, четверо чудом выживших, чудом воскресших, чудом нашедших друг друга людей сидели у огня и верили, что завтра будет новый день. И он будет хорошим. Потому что они сами сделают его таким. --- Конец седьмой главы.