Часть 9

Глава 9. Призраки прошлого Тишина, установившаяся после ухода Кая, была похожа на затишье перед бурей. Но дни шли, и буря не приходила. Вместо этого пришло что-то другое — медленное, тягучее, как смола, текущая по стволу дерева. Пришла обычная жизнь. Вольт вставал с первыми лучами солнца и уходил в лес — проверять силки, собирать дрова, чинить то, что сломалось. Люси занималась домом — готовила, стирала, наводила порядок, напевая себе под нос песни, слова которых она не помнила, но мелодии знала наизусть. Сэмми возился с огородом — они посадили картошку, морковь и лук, и теперь каждый день он поливал грядки и боролся с сорняками. Ипас… Ипас рисовала. Она не знала, откуда у неё этот талант. Пальцы сами брали карандаш, уголь или кусок обугленной ветки, и на бумаге (или на куске картона, или на обратной стороне старой карты) начинали появляться лица. Лица её друзей. Вольт — серьёзный, смотрящий куда-то вдаль. Люси — смеющаяся, запрокинув голову. Сэмми — задумчивый, с лёгкой улыбкой на губах. Она рисовала их снова и снова, в разных ракурсах, при разном освещении, и каждый раз что-то не получалось. Не хватало жизни. Не хватало того неуловимого, что делало их теми, кем они были. — Ты слишком требовательна к себе, — сказал Сэмми, найдя её однажды вечером на пирсе. Она сидела, свесив ноги в воду, и держала в руках очередной набросок — его портрет. — У тебя глаза не такие, — ответила она, не поднимая головы. — Ты смотришь иначе. Теплее. — Может быть, ты рисуешь не то, что видишь, а то, что чувствуешь, — предположил он, садясь рядом. — А что я чувствую? — Не знаю. Но, может быть, именно поэтому твои рисунки лучше любых фотографий. Они не просто изображают — они рассказывают. Она посмотрела на него. В свете заката его лицо было мягким, почти нереальным, как персонаж с картины старого мастера. — Я боюсь, — сказала она. — Чего? — Что однажды я проснусь и снова всё забуду. Что вы станете для меня незнакомцами. Что я посмотрю на тебя и не вспомню, как ты пахнешь кофе и ванилью. Как ты смеёшься. Как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Он взял её за руку. — Тогда мы познакомимся заново, — сказал он. — Я подойду к тебе и скажу: «Привет, я Сэмми. Я люблю кофе с корицей и смотреть на звезды. А ещё я, кажется, тебя очень давно знаю». И ты улыбнёшься и скажешь: «Привет, я Ипас. Я люблю читать Азимова и пить кофе с ванильным сиропом. И мне тоже кажется, что мы знакомы». И мы начнём всё сначала. — А если не улыбнусь? Если посмотрю на тебя, как на чужого? — Тогда я буду ждать, — просто ответил он. — Я умею ждать. Она прижалась к его плечу, и они сидели так до тех пор, пока на небе не зажглись первые звёзды. Люси заметила это не сразу. Изменения в Вольте были тонкими, почти незаметными — как трещины на льду, которые появляются задолго до того, как лёд ломается. Он стал чаще молчать. Не так, как раньше — раньше его молчание было спокойным, уютным. Теперь оно стало тяжёлым, как будто он нёс на плечах груз, о котором не говорил. — Что с тобой? — спросила она однажды, когда они остались вдвоём. — Ничего, — ответил он, но не посмотрел на неё. — Вольт, я знаю тебя. Даже когда мы не помнили друг друга, я знала тебя. Не ври. Он повернулся к ней. Его серые глаза были темнее обычного, и в них пряталась боль, которую он пытался скрыть. — Мне снятся сны, — сказал он. — Не такие, как раньше. Не о прошлом. О будущем. — О каком будущем? — О том, что будет, если мы не остановим то, что начали. Я вижу города в огне. Я вижу людей, которые превращаются в монстров. Я вижу нас — нас четверых — стоящих на краю обрыва, и внизу — тьма. И я знаю, что мы должны прыгнуть, чтобы спасти других. Но я не знаю, сможем ли мы выжить после этого. Люси подошла и взяла его лицо в ладони. — Ты не один, — сказала она. — Мы прыгнем вместе. И если упадём — упадём вместе. И если выживем — выживем вместе. Я не отпущу тебя. Никогда. Он накрыл её ладони своими. — Знаешь, что я понял за эти годы? — спросил он. — Что? — Что сила — это не умение стрелять или драться. Сила — это умение доверять. Доверять настолько, чтобы сказать: «Я боюсь». Я никогда не умел этого. А теперь учусь. У тебя. — Хороший учитель, — улыбнулась она. — Лучший, — согласился он. Они поцеловались, и в этом поцелуе было всё — страх, надежда, боль, любовь. Всё, что они пережили и что им ещё предстояло пережить. На следующий день Сэмми нашёл в лесу следы. Они были нечеловеческими — слишком глубокими, слишком широкими, с какими-то странными отпечатками, похожими на когти. Он позвал Вольта, и они вдвоём прошли по следу около мили, пока не наткнулись на нечто, что заставило их замереть. Это была поляна. В центре поляны стоял каменный алтарь — древний, заросший мхом, с вырезанными на нём символами. Такими же, как в библиотеке. — Он не ушёл, — сказал Вольт. — Кай. Он не ушёл. Он был здесь. Или кто-то другой. — Или что-то другое, — поправил Сэмми. Он подошёл к алтарю, провёл пальцами по символам. Они были холодными, гладкими, как будто их вырезали только вчера. — Это не Кай, — сказал он, приглядевшись. — Это старше. Гораздо старше. Посмотри. Он указал на крайний символ — тот, что изображал солнце с лучами, изогнутыми в виде змей. — Этот символ использовался в ритуалах за тысячу лет до Кая. Я читал об этом в книгах. Это… это начало. Самый первый ритуал. — Тот, который породил вирус? — спросил Вольт. — Да. И если алтарь здесь… значит, вирус не ушёл. Он спит. И он здесь. — Нам нужно рассказать остальным. — И уходить, — сказал Сэмми. — Немедленно. Они вернулись в дом, собрали вещи за час. Никто не спорил, никто не задавал вопросов. Ипас упаковала рисунки, Люси — аптечку, Вольт — оружие, Сэмми — книги и записи. Они погрузились в машину и выехали на дорогу, которая вела прочь от озера, прочь от леса, прочь от дома, который они построили своими руками. — Куда мы? — спросила Ипас, когда деревья скрылись за поворотом. — Туда, где мы сможем понять, что происходит, — ответил Вольт. — В Санта-Адалию. В лабораторию. Ты говорила, у тебя есть доступ к оборудованию. — Есть, — кивнула Ипас. — Но если вирус вернулся, город — самое опасное место. — Мы нужны людям, — сказал Сэмми. — Мы знаем этот вирус лучше, чем кто-либо. Мы пережили его. Мы можем помочь. — А если не сможем? — спросила Люси. — Тогда мы хотя бы попытаемся, — ответил Вольт. — Это лучше, чем сидеть сложа руки и ждать, пока он придёт к нам. Санта-Адалия встретила их привычной суетой. Город жил своей жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили в пробках, дети бегали по тротуарам. Никто не знал, что угроза вернулась. Никто не готовился к концу света. Ипас связалась со своим бывшим начальником, профессором Хейзом, и договорилась о доступе в лабораторию. Он был пожилым, лысеющим мужчиной с добрыми глазами и вечно мятым лабораторным халатом. — Ты сказала, что нашла что-то важное? — спросил он, пропуская их в здание. — Да, — ответила Ипас. — Образцы. Мы нашли их в старом городе. Я хочу провести анализ. Она не сказала правду. Сказать правду означало бы поднять панику. А паника — худший враг в борьбе с эпидемией. Вольт и Сэмми остались снаружи, охранять вход. Люси пошла с Ипас — на случай, если понадобится помощь. Лаборатория была современной, оснащённой по последнему слову техники. Ипас включила микроскоп, подготовила образцы — частицы почвы с алтаря, которые Сэмми собрал в пластиковый контейнер. — Что ты ищешь? — спросила Люси, глядя, как Ипас работает. — Вирус, — ответила Ипас. — Или его следы. Если он здесь, в этой почве, значит, он всё ещё активен. — А если нет? — Если нет… тогда, может быть, мы ошиблись. Или он спит глубже, чем мы думаем. Микроскоп запищал. Ипас наклонилась к окуляру, и её лицо побледнело. — Он здесь, — прошептала она. — Он активен. И он мутирует. Быстрее, чем в прошлый раз. — Что это значит? — спросила Люси. — Это значит, что у нас меньше времени, чем мы думали. Месяц. Может быть, неделя. А может быть, завтра. Она оторвалась от микроскопа и посмотрела на Люси. В её глазах был страх, но не тот, парализующий, а тот, который заставляет действовать. — Мы должны предупредить людей, — сказала Ипас. — И сказать им что? «Зомби возвращаются, прячьтесь»? Они подумают, что мы сумасшедшие. — Тогда мы подготовимся сами. Найдём тех, кто поверит. Создадим сеть. — Как армию? — спросила Люси. — Как семью, — ответила Ипас. — Большую семью, которая поможет друг другу выжить. Вольт и Сэмми тем временем патрулировали территорию вокруг лаборатории. Здание находилось на окраине города, окружённое пустырями и старыми складами. Место было тихим, почти безлюдным — идеальным для того, чтобы не привлекать внимания. — Как думаешь, у нас получится? — спросил Сэмми, глядя на заходящее солнце. — Что именно? — уточнил Вольт. — Остановить это. Снова. Без потерь. — Не знаю, — честно ответил Вольт. — Но мы стали сильнее. Мы знаем, с чем имеем дело. У нас есть Ипас — биолог. У нас есть ты — врач. У нас есть Люси — боец. У нас есть я — тот, кто принимает решения. Мы команда. — Мы Минифорс, — улыбнулся Сэмми. — Мы Минифорс, — кивнул Вольт. Они постояли в тишине, слушая, как город затихает. — Я хочу попросить тебя кое о чём, — сказал Сэмми. — О чём? — Если что-то пойдёт не так… если кто-то из нас… — он запнулся. — Если Ипас снова окажется в опасности, я хочу, чтобы ты увёл её. Увёл всех. А я останусь. — Нет, — отрезал Вольт. — Вольт… — Я сказал нет. Мы не оставляем своих. Никогда. Это правило. Единственное, которое никогда не нарушалось. И не нарушится. Сэмми посмотрел на него долгим взглядом. — Ты изменился, — сказал он. — Раньше ты был готов пожертвовать собой ради других. А теперь ты не готов жертвовать ни одним из нас. — Потому что теперь я знаю, что такое терять, — ответил Вольт. — И я не хочу терять снова. Они обменялись рукопожатием — крепким, мужским, без лишних слов. Ночью они собрались в маленькой квартире, которую Ипас снимала в городе. Стены были голыми, мебели — минимум, но им было не до комфорта. Ипас разложила на столе свои записи — графики, схемы, фотографии, сделанные через микроскоп. — Вирус ведёт себя не как обычный патоген, — объясняла она. — Он не распространяется через кровь или слюну в том смысле, как мы привыкли. Он передаётся через память. — Через память? — переспросила Люси. — Да. Чем больше человек помнит, тем сильнее он уязвим. Вирус питается воспоминаниями, использует их как топливо для своего распространения. Вот почему в прошлый раз, когда вы потеряли память, эпидемия пошла на спад. Вы лишили вирус источника питания. — Но теперь мы всё вспомнили, — сказал Сэмми. — Значит, мы — идеальные носители. — Не только вы, — покачала головой Ипас. — Любой, кто пережил апокалипсис, кто помнит ужас, кто видел, как умирают близкие, — все они потенциальные жертвы. А таких людей миллионы. — И что нам делать? — спросил Вольт. — Стереть память всему человечеству? — Нет, — ответила Ипас. — Но мы можем создать вакцину. Не от вируса, а от его воздействия на память. Защитный барьер, который не даст ему питаться. — Ты можешь это сделать? — спросила Люси. — Я могу попробовать, — сказала Ипас. — У меня есть доступ к лаборатории, к реактивам, к оборудованию. Но мне нужна помощь. — Мы поможем, — сказал Сэмми. — И нам нужен образец, — продолжила Ипас. — Живой образец вируса. Не из почвы, не из крови. Сам вирус, в чистом виде. — Где мы его возьмём? — спросил Вольт. Ипас посмотрела на него. В её взгляде было что-то, что заставило его внутренности сжаться. — В том, кто носит его в себе, — сказала она. — В Кае. Вернуться к озеру было страшно. Они ехали в полной тишине, каждый думал о своём. Дорога, которая раньше казалась короткой, теперь тянулась бесконечно. Лес, который был домом, теперь выглядел враждебным, чужим. Кай ждал их у пирса. Он стоял на самом краю, глядя на воду, и его тень колыхалась на поверхности, как отражение в кривом зеркале. Он не обернулся, когда они вышли из машины, но его голос прозвучал отчётливо, хотя до него было метров тридцать: — Я знал, что вы вернётесь. — Ты знал про вирус, — сказал Вольт, подходя ближе. — Ты знал, что он вернётся. Почему не предупредил? Кай медленно повернулся. Его красные глаза горели ровным, спокойным огнём. — Потому что я не мог, — ответил он. — Вирус — часть меня. Если бы я сказал вам правду, я бы дал ему силу. Он питается страхом, Вольт. Страхом и отчаянием. Я не хотел подпитывать его. — Но теперь мы знаем, — сказала Ипас. — И нам нужна твоя помощь. — Какая помощь? — Образец, — ответила она. — Твоя кровь. Или ткань. Что-то, что содержит вирус в чистом виде. Кай посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты знаешь, что это значит? — спросил он. — Если ты возьмёшь мой образец, вирус получит доступ к твоей памяти. Ко всем вашим воспоминаниям. Вы станете для него открытой книгой. — Мы знаем, — сказал Сэмми. — Но если не попробуем, он всё равно получит доступ. Ко всем. По одному. Кай молчал. Ветер шевелил его чёрный плащ, и в этом движении было что-то печальное, почти человеческое. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам вам образец. Но с одним условием. — С каким? — спросила Люси. — Вы возьмёте меня с собой. Я хочу видеть, что вы будете делать. Я хочу знать, смогу ли я помочь. Не как враг. Как… друг. Они переглянулись. Вольт кивнул первым. — Добро пожаловать в команду, Кай, — сказал он. Кай улыбнулся. Это была странная, неловкая улыбка — как будто он разучился это делать тысячу лет назад и теперь пытался вспомнить. — Спасибо, — сказал он. Они вернулись в машину. Кай сел на заднее сиденье рядом с Ипас и Сэмми. Он был слишком высоким для салона, и ему пришлось согнуться, но он не жаловался. — Странно, — сказал он, когда машина тронулась. — Сидеть в машине. В моё время не было машин. — А что было? — спросила Люси, поворачиваясь к нему. — Лошади. Повозки. Дороги из грязи. И звёзды. Много звёзд. — Звёзды остались, — сказала Ипас. — Да, — кивнул Кай. — Звёзды остались. Это единственное, что не меняется. Они ехали обратно в Санта-Адалию, и в машине было тесно, но тепло. Четверо выживших и одно древнее существо, которое когда-то было человеком. Странная компания. Но, может быть, именно такие компании и спасают мир. В лаборатории Ипас работала всю ночь. Кай сидел в соседней комнате, подключённый к мониторам. Вольт, Люси и Сэмми по очереди дежурили у двери, чтобы никто не вошёл и не увидел то, что не должен был видеть. — У него нечеловеческая физиология, — сказала Ипас, делая пометки в блокноте. — Но базовые принципы те же. Кровь, лимфа, клетки. Только они… другие. Более старые. И более сильные. — Ты сможешь создать вакцину? — спросил Сэмми, заглядывая ей через плечо. — Я смогу создать прототип, — ответила она. — Но для тестирования нужны добровольцы. — Я буду первым, — сказал Вольт, входя в комнату. — Нет, — сказала Ипас. — Ты слишком важен для команды. — Тогда я, — предложил Сэмми. — Ты врач. Без тебя мы не справимся. — Тогда кто? — спросила Люси. — Я, — раздался голос из соседней комнаты. Они повернулись. Кай стоял в дверях, держась за косяк. Его лицо было бледным — бледнее обычного — и он тяжело дышал. — Я буду добровольцем, — сказал он. — Если вакцина сработает на мне, она сработает на ком угодно. Если нет… я не умру. Я не могу умереть. Но я узнаю, что она не работает. — Это опасно, — сказала Ипас. — Я живу в опасности тысячу лет, — ответил Кай. — Ещё один раз не имеет значения. Ипас посмотрела на Вольта. Вольт посмотрел на Сэмми. Сэмми кивнул. — Хорошо, — сказала Ипас. — Завтра утром проведём тест. Она подошла к Каю и взяла его за руку. Его кожа была холодной, как лёд. — Спасибо, — сказала она. — За то, что доверяешь нам. — Вы первые, кому я доверился за тысячу лет, — ответил он. — Не разочаруйте меня. — Не разочаруем, — пообещала она. Утром, когда первые лучи солнца проникли сквозь грязные окна лаборатории, Ипас ввела Каю первую дозу экспериментальной вакцины. Они затаили дыхание. Мониторы запищали, показывая всплески активности. Кай зажмурился, его тело напряглось, чёрные вены проступили на шее и руках. — Держись, — прошептал Сэмми. Прошла минута. Другая. Третья. Кай открыл глаза. Они были красными — как всегда. Но в них появилось что-то новое. Искра. — Я чувствую… — сказал он. — Я чувствую себя легче. Как будто кто-то снял с меня груз, который я носил тысячу лет. — Вирус ослабевает, — сказала Ипас, глядя на показатели. — Вакцина работает. Не убивает его, но блокирует. Он не может питаться памятью. Не может распространяться. — Это победа? — спросила Люси. — Это первый шаг, — ответила Ипас. — Теперь нам нужно произвести больше доз. И найти способ доставить их людям. — Мы справимся, — сказал Вольт. — Мы всегда справлялись. Он посмотрел на Люси. Она улыбнулась. Он посмотрел на Сэмми. Тот кивнул. Он посмотрел на Ипас. Она сжала его руку. Он посмотрел на Кая. Тот стоял у окна, смотрел на восходящее солнце, и в его красных глазах отражался свет нового дня. Им предстояло много работы. Тысячи доз вакцины. Сотни людей, которым нужно было объяснить, что происходит. Десятки опасностей, которые поджидали на каждом шагу. Но в этот момент, в этой маленькой лаборатории, они были вместе. И этого было достаточно. --- Конец девятой главы.🪽