Часть 1

      Дождь в Нью-Йорке всегда казался юноше чем-то естественным, почти уютным, пока он не стал аккомпанементом к звуку рвущегося металла и визгу тормозов, который теперь бесконечным эхом отдавался в его черепной коробке. Подросток сидел на краю жесткого стула в приемном покое, уставившись в одну точку на линолеуме. Пятно от чьего-то пролитого кофе напоминало ему очертания карты — далекого мира, где всё было проще. Но Египтус остался в прошлом. Браслет — величайшая сила и величайшее бремя — лежал запертым в старой коробке под кроватью в их маленькой квартире. Лео сам сделал этот выбор. Он хотел быть просто обычным парнем. Он хотел, чтобы его единственной заботой были экзамены и то, как незаметно подложить лишнюю порцию хлопьев в тарелки младших.       Теперь «просто подростком» он больше не был. Он превратился в тень. — Лео... — тихий, дрожащий голос Тоби вырвал его из оцепенения.       Девятилетние близнецы сидели по бокам от него, сжавшись в комочки. Тоби и Джульетта. Они были слишком маленькими для этого стерильного белого коридора. Слишком маленькими для черных костюмов, которые им пришлось надеть. Джульетта не плакала — она просто смотрела перед собой расширенными, сухими глазами, крепко вцепившись в рукав его толстовки. — Всё будет хорошо, — механически произнес старший брат. Его собственный голос казался ему чужим, словно он слышал его из-под толщи воды. — Я рядом. Но как он мог быть рядом, если сам проваливался в бездну?       В дверях появился мистер Артур Кингсли. Мальчик знал его всю жизнь. Артур был лучшим другом отца, постоянным гостем на их скромных воскресных ужинах. Он всегда приходил в недорогих свитерах, шутил с мамой о подгоревшем пироге и помогал с математикой. Сейчас на Кингсли был костюм, стоимость которого, вероятно, превышала годовой бюджет их семьи. Его лицо, обычно доброе и смешливое, превратилось в застывшую маску скорби и тяжелой ответственности. — Лео, нам нужно поговорить, — тихо сказал Артур, присаживаясь на корточки перед парнем. — Здесь, или... — Дети не должны слышать, — отрезал юноша, бросив быстрый взгляд на близнецов.       Артур кивнул медсестре, которая увела Тоби и Джульетту «попить сока», хотя все понимали, что это лишь предлог. Когда они остались одни в гнетущей тишине больничного крыла, Кингсли тяжело вздохнул: — Твой отец... Марк... он был необыкновенным человеком. И Сара тоже. Они создали мир, в котором вы могли расти, не зная тяжести золотых цепей.       Лео нахмурился, не понимая. Каких цепей? Они жили в арендованном доме в Куинсе. Отец работал «консультантом по логистике», мама вела бухгалтерию в небольшой фирме. Они считали каждый цент, чтобы отправить детей в летний лагерь. — О чем ты говоришь, Артур? — «Walker Global Industries», — произнес Кингсли, и это название ударило наследника сильнее, чем новость об аварии.       Это была транснациональная корпорация, занимающаяся инновационными технологиями и энергетикой. Один из столпов экономики страны. — Твой отец основал её с нуля. Но он не хотел, чтобы вы росли в тени папарацци, среди фальши и жадности. Он хотел, чтобы у вас было детство. Настоящее. — Ты хочешь сказать... — голос подростка сорвался. — Что всё это время... мы были богаты? — Вы были наследниками империи. И теперь, согласно завещанию Марка, если с ним и Сарой что-то случится, управление компанией переходит ко мне. До твоего совершеннолетия. Я буду твоим регентом в мире бизнеса, пока ты не получишь образование и не будешь готов принять мантию.       Лео почувствовал тошноту. Значит, его жизнь была ложью? Счастливой, теплой, но ложью. Пока он сражался в Египтусе, рискуя жизнью ради спасения миров, его отец ворочал миллиардами, скрывая это за старым «Фордом» и поношенными джинсами. — Мне плевать на деньги, — прошептал юный воин, закрыв лицо руками. — Я хочу, чтобы они вернулись. Мне не нужна корпорация. Мне нужен папа, который ворчит на меня за беспорядок в комнате. Мне нужна мама...       Артур положил руку ему на плечо. — Я знаю. Но мир не остановится. И есть еще кое-что. Опека. По закону и по воле твоих родителей, в случае их гибели, вы должны переехать к единственному кровному родственнику, способному обеспечить вашу безопасность и образование.       Мальчик поднял голову. — Тетя Элеонора?       Он видел её лишь дважды в жизни. Сестра отца, холодная, как ледник, женщина, которая присылала на Рождество одинаковые конверты с чеками и сухими открытками. Она жила где-то в Европе, постоянно перемещаясь между Лондоном, Парижем и Дубаем. — Она уже прилетела в Нью-Йорк, — подтвердил Артур. — И она настаивает на немедленном отъезде. Она считает, что Нью-Йорк сейчас слишком опасен для вас из-за внимания прессы, которое вот-вот обрушится на «наследников Уолкеров». — Но как же наша жизнь? Школа? Друзья? — Лео вскочил. В нем закипал гнев — тот самый, который когда-то пробуждал силу браслета. Но руки были пусты. На запястье осталась лишь светлая полоса кожи. — Мы не можем просто улететь! — Послушай меня, — Артур посмотрел ему прямо в глаза. — Сейчас ты старший брат. Тоби и Джульетта разбиты. Им нужно место, где их не достанут журналисты. Элеонора обеспечит это. А я... я сделаю всё, чтобы компания отца дождалась тебя в целости.

***

      Прощание с домом было быстрым и болезненным. Парню разрешили взять только самое необходимое. Он стоял посреди своей комнаты, которая теперь казалась чужой. Стены, обклеенные плакатами, баскетбольный мяч в углу... и та самая коробка под кроватью.       Лео достал её. Тяжелый, холодный металл браслета скользнул в его ладонь. Око Ра когда-то сияло здесь, даруя мощь богов. Теперь артефакт казался просто куском древнего мусора. Юноша хотел оставить его здесь, похоронить вместе со своим прошлым, но что-то внутри — голос Кефера или просто интуиция — заставило его засунуть реликвию на самое дно рюкзака, завалив её старыми толстовками.       У подъезда их ждал черный бронированный лимузин. Тоби и Джульетта сидели на заднем сиденье, прижавшись друг к другу. Они выглядели как маленькие фарфоровые куклы, которые могут разбиться от малейшего толчка. В аэропорту их не вели через общие терминалы. Черный автомобиль выехал прямо на летное поле, к частному сектору. Там, на фоне заходящего солнца, которое окрашивало небо в тревожный кроваво-оранжевый цвет, стоял белоснежный «Гольфстрим» со стилизованной эмблемой «W».       У трапа их ждала женщина. Высокая, в безупречном темно-синем пальто и очках, скрывающих половину лица. Тетя Элеонора. Она даже не обняла их. Она лишь взглянула на часы и коротко кивнула Артуру. — Мы опаздываем на слот в Хитроу, — её голос был лишен эмоций. Это был голос человека, обсуждающего график поставок, а не смерть брата. — Дети, поднимайтесь на борт. Вещи уже загружены. — Привет, тетя Элеонора, — тихо сказала Джульетта, протягивая руку.       Элеонора мельком взглянула на маленькую ладошку девочки, затем на старшего племянника. — В самолете есть всё необходимое. Лео, проследи, чтобы они не мешали мне работать. У меня конференц-связь через сорок минут.       Она развернулась и зашагала вверх по трапу. Последний Фараон застыл. Внутри него что-то оборвалось. Он посмотрел на Артура, но тот лишь виновато отвел глаза: — Дай ей время. Она... она переживает это по-своему. «Нет, — подумал подросток. — Она просто не умеет чувствовать».       Салон частного самолета был верхом роскоши. Кожаные кресла, отделка из редких пород дерева. Но для него это место казалось золотой клеткой.       Тоби и Джульетта почти сразу провалились в тяжелый сон в хвосте самолета. Юноша сидел напротив окна, наблюдая, как огни Нью-Йорка исчезают под облаками. Элеонора сидела впереди. Её пальцы летали по клавишам ноутбука. Она обсуждала акции и «репутационные риски». Для неё смерть Марка была переменной в уравнении.       Лео чувствовал, как в груди нарастает давление. Он встал и подошел к ней. — Как ты можешь? — спросил он негромко. Элеонора не подняла глаз от экрана: — Как я могу что, Леон? — Делать вид, что ничего не произошло. Твой брат погиб. Мои родители... их больше нет. А ты считаешь цифры.       Она наконец остановилась. Медленно сняла очки и посмотрела на него. Её глаза были такими же серыми, как у его отца, но без того внутреннего света. — Мой брат был идеалистом, — холодно произнесла она. — Он верил в «нормальную жизнь». И посмотри, куда это его привело. Он оставил после себя огромную империю, которая сейчас в состоянии хаоса. Если я не буду «считать цифры», через месяц от наследия твоего отца не останется ничего. Тебе пятнадцать. Ты считаешь, что мир крутится вокруг твоих чувств. Но мир крутится вокруг ресурсов.       Она снова надела очки. — Иди сядь на место. Мы летим в Лондон. Там вы будете учиться в закрытой школе. Ваша прежняя жизнь закончена, Лео. Смирись с этим.       Подросток вернулся к своему креслу. Он чувствовал себя абсолютно одиноким на высоте десяти тысяч метров. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Он вспомнил Египтус. Вспомнил Кефера, который учил его, что истинная сила — это сердце. Но сейчас его сердце было разбито. Он потянулся к рюкзаку и нащупал под тканью холодный металл. На мгновение ему показалось, что артефакт едва уловимо завибрировал. «Ты ошибаешься, тетя Элеонора, — подумал он. — Моя жизнь не закончена. Она превратилась в войну».       Самолет качнуло. Лео крепче сжал лямку рюкзака. Впереди была неизвестность и Лондон. Но за его спиной спали двойняшки. И ради них он должен был стать кем-то большим, чем просто наследником.       Он закрыл глаза, и в темноте промелькнула тень фараона. Но голос, прозвучавший в голове, был голосом отца: «Будь сильным, Лео. Даже когда кажется, что свет погас».       За окном воцарилась ночь. Огромный лайнер продолжал путь над безмолвным океаном, унося Последнего Фараона навстречу новой, суровой судьбе. Юноша почувствовал, как по щеке скатилась слеза, но не стал её вытирать. Это была последняя слабость. Теперь он был один против целого мира — мира бизнеса, интриг и ледяного безразличия. — Я справлюсь, — прошептал он в пустоту, и звук его голоса потонул в гуле двигателей.