Часть 3

      Дождь в Хэмпстеде не прекращался уже третьи сутки. Он барабанил по панорамным окнам кабинета, который когда-то принадлежал деду юноши, а теперь стал временным штабом тети Элеоноры. В комнате пахло дорогим парфюмом, озоном от работающих серверов и тем специфическим холодом, который исходил от самой хозяйки дома. Элеонора сидела в массивном кресле, изучая на планшете брошюру «Итонского колледжа» для старшего племянника и элитного пансиона для младших. Она уже всё решила. Её мир состоял из логических цепочек: дети должны быть под присмотром, в престижных местах, которые добаят веса фамилии Уолкер в глазах инвесторов, и, главное, подальше от неё самой. — Вот документы, Леон, — она не подняла глаз, когда подросток вошел в кабинет. — Стивен отвезет вас завтра на примерку формы. Близнецы уезжают в «Сент-Мэри» в понедельник. Это всего в двух часах езды, так что ты сможешь навещать их раз в месяц. Если у тебя будут хорошие оценки.       Наследник не подошел к столу. Он остался стоять в тени дверного проема, скрестив руки на груди. За последние недели он сильно похудел, его черты лица заострились, а взгляд стал тяжелым, лишенным былой мягкости. В нем больше не было того мальчика, который беззаботно катался на скейте по Нью-Йорку. Перед Элеонорой стоял человек, который видел падение царств в Золотом Городе. — Мы туда не поедем, — произнес парень тихо, но так отчетливо, что звук дождя за окном на мгновение показался тише. Элеонора замерла. Её пальцы, унизанные кольцами, остановились над экраном. Она медленно подняла голову, и её брови поползли вверх в выражении ледяного недоумения. — Прости? Мне показалось, ты что-то сказал о моих решениях. — Это не твои решения, Элеонора. Это наша жизнь. Двойняшки не поедут в интернат. Они не останутся одни в чужой стране после того, как потеряли родителей. Я не позволю тебе разорвать нас на части ради твоего удобства.       Элеонора издала сухой, похожий на лай смешок. Она встала, поправляя безупречный жакет. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, мальчик. Ты — несовершеннолетний сирота под моей опекой. Я распоряжаюсь твоим временем, твоим образованием и твоим будущим. Если я решу, что ты будешь учиться в Арктике, ты поедешь туда и будешь благодарить за теплую куртку. Твой отец был слабаком, раз позволил вам вырасти такими неженками, но я исправлю эту ошибку.       Юный воин почувствовал, как внутри него шевельнулось нечто древнее. Это не была сила браслета — это была воля фараона, которую Кефер взращивал в нем месяцами тренировок и сражений. Стратегия. Выдержка. Умение найти слабое место врага прежде, чем он нанесет удар. — Мой отец не был слабаком, — спокойно ответил Лео, делая шаг в круг света от настольной лампы. — Он был мудрее тебя. Он знал, что власть без любви — это просто пыль. И он подготовил меня лучше, чем ты думаешь.       Он положил на стол перед тетей тонкую папку, которую прятал за спиной. — Школа «Сент-Эгидий», на побережье Корнуолла. Это не просто школа. Это один из самых сложных академических центров в Европе. Уровень нагрузки там в два раза выше, чем в Итоне. Но у них есть устав, утвержденный еще в девятнадцатом веке и подтвержденный королевской хартией. Пункт четырнадцать: «Семьи наследников, находящиеся в статусе сиротства, имеют право на совместное проживание в обособленных коттеджах на территории кампуса для сохранения родственных связей».       Элеонора мельком взглянула на папку, её губы искривились. — Корнуолл? Это глушь. Пять часов от Лондона. Ты хочешь запереть себя в библиотеках на краю света? Там нет связей, Леон. Там только книги и скалы. Ты не выдержишь и семестра, эта школа для гениев и фанатиков. — Я справлюсь, — старший брат смотрел ей прямо в глаза, не мигая. — И дети будут со мной. Мы будем жить в частном домике, под защитой школьной гвардии, а не твоих наемников, которые смотрят на нас как на мусор. — Этому не бывать, — прошипела она. — Я не подпишу бумаги. — Подпишешь, — последний фараон чуть склонил голову набок, и в его глазах блеснула искра, которую Элеонора не смогла расшифровать. — Потому что если ты этого не сделаешь, я завтра же свяжусь с советом директоров «Walker Global». Артур Кингсли всё еще регент. И я знаю, что по уставу компании, если опекун действует во вред психологическому состоянию наследников, совет имеет право инициировать проверку. А теперь представь, Элеонора, что произойдет с твоими акциями и твоей репутацией «железной леди», когда пресса узнает, как ты обращаешься с племянниками. Как ты пытаешься разлучить детей, чей дом еще пахнет гарью после аварии?       В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно тиканье часов. Элеонора смотрела на племянника так, словно видела его впервые. Она искала в нем страх, слабость, детскую обиду — но видела только расчет и сталь. — Ты угрожаешь мне? — её голос стал опасно тихим. — Я веду переговоры, — парировал юноша. — Ты хочешь, чтобы мы не путались у тебя под ногами и не мешали тебе управлять активами отца? Прекрасно. Мы уезжаем в Корнуолл. Ты получишь отчеты о моей отличной успеваемости. Мы исчезнем из твоего пентхауса и из твоей жизни до моего совершеннолетия. Ты сохранишь лицо и контроль над компанией. Взамен ты даешь нам покой и право быть семьей.       Элеонора долго молчала. Она подошла к окну, глядя на залитый дождем сад. В её голове сейчас щелкали невидимые счеты, взвешивая риски. С одной стороны — строптивый подросток, с другой — грандиозный скандал, который мог лишить её кресла председателя. — Ты действительно думаешь, что сможешь там учиться? — она обернулась. — Там нет пощады. Тебя сломают программой, Лео. Ты будешь умолять о возвращении в Лондон через месяц. — Значит, для тебя это беспроигрышная сделка, верно? — защитник близнецов позволил себе едва заметную, горькую улыбку. — Если я провалюсь, ты скажешь «я же говорила» и сделаешь по-своему. Но сейчас — подпиши.       Элеонора резко выхватила ручку из подставки и размашисто расписалась на документах. — Вон, — бросила она, швырнув папку на край стола. — Собирайте вещи. Стивен отвезет вас на рассвете. И не надейся, что я буду присылать вам подарки на Рождество. — Мы как-нибудь переживем это отсутствие, — ответил герой, забирая папку.       Он вышел из кабинета, и как только дверь закрылась, его спина коснулась холодной стены. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Руки дрожали. Он только что вступил в схватку с самой опасной женщиной в своей жизни и победил, используя лишь слова и стратегию. Кефер бы гордился им. Но сейчас Лео чувствовал не гордость, а опустошение.       Он прошел в комнату младших. Мальчик и девочка сидели на кровати, листая старый альбом с фотографиями Нью-Йорка. При виде старшего брата они синхронно вскинули головы, и в их глазах застыл немой вопрос. — Собирайтесь, — юноша присел перед ними на корточки. — Мы уезжаем. — Опять в другой дом? — малышка шмыгнула носом. — К другим злым людям? — Нет, — подросток обнял их за плечи, притягивая к себе. — Мы едем к морю. У нас будет свой маленький дом. Только наш. Без Стивена, без Маркуса, без тети. Там будет очень трудно учиться, мне придется много заниматься... Но вечером мы будем вместе. Мы будем вместе завтракать и вместе гулять по скалам. Я обещаю.       Мальчуган вцепился в его руку. — Правда? Она разрешила? — Я заставил её разрешить, — тихо сказал Лео. — Теперь никто нас не разлучит.       Рассвет был туманным и холодным. Стивен и Маркус грузили чемоданы в машину с тем же безразличием, что и всегда. Элеонора не вышла проводить их. Она даже не подошла к окну.

***

      Дорога до Корнуолла заняла вечность. Пейзаж за окном менялся: серые пригороды Лондона уступили место зеленым холмам, которые постепенно становились всё более дикими и каменистыми. Воздух в машине изменился — он стал пахнуть солью, йодом и свободой.       Когда они наконец проехали через массивные кованые ворота школы «Сент-Эгидий», подросток ахнул. Школа располагалась на высоком утесе, обрывающемся прямо в кипящую пену Атлантики. Старинные здания из серого камня с узкими окнами-бойницами напоминали не то замок, не то крепость. Их коттедж стоял чуть поодаль от основного кампуса, на самом краю обрыва. Это был небольшой, крепко сбитый дом с камином и террасой, выходящей на океан. Внутри было пусто и немного пыльно, но когда старший брат открыл окна, в комнаты ворвался рев прибоя и крики чаек. — Смотри, Лео! Море! — Тоби выбежал на террасу, и впервые за всё время с момента аварии на его лице появилось подобие улыбки.       Джульетта робко зашла на кухню, проводя рукой по деревянной столешнице. — Здесь... здесь пахнет как на даче у дедушки.       Наследник стоял в центре гостиной, глядя на то, как солнце пытается пробиться сквозь тяжелые тучи над океаном. Он знал, что впереди — изнурительная учеба, что ему придется засыпать над учебниками по высшей математике и экономике, чтобы соответствовать статусу этой школы. Он знал, что тетя будет ждать малейшей его ошибки, чтобы нанести ответный удар. Но сейчас, глядя на своих подопечных, которые впервые за долгое время перестали сжиматься от каждого шороха, он понял, что битва того стоила.       Он достал из кармана браслет и положил его на каминную полку. В этом доме, среди рева волн и запаха соли, артефакт больше не казался чужим. Он был частью его силы — силы, которая помогла ему спасти свою настоящую семью. — Мы дома, — прошептал юноша, и море ответило ему мощным ударом волны о скалы, словно приветствуя нового защитника этих берегов.       Вечер опустился на Корнуолл, окрашивая скалы в медные тона. Парень разжег камин, и тени заплясали по стенам их нового убежища. Впереди был долгий путь, полный трудностей и испытаний, но в эту ночь, впервые за много недель, в маленьком доме на краю света дети семьи Уолкер уснули без слез.       Лео сидел в кресле у огня, глядя на пламя. В его голове уже строились планы на завтрашний день, на первую лекцию, на первый разговор с директором. Он больше не был просто подростком, попавшим в беду. Он был стратегом, защитником и наследником, который только что начал свою самую главную войну. Войну за право быть самим собой.