Часть 11

      Солнце Болоньи в этот послеполуденный час было густым и золотистым, как липовый мед, стекающий по красным черепичным крышам древнего города. У кованых ворот международной школы «L’Orizzonte Либеро» — «Свободный горизонт» — выстроилась вереница автомобилей, но один из них выделялся своей спокойной, уверенной мощью. Темно-синий внедорожник, чисто вымытый и поблескивающий на свету, стоял чуть поодаль от общей суеты, словно островок безмятежности в море родительской суеты. Опершись о капот, скрестив ноги в идеально сидящих синих джинсах, стоял молодой человек. Белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами слепила белизной, подчеркивая его ровный средиземноморский загар. Его волосы — густые, необычного глубокого темно-синего оттенка, подстриженные под четкое, стильное каре, — слегка шевелились от теплого ветра. Черные солнечные очки скрывали его взгляд, но вся его поза, легкая полуулыбка на губах и то, как уверенно он занимал пространство, выдавали в нем человека, который наконец-то обрел мир с самим собой. Лео Романо. Ему исполнилось двадцать, но в его осанке было нечто такое, что заставляло прохожих замедлять шаг. Это не была спесь наследника корпорации; это была тихая, несокрушимая сила защитника, который выдержал шторм и вывел свой корабль в тихую гавань. Звонок, возвещающий об окончании занятий, пропел мелодичную трель, и из дверей школы хлынул поток детей. Лео выпрямился, поправил очки и замер, вглядываясь в толпу. — Тоби! — его голос, окрепший, глубокий и полный искренней радости, перекрыл шум школьного двора.       Из ворот вылетел вихрь. Тоби, за последние пару лет заметно вытянувшийся, в испачканной краской футболке и с рюкзаком, полным чертежей, замер на мгновение, увидев брата. Его лицо озарилось такой лучезарной улыбкой, какую можно увидеть только у ребенка, который знает: его любят, его ждут, он в безопасности. — Лео! — закричал он в ответ.       Парень не стал ждать. Он сорвался с места, пробежал несколько метров и в одно мгновение, забыв о своей солидности, о статусе студента престижного университета и о белизне своей рубашки, буквально запрыгнул на брата, обхватывая его за шею. Тоби, смеясь во всё горло, подхватил его, пошатнулся, и они оба закружились в каком-то безумном, счастливом вихре прямо посреди тротуара. — Ты приехал! Ты обещал, что сегодня будет практика, но ты приехал! — задыхаясь от смеха, выкрикнул подросток, чувствуя как брат опускает его на землю. — Какая к черту практика, когда у моего лучшего инженера сегодня сдача проекта? — Лео растрепал волосы брата, окончательно уничтожая свою прическу. — Где Джулс? — Я здесь! — девушка, изящная и светящаяся, как весенний первоцвет, подошла к ним, качая головой с напускной строгостью, хотя её глаза сияли от восторга. — Вы двое когда-нибудь повзрослеете? Вы сорвали движение на всей улице! — Никогда, — хором ответили братья, и Лео притянул сестру к себе, целуя в макушку. — Грузимся в машину. У нас сегодня грандиозные планы на вечер, и ни одно правило приличия нам не помешает.       Они запрыгнули в синий внедорожник, как захватчики, берущие штурмом крепость. Лео сел за руль, привычным движением вставил ключ в зажигание, и двигатель отозвался мягким, довольным урчанием. Как только двери захлопнулись, салон машины превратился в их личное, суверенное государство, где не действовали законы внешнего мира. Лео нажал на газ, и машина плавно влилась в поток, направляясь в сторону их дома. Он включил радио, и оттуда ударили ритмичные аккорды старой итальянской рок-песни. — О, это же наша! — вскричала Джульетта, прибавляя громкость.       И началось безумие. — *Senza fiato!* — запел старший, ударяя ладонью по рулю в такт барабанам. Его голос, обычно спокойный и сдержанный, теперь звенел от свободы. — *Volare! Oh-oh!* — подхватил Тоби, размахивая руками на переднем сиденье так, будто он дирижировал целым оркестром.       Они ехали по залитым солнцем улицам, мимо древних стен и цветущих садов, и из открытых окон внедорожника вырывался этот нестройный, громкий и абсолютно счастливый хор. Прохожие оборачивались, кто-то улыбался, видя троих молодых людей, которые вели себя так, будто они выиграли в лотерею саму жизнь. И в каком-то смысле так оно и было. — Лео, а ты слышал, что сказал наш учитель по физике? — перекрикивая музыку, спросил Тоби, активно жестикулируя. — Он сказал, что мой проект двигателя на солнечной тяге — это «изящная дерзость»! Он так и сказал! — Изящная дерзость? — Старший наследник подмигнул брату через зеркало, совершая уверенный обгон. — Звучит как девиз нашей семьи, не находишь? Мы — Романо, мы берем то, что другие считают невозможным, и делаем это изящно! — А я сегодня закончила картину! — Джульетта перегнулась между сиденьями, её лицо было совсем близко к брату. — Ту самую, с видом на наш сад. И я спрятала там маленькое Око Ра, в тенях деревьев. Как секрет. Чтобы только мы знали.       Лео почувствовал, как по его телу пробежала теплая волна. Он на мгновение отпустил одну руку от руля и сжал ладонь сестры. — Умница, Джулс. Наши секреты — это то, что делает нас сильнее всех корпораций мира.       Семья шутила без остановки, вспоминая нелепые случаи из школы, передразнивая чопорных соседей и строя планы на то, как они приготовят сегодня самую огромную лазанью в истории Болоньи. В этом разговоре не было ни капли той тяжести, которая преследовала их в Корнуолле или Нью-Йорке. Больше не было теней прошлого, не было страха перед завтрашним днем. Была только эта дорога, этот шумный салон, этот смех, от которого болели скулы.       Радио сменило мелодию на что-то более медленное и лиричное, и Лео, слегка сбавив скорость, начал подпевать тише, его пальцы на руле двигались в такт музыке. — Знаете, — вдруг сказал он, когда они остановились на светофоре у старой арки, — я смотрел сегодня на университетское расписание и понял одну вещь. Мне предложили стажировку в Лондоне на лето. В крупнейшем юридическом бюро.       В машине на секунду стало тихо. Тоби и Джульетта замерли, глядя на него. — И что ты ответил? — тихо спросила сестра.       Лео обернулся к ним. Его темно-синие волосы рассыпались по лбу, а в глазах, теперь свободных от очков, плясали солнечные зайчики. — Я ответил, что Лондон подождет. Потому что этим летом у меня запланировано самое важное дело: научить Тоби водить этот внедорожник на частном треке и помочь Джульетте организовать её первую выставку в нашей гостиной. И никакие юристы мира не стоят того, чтобы пропустить хоть один наш семейный ужин.       Тоби издал победный вопль и снова ударил по панели. — Вот это мой брат! Вот это я понимаю — приоритеты! — Ты лучший, Лео, — прошептала       Джульетта, прижимаясь щекой к его плечу.Машина тронулась, и они снова утонули в шуме города. Лео вел внедорожник так уверенно и легко, словно он был продолжением его собственного тела. Он чувствовал каждую неровность дороги, каждый поворот, и это давало ему ощущение абсолютного контроля над своей судьбой. Уолкер старший больше не был инструментом в руках богов или пешкой в играх Элеоноры. Он был молодым мужчиной, который любил свою жизнь, свою машину и своих детей больше всего на свете.       Когда они подъезжали к дому, Лео специально сделал лишний круг по району, просто чтобы этот момент не заканчивался. Чтобы еще немного послушать, как Тоби спорит с Джульеттой о том, какой сыр лучше подходит для лазаньи, чтобы еще раз подпеть припеву любимой песни, чтобы почувствовать этот запах свободы, который теперь всегда сопровождал их.       Они въехали во двор, и Лео заглушил мотор. В салоне наступила внезапная, звонкая тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего двигателя. — Приехали, — сказал он, улыбаясь. — Последний, кто добежит до двери, моет посуду!       Машина взорвалась движением. Двери распахнулись, и Тоби с Джульеттой, толкаясь и хохоча, бросились к подъезду. Лео вышел медленнее. Он поправил свою белую рубашку, надел очки и на мгновение задержал руку на крыше внедорожника. Его синего, верного зверя.       Он посмотрел на небо Болоньи — бесконечное, чистое и глубокое, как те самые синие волосы, которые стали его новым символом. Вспомнил, как когда-то боялся каждого шороха, как сжимал браслет, ища в нем спасения. И понял, что самая великая магия в мире — это не золото Ра. Это возможность вот так, просто, забрать брата из школы, наораться песен в машине и знать, что дома тебя ждет только любовь. — Лео, ну где ты там?! — крикнул Тоби с порога. — Я уже нашел терку для сыра! — Иду, инженер! — отозвался Лео, нажимая на кнопку брелока.       Машина дважды мигнула фарами, словно подмигивая ему. Лео Романо, двадцатилетний парень с душой древнего короля и сердцем простого брата, развернулся и побежал навстречу своему счастью. Его каре развевалось на ветру, белая рубашка трепетала, а впереди была вся жизнь — долгая, яркая и полностью принадлежащая ему одному.