Глава 2

Ночёвка у Андрея Ночёвка у Андрея началась как обычно: пицца, спортивный матч по телевизору, дурацкие споры, кто громче кричит в приставку. Денис сидел в углу большого дивана, поджав под себя ноги, и делал вид, что увлечён игрой на телефоне. На самом деле он просто боялся поднять глаза. Потому что Глеб сегодня был особенно близко. Они пришли втроём: Глеб, Андрей и Денис. Но Андрей, как гостеприимный хозяин, быстро ушёл на кухню готовить попкорн и возиться с чипсами, оставив их вдвоём в полумраке гостиной. Экран телевизора мерцал синим светом, за окном шумел поздний город, и Денис кожей чувствовал тепло, исходящее от Глеба, который расположился на другом конце дивана. Слишком далеко. Слишком близко. Денис уже не понимал, чего хочет больше — сбежать или придвинуться. За последние две недели между ними что-то изменилось. Глеб по-прежнему молча заботился о нём: подставлял плечо в автобусе, молча протягивал свой шарф, когда Денис дрожал, оставлял в рюкзаке шоколадку, которую Денис ни разу не просил. Но теперь добавилось что-то ещё. Взгляды. Долгие, тёплые, тяжёлые. Глеб смотрел на Дениса так, будто хотел что-то сказать, но каждый раз замолкал на полуслове. И Денис понял: он тоже смотрит. И ему это нравится. Он ловил себя на том, что специально остаётся рядом, ищет предлог коснуться локтя Глеба, когда тот подаёт ему чашку. Его сердце начинало биться чаще, когда Глеб смеялся — низко, раскатисто, запрокинув голову. Денис вдруг осознал, что хочет быть тем, кто вызывает этот смех. Но сказать вслух боялся. Вдруг Глеб просто добрый? Вдруг он так со всеми? Андрей вернулся с огромной миской попкорна, плюхнулся между ними и включил фильм ужасов. Денис обрадовался — темнота скроет его пылающие щёки. Но уже через полчаса Андрей, как честный хозяин, начал клевать носом. — Ребята, я спать, — зевнул он, поднимаясь. — Глеб, ты на раскладушке, Дэн на диване. Доброй ночи. Он выключил свет и ушёл в свою комнату, оставив их вдвоём в полной темноте. Только слабый свет уличного фонаря просачивался сквозь тонкие шторы, рисуя на полу бледные прямоугольники. Денис лёг на диван, натянув плед до подбородка. Глеб возился с раскладушкой в двух метрах от него. Денис слышал каждый его вздох, каждый шорох ткани. Он закрыл глаза и попытался уснуть, но тело гудело от напряжения. Тишина. Минута. Другая. А потом Денис услышал, как скрипнула раскладушка. Тихо, осторожно. Шаги. Плед дёрнулся — кто-то присел на край дивана, продавив матрас тяжёлым весом. Денис замер. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты не спишь, — голос Глеба прозвучал шёпотом, но в тишине комнаты он показался Денису оглушительным. — Н-нет, — выдохнул Денис, не открывая глаз. — И я не сплю, — Глеб помолчал. — Денис, посмотри на меня. Денис медленно открыл глаза. В тусклом свете фонаря лицо Глеба казалось вырезанным из темноты: резкие скулы, тяжёлая челюсть, глаза — глубокие, почти чёрные, но в них горело что-то мягкое и одновременно пугающее. Глеб нависал над ним, опираясь одной рукой о спинку дивана, и Денис вдруг почувствовал себя маленьким, хрупким, совсем беззащитным. И впервые ему это понравилось. — Ты дрожишь, — сказал Глеб, проводя большим пальцем по щеке Дениса. — От холода или от меня? — От тебя, — выдохнул Денис честно, потому что врать этому человеку у него никогда не получалось. Глеб замер. Его дыхание стало глубже, тяжелее. Он смотрел на Дениса так, будто решал самую сложную задачу в своей жизни. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал Глеб, и в его голосе не было игривости, только тихая, почти болезненная искренность. — Очень. Но если ты не хочешь — скажи сейчас. Я уйду и больше никогда не подойду. Сердце Дениса пропустило удар. А потом забилось так быстро, что стало трудно дышать. Он хотел этого. Боже, как он хотел этого все эти недели, все эти взгляды, все эти случайные касания. — Не уходи, — прошептал Денис и сам потянулся вверх, кладя ладони на широкие плечи Глеба. Глеб наклонился медленно, давая Денису время передумать. А потом их губы встретились. Поцелуй был неуклюжим, немного торопливым — первый поцелуй, когда ещё не знаешь, куда деть нос, как дышать, куда положить руки. Глеб целовал осторожно, почти невесомо, будто боялся сломать. Одна его ладонь легла на затылок Дениса, другая — на талию, притягивая ближе. Денис выдохнул прямо в губы Глебу, и этот выдох был похож на всхлип — от облегчения, от счастья, от того, что он наконец-то перестал бояться. Когда они отстранились, в комнате было всё так же темно и тихо. Денис дрожал уже не от страха. Глеб упёрся лбом в его лоб и тихо, одними губами улыбнулся. — Сладкий, — сказал он шёпотом. — Ты как шоколадка, которую я тайком клал тебе в рюкзак. Денис слабо рассмеялся и уткнулся лицом в шею Глеба, вдыхая запах его кожи — тёплый, чуть горьковатый, надёжный. — А ты как стена, — прошептал Денис. — За которой можно спрятаться. Глеб молча стянул плед, укрыл их обоих и лёг рядом на узком диване, прижимая Дениса к себе так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. Денис свернулся калачиком у него на груди, слушая ровное, сильное сердцебиение. За стенкой заворочался Андрей и сонно пробормотал: «Глеб, ты на диване, что ли? А раскладушка сломалась?» — Угу, — тихо ответил Глеб, поглаживая Дениса по спине. — Сломалась. Денис прикусил губу, чтобы не рассмеяться вслух. А потом закрыл глаза и впервые за долгое время заснул без единого страха — в чужих, но таких родных объятиях...