2. Бумажные следы

Утром, когда Арсений снова подвез Антона до колледжа, перед выходом из автомобиля, сказал: — Ты, если хочешь, то можешь приходить ко мне на работу. Ночевать у меня дома, — мужчина смотрел на парня, который уже держался за ручку двери и готов был выйти из автомобиля. — Я, — начал Антон и в голосе чувствовалась некая раскрепощенность, — сегодня пойду домой. Родители… — знал, что родителям пофиг, но ему больше всего не хотелось напрягать мужчину своим присутствием. Но договаривать фразу не стал. — Да, — принял решение парня Арсений, — конечно. Но если что, мой телефон у тебя есть. Антон ничего не ответил на это, даже не подал жеста. Просто молча закрыл дверь машины. Арсений посмотрел вслед мальчику и нажал педаль газа. Он уже тронулся, как в боковое зеркало увидел бегущего к машине Антона, а за ним парней со старших курсов. Мужчина сразу же поставил машину на паркинг, включил аварийку и вышел из салона. Обошел авто и встал возле пассажирской двери. Антон запыханный прибежал к нему со страхом в глазах. Арсений смотрел на старшаков, которые остановились поодаль машины. Они ржали и кричали: «нашел себе папика? Трахаешься с ним? Может мозги тебе купит». Мужчина прекрасно понимал, что учить пацанов не вариант, но надо дать понять, что за Антона есть кому заступиться. А поэтому сделал пару шагов к ним, чтобы сократить расстояние и довольно громко сказал: — Надеюсь, что это были ваши последние догонялки, — завел руку к себе во внутренний карман куртки. Антон стоял поодаль него. — А то че? — решился нахамить один из парней. — Ничего, — мужчина подошел ближе к нему. Парни напряглись, начали отходить медленно назад, думая, что тот сейчас достанет пистолет из внутреннего кармана, — если понадобится патологоанатом — то я помогу вскрыть ваши тела. — Бальной?! — парни решили уйти, чтобы не продолжать общение. Арсений вернулся к Антону, который стоял возле машины. — Ну, — слегка улыбнулся мужчина и открыл пассажирскую дверь, — поехали? — Ссссссспасибо, — от страха начал заикаться. Антон. В силу своего аутизма, не мог заступиться за себя. Был спокойным, даже несколько запуганным парнем. — Успокойся, — на улыбке продолжил Арсений, — садись. Антон уселся на переднее сидение, кладя рюкзак на колени. Арсений обошел машину, сел за руль, завёл двигатель и выехал на дорогу. Первые два квартала они ехали молча. Антон пытался прийти в себя. Но после очередного светофора Арсений всё же заговорил. Так нежно, добро и спокойно: — Давай мы с тобой решим так. Ты не боишься обращаться ко мне по любым вопросам. Я всегда приеду и помогу тебе. Хорошо? — Антон ничего не ответил. Мужчина кратко бросил на него взгляд, — Антон? — Я, — наконец робко начал парень, — я ведь не ваш сын. — Ну, — улыбнулся мужчина, — боюсь, что в сыновья ты мне годишься с трудом. Тебе шестнадцать, да? — Антон лишь кивнул, — а мне тридцать три. Я тебя в семнадцать зачать должен был. Возможно, конечно, но не моя история. Но это не важно, сын не сын, ты ещё подросток и о тебе нужно заботиться. Если твои приемные родители не могут этого делать, то буду делать я. — Но это не правильно! — Антон поддерживал диалог и у него была своя точка зрения. — Не правильно что именно? — внимательно смотрел на дорогу при перестроении. — Чтобы незнакомый человек заботился. — Хорошо. Смотри, ты был в детском доме, — на этой фразе услышал, как Антон чаще задышал и нахмурил брови. Понял, что это слово вызывает у него негативные эмоции, но акцентировать на этом не стал, — тебя забрали люди. Они стали тебе родителям. Они же заботятся о тебе. — Не заботятся. — Допустим, они тебя любят. — Нет. — Хорошо. Допустим тебя забрал я. Я забочусь о тебе. Я чужой человек, но стал тебе родителем, папой. Так можно? — М..можно, — начинал понимать связь. — Ну, вот. Мне от тебя ничего не нужно. Зато веселее жить. — Вы один? — Антон начал активнее идти на контакт, хотя темы были для него неприятные. — Да, — сразу ответил Арсений, заезжая в ворота больницы, — женщину всей своей жизни так и не встретил, детей как ты уже понял, у меня нет. Животных тоже. — И вы хотите жить со мной? — Это как ты хочешь. Я тебя не заставляю, — припарковался и посмотрел на парня. Тот сразу отвёл взгляд в сторону. — Мои родители давно перестали замечать дома я или нет. Им важно, чтобы за меня деньги приходили. — А как же они тебя усыновили, если это неблагополучная семья? — Этого я не знаю, — глаза Антона бегали по приборной панели, а руки, одна в гипсе, крепче сжимали рюкзак на коленях. — Так, — положил руку на детское плечо Арсений, — я тебе не враг, не обижу. Если хочешь - живи со мной. Мне будет только в радость. Но насильно заставлять тебя не стану. — Можно в туалет? — Антон не ответил на слова мужчины, но для себя уже понял с кем останется. Здесь он действительно чувствовал себя в безопасности. Арсений отвёл парня в здание, показал уборную. Сам же сел за компьютер и начал проверять истории болезней. Антон вышел из туалета и робко подошел к мужчине. Тот оторвался от экрана и тяжело вздохнул. Парень на секунду посмотрел в голубые глаза и неуверенно спросил: — Вы говорили про взлом архива. — Да! — оживился мужчина и повернулся на кресле в пол оборота к мальчику, — ты сможешь это сделать? — Попробую. Но на это нужно время и ваш компьютер. — Нуууу, — почесал затылок задумчиво, — садись, — уступил Антону место, — только ничего не удаляй, не переставляй. Здесь не только я работаю. — Не буду, а.., — повисла пауза, а затем тише и неувереннее продолжил, — Арсений…? —Да, просто Арсений, — улыбался мужчина. — Арсений, а вы не злитесь, что я здесь, с вами? — Нееет. Конечно нет. Я же сам тебе предложил. Давай договоримся, что ты чувствуешь себя со мной комфортно и хорошо. Потому что ты не доставляешь мне неудобств, ты мне не в тягость, я бы хотел с тобой проводить время и общаться. Я не против, если ты будешь у меня жить. — Спасибо, — улыбнулся Антон и даже немного выдохнул. Парень одной рукой нажал сочетание клавиш и начал прописывать команду. Через уязвимость в модуле учёта вакцин можно получить доступ к журналу административных действий. В онлайн архиве он зашёл в профиль администратора, где была видна вся история действий. Перейдя во вкладу со всеми картами больных, Антон начал икать через горячие клавиши свою. Сначала ему ничего не выдавало. Но стоило ему перейти в логи с записями о ручном удалении карт с пометкой «операция одобрена [ID_администратора]», как поисковая строка сразу же показала «Удалено». Какое-то время Антон молча сидел за компьютером и обдумывал случившееся. Затем так же тихо встал из-за стола и постучался в соседний кабинет с железной дверью. Через пару минут Арсений открыл, поднимая очки на голову. — Что случилось? — спокойно спросил мужчина. — Там, — грустно указал головой на компьютер. — Сломал? — испугался Арсений и уже быстрым шагом направился к рабочему столу. — Нет, что вы! Там… — мужчина уже видел надпись на экране и Антон тихо закончил, — моя карта. — Пу-пу-пууууу, — почесал задумчиво затылок Арсений, — а девочку вот эту сможешь найти? — открыл свой блокнот и указал на имя. Антон сел обратно за стол и вписал в поисковую строку Маргариту Саминскую. Выдало троих людей. Арсений посмотрел год рождения и указал пальцем на экран: — Она. Антон нажал на имя и снова та же самая надпись «Удалена». — Хмммм, — задумался Арсений, — но почему? — Нужно ещё двоих и я тогда смогу поставить фильтр. Компьютер найдет схожие параметры и покажет нам, — тихо сказал Антон. — Двоих говоришь, — мужчина задумчиво почесал подбородок. Затем невзначай сказал, — сейчас, я в лаборатории свет выключу и вспомню кого-нибудь, — ушел к железной двери. Его белый халат развевался от спешных шагов. Антон сидел на офисном стуле за компьютером, слегка раскручиваясь ногами вправо-влево. Думал о том, зачем его медицинскую карту удалили. Зачем удалили карту погибшей девочки и почему отчёт о смерти больше не доступен. Парень смотрел на свою загипсованную руку. В кабинет вернулся Арсений и Антон сразу же поднял на него голову. — Вбивай! — уверено скомандовал мужчина подходя к компьютеру и опираясь руками на стол, — Сомов Роман Викторович. Антон одной рукой шустро клацал по клавиатуре, — этот, две тысячи одиннадцатого года рождения. — Ему… пятнадцать? — неуверенно и тихо спросил Антон. — Да, умер в пятнадцать, — спокойно ответил мужчина, ведь работа внесла свои коррективы в эмоции. Но при этом Арсений не был бесчувственным. Видя на секционном столе детей каждый раз тяжело вздыхал, сочувствуя, что так рано закончилась их жизнь. Но прекрасно понимал, что все смертны и каждый рано или поздно покинет этот мир. — А от чего? — с грустными глазами спросил парень, уже понимая, что в списке многие дети и он не исключение. — Точно не могу тебе сказать. Мой коллега его препарировал. Там толи асфиксия была, толи что. Грубо говоря от аллергического удушья, — сморщился, не собираясь вспоминать подробности, — и у него удалено, — посмотрел на экран, — а так компьютер сможет нам выдать причину удаления? — Попробую, — Антон снова ввёл какие-то комбинации и на экране забегали цифры, полоски загрузки, буквы. Затем появилось всплывающее окно с параметрами. Арсений вчитался. — Это я так понимаю возраст, — указывал пальцем по строчкам, — от тринадцати до двадцати. Здесь… диагноз - РАС в легкой форме, — задумался. Начал понимать, — Генетический маркер: HLA‑B27+. — А что это? — спросил Антон. — HLA-B27 — генетический маркер, который связан с предрасположенностью к некоторым аутоиммунным заболеваниям. Его обычно сдают при подозрении на болезни кишечника, суставов и связок. Иногда при бронхиальной астме и экземе. Но, — почесал подбородок, — не думаю, что этот показатель влияет как-то на общую картину. Довольно у многих этот анализ вне нормы. Так что по нему я бы не стал судить. — Понятно, — Антон особо ничего не понял, — но они все здесь со статусом «уничтожена». — Да, меня это и беспокоит, — почесал бороду Арсений. А сколько всего записей? Антон прокрутил колесиком мышки вниз. — Пятнадцать. — Ну-ка, встань, — Арсений сам сел за компьютер и начал выписывать имена и даты смерти людей. Рядом написал дату удаления карты. Антон стоял рядом и наблюдал за быстрым движением руки со слегка корявым почерком. Но в полной тишине кабинета живот парня заурчал, наполнив помещение бурлящим звуком. Арсений обернулся и посмотрел на Антона. — Ты голодный? — спросил заботливо. — Ну…есть немного, — засмущался и опустил голову вниз парень. — Сейчас я дам тебе еды. Или хочешь сам подогрей. В холодильнике стоит контейнер с покупной едой. Но Антон не стал никуда уходить. Решил, что объедать мужчину он не будет. Арсений сделал ещё пару записей и встал сам. Подошел к холодильнику, достал от туда прозрачный пластиковый контейнер с этикеткой. Распаковал и поставил в микроволновку. Выбрасывая мусор, обратился к парню: — Ты не стесняйся. Если голоден, то бери еду и ешь. Потому что я и так могу, без обеда. А ты организм молодой, тебе питаться нужно, — печка пикнула, и мужчина достал лоток. Из ящика у раковины вынул вилку и всё выставил на обеденный стол, — садись, — отодвинул стул, приглашая. Антон послушался и сел. Перед ним стоял лоток с аппетитно пахнущей куриной котлетой и картофельным пюре. С осторожностью отломил кусочек и стал жевать. Арсений лишь улыбнулся на это и снова сел за компьютер. Он выписал всех людей, чьи карты были удалены. Сопоставив даты, понял, что медицинские карты удалили еще до смерти пациентов. У кого-то за две недели, у кого-то за месяц, у кого-то за год. Но так или иначе все умирали. А далее, в заключении от патологоанатома числилось, что смерть наступила в результате сердечной недостаточности или пневмонии. Ни один из этих людей, кроме Маргариты Саманской не был его пациентом. И только у неё помимо карты удалили и заключение о смерти. Ведь Арсений написал правду о найденных веществах. А если бы написал ту же самую сердечную недостаточность, то заключение скорее всего сохранили бы. Арсения напрягало то, что ниже были пять карт детей, включая Антона, чьих дат смерти не было. А это означало, что скорее всего всё впереди. Антон выбросил в мусорное ведро пустой лоток, вымыл руки и подошел к мужчине. Тот не замечал его и был в своих мыслях. От тихого голоса вздрогнул: — Спасибо за обед. — Ой, — посмотрел на парня, — да на здоровье, — и тяжело вздохнул. — Вы что-то поняли? — Даааа, — почесал затылок, — ничего хорошего. Меня лишь одно смущает. Почему-то твоя карта удалена. — Ну… возможно потому, что я детдомовский? — Не думаю, — но задумался, — а эта вся информация или можно что-то ещё найти? — Ниже можете прокрутить страницу. — А, ещё одна? — Арсений прокрутил колесико мышки и увидел продолжение таблицы, — лечение в клинике ВитаКор, — задумчиво произнёс мужчина. В помещении повисло молчание. Только работа холодильника была отчётливо слышна. И в какую-то минуту Арсений посмотрел на Антона и резко начал что-то записывать к себе в блокнот. Парень даже отошел в сторону от резких движений. — Вы что-то поняли? — решился спросить. — Да, — уверенно ответил Арсений, — к сожалению, да. Понятное дело, — повернулся к мальчику лицом, — что карты удаляли, чтобы что-то скрыть. И так как все числились в клинике ВитаКор, то это заведение пыталось замести следы. И печально то, что мы с этим заведением сотрудничаем. А это значит, что если вскроется, то и нас подтянут. — А вы то как тут? — Морг. Они с нами заключили контракт на вскрытие, анализ… ох, кароче… чтобы наша больница занималась их трупами и писала заключение, так как они таким не оснащены. — Получается, что здесь были купленные люди? — Да, — закивал, — ты очень умный, — искренне улыбнулся и посмотрел на парня. Антон тоже улыбнулся. Ему было приятно, что кто-то хвалит, делает комплименты и просто говорит ему хорошие слова. — Я…я знаю это компанию. — Да? — удивился Арсений и попытался заглянул в глаза мальчишке. Это получилось. Но там было столько боли, страха и печали, что мужчина не стал задавать никаких вопросов. Понимал, что ранит за живое. Вздохнув, сказал, — значит так… нам бы сохранить эту информацию, — достал телефон, чтобы сфоткать, — потом, — сделав последнее фото, — я схожу в наш архив, куда отсылаются бумажные дела. И так как тут совершенно разные даты смерти, разброс в двадцать лет, то часть из них мы точно сможем найти. — А бумажные обязаны делать? — поинтересовался парень. — Конечно. В любом случае, даже сейчас. Распечатываешь карту или заключение. Пешком относишь в архив. Там записывают, что приняли и всё. На хранение. Вот только когда я приходил, мне сказали, что не нашли. Искали долго, но безуспешно. Но я завтра подойду к более старшему персоналу. Они может подскажут. Арсений встал с кресла и сказал: — Зачисть наши поиски. А то завтра сменщик, чтобы он не узнал о наших проделках. — Хорошо, — Антон сел за стол и лихо одной рукой начал скрывать окна и историю. К вечеру оба приехали домой на машине. Сегодня ужин было лёгким, ведь забыли сходить в магазин. Макароны с сыром и сосисками. После, Антон сел делать домашнее задание. Ему, конечно, хотелось завтра снова провести день с Арсением. Поиски информации интересовали его куда больше, чем пары в шумной аудитории. Парень на минуту задумался, смотря в стенку и гоняя между зубов колпачок ручки. В мыслях он понимал, что здесь ему комфортно, спокойно. Арсений его понимает и лишний раз не подходит. Антон сидел один в темной комнате. Горела только настольная лампа, что освещала рабочее место. Парень вздохнул и впервые подумал, что хотел бы жить здесь всегда. В этот момент почувствовал ужасное чувство пустоты в сердце. Оно заболело. Антон положил голову на стол и прижал ладонь к левой части груди. Кололо. Ему хотелось плакать. Впервые за долгое время ему хотелось показать эмоции. Понял, насколько очерствел за эти годы, живя с приемными родителями. Но когда мозг попытался вспоминать то, чтобы было до усыновления, Антон заныл и зажмурился. Не хотел вспоминать. Даже эта приемная семья была лучше. Он вздохнул и выпрямился. Взял ручку, чтобы продолжить писать, но пустота в сердце не отпускала. Она словно пожирала парня, проедая дыру в груди всё больше и больше. Антон встал из-за стола и медленно направился к комнате Арсения. Остановившись в проеме, с минуту наблюдал, как то сидит в телефоне, а на фоне играл телевизор. Антон сделал робкий шаг в комнату. Арсений повернулся к нему и с улыбкой посмотрел. — Заходи, — пригласил его мужчина. — Арсений… Сергеевич, — робел, — можно… — Не бойся, всё можно, кроме смерти, — мужчина улыбался и смотрел в глаза мальчику. Тот тоже посмотрел и их взгляды пересеклись. Впервые так надолго. Арсений даже немного напрягся. Антон же слегка улыбнулся на фразу мужчины и более уверенно сказал: — Можно попросить вас помочь мне голову помыть? — Естественно! — Арсений сел на кровати, отложив телефон. Ноги вдел в тапки и подошел к парню. Положил руку ему на плечо и повёл в ванную, — ты не стесняйся и проси всегда о помощи. Я тебе всегда и со всем помогу, — слегка приобнял, показывая, что ему можно доверять. И Антон это почувствовал. Парень встал на колени перед ванной и склонил голову. Арсений намочил кудрявые волосы и нанес шампунь. — Я тебя хотел спросить, — начал мужчина, намыливая голову, — ВитаКор.., — Антон резко отошел в сторону с пенной головой, — тихо-тихо. Иди сюда. Никто тебя уже не тронет, — Антон медленно вернулся. Арсений продолжил мыть голову. Он понимал, что парню больно вспоминать, но узнать нужно был, — ВитаКор была как-то связана с твоим детским домом? Антон не отвечал. Он дождался, когда ему смоют пену и вытрут волосы полотенцем. Выпрямился и посмотрел на мужчину. Тяжело вздохнул и тихо ответил: — Я помню как люди в халатах с этой надписью на груди приходили к нам в детский дом… спасибо, — парень вышел из ванной и ушел к себе в комнату. Его трясло. Арсений сделал медленный вдох и также медленно выдохнул. Особой информации он не получил.

***

Утром, как обычно, Арсений подбросил парня до колледжа и проследил, чтобы тот спокойно зашёл в здание. За завтраком они обговорили, что теперь Антон будет приходить к нему на работу после учебы и жить с ним. Хоть Арсений и так ему это повторял по несколько раз в день, нужно было поставить жирную точку в этом вопросе. Понял, что на психику этого мальчика нужно действовать иначе. Поэтому сказал: «либо ты живёшь со мной и мы с тобой дружим, либо возвращаемся к прежней жизни. Мы не знакомые люди друг другу». И это подействовало на Антона. Ведь друзей у него почти не было, а с Арсением ему жилось комфортно. Мужчина припарковал авто и направился к себе в кабинет. Хотел сначала доделать свою работу, а затем пойти в архив. Почти до полудня он провозился в лаборатории изучая биоматериалы и делая записи. Перекусив чаем и бутербродом с сырокопченой колбасой, Арсений направился в старую часть архива - здание 1960-х годов. Новый архив построили уже гораздо позже. Ведь больница расширялась из-за большого количества пациентов. Зайдя в здание, постучал ногами о коврик при входе, стряхивая снег. Деревянная дверь, ведущая из пустого коридора к кабинетам, со скрипом отворилась под напором руки Арсения. Зайдя в первый кабинет, где сидела заведующая архивом, он громко поздоровался: — Здравствуйте, Зинаида Ивановна! Пожилая женщина, с седыми волосами, аккуратно завязанными в пучок, вязаным платком на плечах и белом халате, из-под которого виднелся серый свитер и тёплая шерстяная клетчатая юбка ниже колена, повернулась на голос. Она поправила очки с толстыми линзами и медленно ответила: — Добрый день, Арсений Сергеевич! Как вас занесло в нашу рухлядь? — повернулась обратно, прикреплять скрепкой записку к карте пациента. — Хотел узнать у вас, могу ли просмотреть архивные документы по подросткам с РАС за последние двадцать лет? Женщина повернулась, исподлобья посмотрела оценивающим взглядом и спросила: — А вам зачем? — Пишу статью, — врал Арсений. Знал, что доступ дают не всем, а Зинаида Ивановна и подавно. — Вы - патологоанатом, — продолжила свою монотонную работу женщина, не смотря на врача в дверях, — вы должны устанавливать причину смерти, а не статьи писать. — Так… повышение квалификации. Мне же нужно развиваться… Зинаида Ивановна снова повернулась и взглядом, словно просканировала Арсения. Медленно вздохнула и сказала: — Да-да. Вы ещё слишком молоды для нудной работы. Что ж, — она встала, опираясь двумя руками за стул и, не разгибая спины, зашаркала к выходу. Арсению пришлось выйти в коридор, чтобы пропустить заведующую. А потом он последовал за ней в самую крайнюю деревянную дверь. Зинаида Ивановна отворила её ключом и прошла внутрь. Арсений следом. В нос ему ударил спертый жженый, сладковатый запах старой бумаги. Женщина прошла за второй от входа стеллаж и указала рукой на третью полку. — Вот! Эта полка со всеми картами больных, которые к нам поступали. Здесь же заключение судмедэкспертов. До двухтысячного года. Там, — указала выше, — уже по настоящее время. Мы были единственным в городе моргом, а поэтому все трупы свозились к нам. После уже стали распределять. Но так как мы главная городская больница, то архив у нас остается центральным на весь город. — Тут все документы? Истории болезни, заключение, диагнозы… — пытался выяснить информацию. Но женщина на него злобно посмотрела. Она вздохнула и твёрдо ответила: — Тут… всё! Мы центральный архив. И все ваши электронные карты не несут в себе никакой ценности. Записи от руки, напечатанные и сшитые в единую карту - самая ценная информация. Ведь это уже не переделать и не подделать. А главное, что я настояла обязывать всех до сих пор делать бумажный вариант. Хотите вы этого или нет, все равно все сюда приходите, когда ваш интернет ломается, — она зашаркала к выходу. Арсений спорить не стал. И не хотел, понимал, что это бесполезно и правда на её стороне. Он потянулся к карте за тысячу девятьсот девяносто восьмой год, как Зинаида Ивановна в дверях громко сказала: — Ничего от сюда не выносить и ставить на место. Если я чего-то не найду, заставлю вас наводить тут порядок! — после этой фразы она ушла. Достав свой список, мужчина начал искать карты тех, кто ему бы нужен. Девочка семнадцати лет. Умерла в ноябре две тысячи пятнадцатого года. Причина смерти - остановка сердца. Так значилось в официальном документе. Но дальше две страницы были вырваны, на кончиках заметно было название «ВитаК…». Следующая карта от этого же, девяносто восьмого года. Парень двадцати лет. До девяти лет числился в детском доме номер сто пять. В первые годы жизни записи вела клиника ВитаКор. Далее мальчика усыновили. Записи прекратились. Но с восемнадцати лет возобновились снова. Анализы крови, простуды. Восполнение лёгких, пневмония, смерть. Арсений понимал, что все это не просто так. Просидев ещё час, к нему зашла Зинаида Ивановна. Шаркая, спросила: — Арсений Сергеевич! Вас к телефону! — Меня? — удивился, встал из-за деревянного скрипучего стола, убрал карту обратно и направился за женщиной. Там он снял трубку, которая лежала рядом с кнопочным стационарным телефоном, — Алло?! — вопросительно спросил Арсений. — Арсений Сергеевич, — начал мужчина со знакомы голосом, — тут парень на проходной уже час стоит тут, говорит, что к вам. Звонит. Уговорил вам набрать, чтобы подтвердить, что он к вам. — Да! — быстро сообразил мужчина, пропускайте! Я его сейчас встречу. Пропускайте его всегда! — положил трубку и тихо ругнулся, — черт! Арсений подошел к столу, где сидела заведующая и сказал: — Зинаида Ивановна, спасибо вам. Я пойду, меня уже ищут. Могу я к вам ещё прийти и продолжить? — Если я буду работать, то да. Других ставить в известность не буду. Я не почтовая сова. Всего доброго, — женщина даже не взглянула на него. Была занята работой. Арсений попрощался и выбежал на улицу. Спешно хрустел по снегу к воротам. Там стоял охранник и замёрзший Антон. Мужчина положил руку на плечо парня и обратился к охраннику: — Здравствуйте! Вы его всегда пропускайте, это мой пацан, — тот молча, в знак согласия и понимания, показал раскрытую ладонью. При этом выдувая пар от сигареты в сторону. Арсений повёл Антона к себе. У того зуб на зуб не попадал. — Я..я вам…з.звонил, — расстроенно сказал Антон. — Да, прости меня. Я был в старом здании архива, там не ловит. Тебя если здесь не пропускают, то зайди с главного входа, для больных. Это тот, что возле перекрестка, — открыл железную дверь и пропустил мальчика. Тот зашёл, постучал ногами о коврик и прошел внутрь уже знакомого ему кабинета. — Я.. думал, — снимал куртку, — что только здесь можно. — Ты ещё небось на охране сказал, что ко мне? — помогал мальчику раздеться. — Угу. — Правильный ты мой, — повёл за стол, — садись. Сейчас чай сделаю. Ноги холодные? — присел пощупать. Снял один ботинок и заботливо сжал ледяную стопу. Неодобрительно цокнул и снял второй, — сейчас ноги погреем. Антону эта забота нравилась. Он не возмущался, хоте не очень любил прикосновения. Но почему-то с Арсением было всё иначе. Ему хотелось принимать его любовь и заботу. Мужчина зашёл в секционный зал, не закрывая за собой дверь. Парень попытался заглянуть, сидя на стуле. Было интересно, что за этой железной дверью, куда ему нельзя. Вскоре Арсений вернулся с железной квадратной емкостью, наполненной горячей водой. Поставил перед ногами мальчика. — Извини, другой нет. Но всё стерилизованное, так что снимаем носки, — сам стянул холодную и влажную ткань с подростковых ног, — и аккуратно ставим. Антон попытался опустить, но ему было очень горячо. Хотя вода была отнюдь не кипятком. Просто холодная кожа настолько горела, что сильно реагировала на тепло. — Ггггорячооо, — протянул тот и жалобно посмотрел в глаза мужчине, — того каждый раз трогал прямой зрительный контакт. Ведь это было крайне редко. Но становилось всё чаще и чаще. — Ты с пяточек начинай и так постепенно. Сейчас чай сделаю. Мужчина подошел к чайнику, щелкнул его. Достал кружку свою. У него было их две или даже три. Зачастую любил забирать с собой в лабораторию одну. Как только вода вскипятилась, мужчина заварил полчашки кипятка с чаем и немного разбавил холодной водой, чтобы не обжечь губы и язык. Принёс чашку парню и поставил рядом на стол. Тот уже опустил ноги. Арсений посмотрел на парня и вздохнул. — Надеюсь, что без температуры. — Спасибо, — к общей ситуации сказал Антон, — а вы тут ночью работаете? — внезапный вопрос сначала поставил в ступор мужчину. — Ааа… иногда. А что? К чему это? — А вы один по ночам работаете? — Было один раз, что с напарником две ночи и два дня подряд тут промучались. Это ужас был, а что? — У вас же кровать одна. Как вы спите? — Аааа, — улыбнулся, — когда по очереди, зачастую. Это все же рабочее место. А было разок, что с Федькой закемарили. Я на кровати, успел занять, а он на секционном столе. — Где трупы режут? — Угу, — спокойно и на улыбке кивнул Арсений. Антон сморщился и взял чашу чая. Сделал глоток и поставил обратно на стол. — Там всё стерильно, хоть языком облизывай. Это на самом деле самое чистое помещение в больнице. Мы тут следим за санитарией, — направился к компьютеру, — но потом остановился и сказал, — Антон, я знаю, что тебе сложно, но мне нужно узнать, что делала компания ВитаКор с вами? Глаза парня забегали по кабинету.