4. Понимание

Арсений выехал с парковки кафе, внимательно смотря по зеркалам.  — Нам вот в этот высокий дом, — указала пальцем через лобовое Аня, — там справа проезд.  Арсений повернул в нужную сторону и постарался построить маршрут у себя в голове. Хорошо, что светофоров не было и он довольно быстро оказался в нужном дворе. Ставя машину на паркинг, спросил:  — Вам нужна моя помощь?  — Не знаю. Она позвонила мне в слезах и сказала, что заперлась в ванной от Стаса, — отстегнула ремень и открыла дверь машины.  Арсений понял, что возможно парень ещё в квартире, а поэтому вышел с водительского, закрыл авто и направился следом за женщиной к подъезду. Оба зашли в лифт, доехали до двадцатого этажа. Аня позвонила в квартиру, ведь ключей у неё не было. Арсений отошел от глазка, чтобы его не было видно. Слышно как за дверью кто-то подошел, а потом с хохотом открыл дверь.  — А вот и мамаша кстати, — рассмеялся белобрысый высокий парень, уши которого были все в пирсинге. Арсений зашёл следом и тут же схватил за шиворот пацана. Аня побежала к ванной комнате и попросила дочь открыть ей. Та в слезах вышла и кинулась в мамины объятия. Настя заметила Арсения и перестала плакать, лишь всхлипывала испуганно. Мужчина жёстко отчитывал подростка, сдавив горло одеждой. — Ты чё делаешь, сопляк?  — Какое вам дело? — пытался освободиться и справиться со взрослым мужчиной, — моя баба, что хочу, то и делаю!  — И что же ты хотел сделать?  — Да отпусти, задушишь! Какая те разница, кха-кха, хочу я её трахнуть или нет?! — сам же и ответил на вопрос, — а тут ещё и мамаша подоспела. Был бы кха-кха, хороший улов, кха. Да отпусти ты, душишь!  — Слушай меня сюда! Если ты ещё раз появишься рядом с Настей и её мамой, я твой хер отрежу и яйца скручу. Дрочить не сможешь. Зашью так, что потом твои дружки смеяться над тобой будут. Поверь, я как хирург сделаю всё красиво, — и надавил сильнее на горло, — понял меня?  — Кха-кха, понял-понял, — Арсений отпустил парня.  — Чем закидываешься? — парень молчал и злобно смотрел в лицо мужчине, потирая горло. Арсений закричал ему в лицо, не слыша ответа, — чем закидываешься, спрашиваю?  — Травкой, — поспешил взять свой рюкзак и выйти из квартиры. Арсений проводил его взглядом и закрыл дверь, оставшись в квартире. Посмотрел в пол, а затем на девочек, что стояли в обнимку возле ванной, в которой горел свет. Он подошел к ним, понимая, что на их глазах позволил себе слишком много.  — Извините, — вздохнул, — Все нормально с тобой? — поинтересовался Арсений у Насти. Та кивнула. Тушь растеклась ручьями по щекам.  — Спасибо, — пропищала она. От бунтовки не осталось и следа.  — Спасибо, да, — согласилась с дочерью Анна, поглаживая её по голове.  — Обращайтесь. Я пойду, — уже развернулся, но остановился в коридоре у туалетного столика. Там лежал чек из магазина и карандаш. Он написал свой номер телефона, — до свидания, — попрощался и ушел.  Только сел в машину, как ему позвонили. Он взял трубку по громкой связи:  — Да, Антон, — одновременно выезжал с парковки, — я уже еду, скоро буду. Кушал? Молодец. Давай, — положил трубку и нажал на газ, выезжая на проспект. Через тридцать минут он уже снимал ботинки в коридоре. — Долго вас не было, — Антон стоял босиком рядом, в одних трусах и футболке. — Пришлось задержаться. Прости, — потрепал его по волосам и прошел в ванную. После, подошёл к компьютеру парня, — ну, и что ты нашел? — В общем, я в эту папку долго не мог попасть. Она была защищена двухфакторной аутентификацией. Хорошо, что я сохранил токен администратора из вашего кабинета. Потому что даже в сам архив мне пришлось лезть через уязвимость в модуле резервного копирования. — Я сейчас ничего не понял, давай к сути, — уставшим голосом сказал Арсений. — В общем, это архив. И там много людей, в том числе и я, — открыл папку. Арсений всмотрелся в экран: детские фото. Антон в белом халате сидит в белой комнате с металлической хирургической лампой. Плачет. Второе фото где ему сняли халат, обнажая спину. Под халатом абсолютно голое тело. Мальчик лежит на кушетке спиной к кадру, поджав ноги к груди. На худощавом теле отчётливо виден позвоночник. Голые ягодицы сжаты от страха и полуприкрыты халатом, что расстегнулся сзади. Врач делал пункцию в спине Антона. Далее после фото шла табличка с графиком процедур. Биопсии, инъекции, тесты на устойчивость. Пометки о побочных эффектах: потеря сознания, судороги, амнезия. Последняя запись «передан в приемную семью. Статус неактивен», дает понять Арсению, что это эксперимент был с самого детства и до сих пор не закончен. Что это не просто семья, а подобранная семья и за парнем скорее всего следят. Арсений пролистал страницу ещё ниже и тут он обомлел. «Инициаторы проекта биологические родители: Сергей и Елена Поповы». Ниже полная информация с данными инициаторов. Мужчина отошел от компьютера в шоке и сел на диван-кровать. — Арсений Сергеевич? — не понимал Антон, — что с вами? Мужчина туманно перевел взгляд на ребёнка. Схватил его за оба плеча и всмотрелся в глаза. Тот ошарашенно смотрел в ответ. Ему даже стало страшно. Арсений резко прижал к себе парня и крепко обнял его. — Арсений Сергеевич? — не понимал Антон. — Арсений, — ответил мужчина, — я для тебя просто Арсений и на «ты». — П-почему? — Потому что ты мой родной брат. У Антона расширились глаза. Он в шоке рассматривал лицо мужчины. — А…а, — пытался задать вопрос, но не мог сформулировать. — Я не знаю, — заведомо ответил Арсений, — я не знаю как так получилось и почему ты. Садись, — усадил парня рядом с собой, — мне было семнадцать, мама родила. Я ждал брата, хотел. Но мама вышла из роддома одна. Всем она сказала, что ты умер сразу после родов. Что шансов не было. Но я даже понятия не имел, что она могла тебя бросить и сдать на эксперимент, — прижал брата к себе и зажмурился. Ему стало стыдно за своих родителей. Хотел извиниться, но не знал как, — я возьму над тобой опекунство. Заберу тебя у этих родителей и перевезу к себе. — Арсений… Арсений, — пытался перестроится на новый формат общения, — но меня же скорее всего ищут. И если вы…ты меня оформишь на себя. То точно заберут. — Да, — грустно закивал мужчина, — но зато мы теперь знаем, что мы родные. — Может это ошибка? — Не думаю. Данные моих родителей. Но если хочешь, сделаем тест. Заодно и проверим твой аутизм, — погладил по голове. Антон в недоумении сожмурился, — да, твой аутизм может быть под вопросом. В архиве узнал, — не стал говорить о том, что общается с женщиной на эту тему. — Ну, ну, ладно. Давайте…давай, — исправился и улыбнулся. Арсений снова крепко обнял младшего брата.

***

Мужчина на следующий день сразу повёз Антона на тест в свою больницу. Как он и подразумевал, родство между братьями подтвердилось. Оставался вопрос в РАС. Ведь если этот диагноз придуманный, до него довели ребенка и написали в карточке, то ход событий меняется. Пока с Антоном проводили разные тесты, беседы, игры на выявление аутизма, мужчина решился позвонить маме. Внутри ужасно злился на неё. Не понимал зачем и почему она так поступила. Было очень много вопросов и масса разных чувств. Но, собравшись с силами, он набрал номер. Стоя у большого окна в коридоре больницы, ждал. Гудки отсчитывали ритм, как и сердце, которое стучало быстрее. Гораздо быстрее. И тут он услышал родной голос. — Арсюша, привет мой хороший. Давно не слышала тебя. Как ты? — Привет мам, — пытался сделать голос обычным и добрым, хотя хотелось сразу задать главный вопрос, — всё путём. Работы прибавилось. Вот, архивы разбираю, — старался подобраться к теме. — Архивы? Зачем они тебе, ты же не связан с ними, — искренне не понимала мать. — Как это не связан?! А трупы, причину, похожие случаи. Это всё связано. Вот на днях был в архиве, узнал много чего интересного. — Да что ты? И чего же? — даже не подозревала, что сейчас ей скажут. — Ну, например, что у меня брат есть, — в трубке повисло молчание. Мужчина ждал, а потом решил спросить дальше, — как так получилось? — Арсюш, ты уверен? — пыталась отвести тему. — Мам! Я уверен, — фраза прозвучала уже жестко и твёрдо, — я уверен на все сто процентов, потому что сделал ДНК текст. Зачем ты так поступила? В трубке послышался недовольный вздох. — Знаешь, — начала она, — не стоит ворошить прошлое. Что было, то было. И кому нужен был этот недоношенный больной ребенок? Ты рос в любви, — и она положила трубку. Арсений позвонил ещё раз. И ещё. Но каждый раз, звонок сбрасывался. Понимая, что это бесполезно, злобно стукнул кулаком по подоконнику. Ещё час он стоял возле этого самого окна и обдумывал, что будет делать дальше. Хотел узнать почему родители избавились от младшего сына. Решить вопрос с опекой. Но здесь Антон был прав. Сразу начнется охота. Да и Аня не всё рассказала. Посмотрев на время, Арсений вздохнул и успокоился, приняв решение. Ту из кабинета вышел Антон, следом за ним врач с бумагами. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — поздоровался пожилой мужчина рукопожатием, — мы провели различные тесты с Антоном. У него нет как тактового аутизма. Он зажат, напуган. Его в это состояние загнали. Но в благоприятной обстановке идёт на контакт. Смотрит в глаза, нет психоза от этого. Выполняет просьбы. У него хорошо развит мозг. Здесь только работа с психологом, работа в обществе и всё наладится. Не сразу, но при должной работе есть высокие шансы на быстрый успех. — Понял вас, Василий Владимирович, — посмотрел с улыбкой на брата, — спасибо вам большое, — уже перевёл взгляд на врача и пожал ему руку. Забрал документы. Братья вышли из больницы на территорию. Медленно шли в сторону машины. — Вы…ты сегодня работаешь? — спросил Антон. — Да. Отпросился на пару часиков. А что? — Мне на учебу уже не смысла ехать. Можно у… тебя посидеть? — Можно, конечно. Они вдвоём зашли в кабинет. Антон уже привык находиться в ординаторской и ему здесь даже было уютно. Сразу уселся за свое рабочее место за кухонным столом. Арсений же направился в секционный зал. Но буквально через двадцать минут в кабинете раздался звонок по стационарному телефону. Антон посмотрел сначала на аппарат, затем на железную дверь. Понимая, что Арсений не слышит, робко подошёл к двери. Нажал на ручку и заглянул в зал. Там было пусто, тольк в углу в какой-то комнатке горел свет. Антон прокричал: — Арсений! Тебя к телефону! Мужчина сразу же вышел из лаборатории, плотно закрывая за собой двери. Взял трубку возле своего рабочего места. — Алло! Да! Да, везите. Вскрытие займет около часа, — на этой фразе он обернулся. Увидел в дверях Аню, поздоровался с ней кивком, — гистологический анализ будет длится около двух недель не меньше. Да, спасибо, — повесил трубку. Арсений сразу подошел к женщине. — Здравствуйте, Анна Александровна. Какими судьбами в этот мертвый мир? — улыбнулся. Был рад её видеть. — Здравствуйте, — не знала как поздороваться. Хотелось за руку или обнять. Чувствовала к нему нечто большее. Словно уже сроднилась, — я не смогла вам дозвониться на мобильный… — Ах, да. Я звук выключил, — хлопнул себя по голове. — Ничего. Вот, зашла отблагодарить вас, — протянула мужчине контейнер с домашним пирогом. — Да чтоооо вы, Анна Александровна. Не стоило бы. Антон наблюдал за взрослыми и понимал, что они нравятся друг другу. Арсений вёл себя совсем иначе, робел, улыбался, краснел и бледнел. Старался быть ближе к женщине. И тоже самое в ответ делала она. Парень улыбнулся на это. Может ему и испортили психику до состояния аутизма, но он не был дураком и бесчувственным парнем. — Ах, да! Не представил. Это Антон, — указал на парня, — мой брат. — Очень приятно, — кивнула женщина. — Антош, это наш архивист, Анна Александровна. — Здравствуйте! — кивнул парень и привстал со стула. — Арсений Сергеевич, — женщина развернула его в другую сторону от мальчика и стала говорить тише, — нам нужно встретиться, мне важно вам до рассказать. И, Антон… ваш… брат? — Да. Выяснили это сегодня утром, — улыбнулся. — Поздравляю, — тоже улыбнулась и дала ему контейнер в руки. — Подождите, — взял контейнер, но остановил женщину под локоть, — а кем вы работали в БиоГене? Но вопрос остался без ответа, в кабинет с улицы зашёл санитар. — Арсений Сергеевич, я там привёз тело девочки. Просили заключение направить лично на почту глав врачу. — А рукописное заключение? — поинтересовался Арсений. — А… наверное тоже ему. Там вроде как особой случай. — Но все заключения должны быть сначала сшиты и подписаны архивом, — вмешалась в диалог Анна Александровна таким жёстким голосом, что двое мужчин даже просели в осанке. — Я не знаю, меня попросили это передать, — робел санитар. — Понял, спасибо, — отпустил его Арсений и посмотрел на Анну. Санитар ушел, закрыв дверь. Арсений грустно сказал: — Мне нужно работать. Так что смогу с вами обсудить всё после шести вечера. — Да, конечно. А могу я присутствовать при вскрытии? — А…ну.., — почесал недоуменно затылок, — если вам… — Мне абсолютно нормально, — она выдержала паузу, — был опыт в хирургии. Арсений лишь указал рукой в сторону железной двери. Сам же поставил на кухонный стол контейнер и прошептал брату: — Кушай и мне немного оставь. Антон проводил обоих взглядом. Понимал, что что-то не то. Арсений включил лампу над столом. От яркого света заблестел металл. Он выдал женщине перчатки и маску. Пока та одевалась, мужчина раскладывал на столик инструменты. Арсений включил запись диктофона и приступил к работе. Он открыл ткань, которая закрывала тело и начал вслух проговаривать всё, что могло понадобиться при составлении заключения. — Тело девочки тринадцати лет поступило двадцать пятого февраля две тысячи двадцать шестого года. Осмотр начался в пятнадцать девятнадцать. Тело принадлежит Роговой Диане Захаровне. Дата рождения - шестое мая две тысячи тринадцатого года. Тело было доставлено обнаженным из отделения реанимации. По предварительным данным, которые зафиксировал мед персонал, Диана умерла от инсульта. Была врожденная аномалия сосудов: аневризма, — синими перчатками стал прощупывать холодное, но ещё не задубевшее тело, — кожный покров целый, без видимых травм. Имеется отверстие от капельницы в области сгиба локтя на правой руке. Под ногтями, — взял лупу, — небольшое количество грязи и эпителий, — взял чистый металлический инструмент и тонкой лопаточкой провел под ногтем. Затем положил это на стол рядом с микроскопом, — Зубы все целые, без кариеса. На верхней челюсти стоит брекит-система. На левом бедре с внешней стороны присутствует синяк, размером, — замерил прозрачной линейкой, — два сантиметра на два с половиной, — после он перевернул тело на живот. — Трупные пятна разлитые, темно-красноватые, расположены на задней поверхности туловища и конечностей, при надавливании бледнеют. Восстановятся скорее всего минут через десять. На спине он увидел несколько проколов вдоль позвоночника. Арсений посмотрел на Анну. Затем выключил диктофон и сказал: — Это похоже на пункцию. — Да, тоже об этом подумала. Я догадывалась, что здесь не всё так чисто и скорее всего эта девочка тоже после эксперимента. Вы уже вскрывали таких? — Нет, — признался Арсений. Он понимал, что сейчас ему предстоять сокрыть преступление и стать соучастником. Не мог пойти на это, — Антон рассказывал, что им делали уколы в спину. Она у него болит до сих пор. Посмотреть он не дался, — тяжело вздохнул. — Это точно экспериментальная девочка. Посмотрите, — указала пальцем в перчатке на прокол под лопаткой, — я знаю, что им делали такие инъекции. Какой именно препарат, — развела руками, — без понятия. Я работала с оборудованием: стерилизация и прочее. Мне не были известны цели этих экспериментов, препараты, анализы, результаты. Единственное, что я случайно узнала, так это инъекции под лопатку детям до шестнадцати лет. — И что будем делать? — Арсений не знал. Ему нужна была помощь. С одной стороны начальство требовало лично в руки, с другой - не мог пойти против брата. — Давай…те, — быстро опомнилась, — напишем два заключения. Одно, как просит Игорь Николаевич. А другое - правдивое. — Можно на «ты», — сказал Арсений, — это понятно. Но главврач не просил сделать как ему нужно. Он просил просто передать лично в руки. А значит мы пишем как обычно, но помимо экземпляра Игорю Николаевичу, сделаем наше заключение. Такое же, с полной описью всего, что найдём в теле. — Но Игорь Николаевич не будет свое заключение редактировать и выставлять в архив. Ни онлайн, ни физически. Хотя это обязательно. Раз карты удалены. — Тогда мы тут бессильны. Единственное, что мы можем сделать, так это второй экземпляр отчета и потом самостоятельно отгрузить в архив, несмотря на запрет главврача. — Получим за это. Точнее ты получишь, — Аня посмотрела на Арсения с сожалением. Из-под маски были видны только глаза и в них читалась тревожность. — Да, — слегка улыбнулся, — но риск дело благородное. Продолжаем, — он снова включил диктофон. Осмотрев тело со всех сторон, перевернул его на спину и принялся вскрывать. Арсений сделал два косых надреза от каждого плеча к грудине и один продольный от грудины к брюшной полости. Затем он разрезал грудную клетку и раскрыл её, для доступа ко внутренним органам. Ещё около сорока минут он тщательно осматривал каждый орган, описывал его и фотографировал для отчета. Сделал забор тканей для гистологического исследования. Решил ещё проверить на всякий случай тело на токсичные вещества, хотя знал, что вероятность их найти крайне мала. Арсений зашил тело, полностью подготовил его: очистил, продезинфицировал и снова накрыл его. Все инструменты промыл, убрал на стерилизацию. Отмыл тазы, пол. Секционный зал снова блестел и сверкал. Ничего кроме тела не напоминало о том, что сейчас происходило. Арсений вместе с Аней сняли маски, перчатки промыли руки, лицо и вышли из зала. Мужчина сразу же позвонил по стационарному телефону и сообщил о том, что тело можно забирать. Это уже сделают без его ведома. Арсений потрепал Антона по голове и прошел к себе за компьютер. Аня подошла к нему и сказала: — Как будут результаты вскрытия - позвони… те мне, — она написала на бумажке свой номер телефона. — Хорошо. Сегодня будем продолжать разговор? — Да, — слегка улыбнулась. — С вами, — украдкой посмотрел на Антона. Не хотел нарушать субординацию при нём, — всё хорошо после? — указал головой в сторону секционного зала. — Да. Абсолютно. Я отношусь нейтрально. Моя первая работа тоже была связана с внутренним миром человека, — улыбнулась. — Тогда я закину Антона домой и заеду за вами. Адрес помню. — Дома Настя, поэтому… — Не-не-не, я и не напрашивался. Давайте всё же попробуем в том кафе покушать. А то не получилось в прошлый раз, — оба улыбались. — Хорошо. Я позвоню, — она накинула куртку и вышла. Антон поднял глаза на брата и улыбнулся. — Ты чего? — спросил Арсений, замечая его взгляд. — Ничего. Ты любишь ее? — сразу в лоб спросил парень. — Да брось тебе, — отмахнулся, — третий день знаю. Просто милая женщина. Обсуждаем рабочие моменты. — Я видел как люди любят друг друга. Так рабочие моменты не обсуждают, — улыбка стала грустной. Антон собирал учебники в рюкзак. — И где ты видел? — выключил свой компьютер и подошел к младшему брату. — В парке, — честно ответил Антон, — там ходят семьи. Родители с детьми, — говорил это с грустью, — пары. Они держатся за руки, целуются, обнимаются. Бегают с детьми или возят их в коляске. Я летом обычно сижу в парке часами, пока не стемнеет. Там всегда все друг друга любят, — и прошептал, — но не меня. — Эээй! — крепко обнял мальчика, — я тебя люблю! Ты мой родной брат! Мы живём вместе, я забочусь о тебе. Я понимаю, что всё это время у тебя не было родителей, — вздохнул обреченно, — и к сожалению не будет. Но я тебе обещаю, что буду дарить любовь и как папа, и как мама и как брат, — Антон улыбнулся. — Я рад, что теперь ты есть у меня. Сначала боялся, честно. Но ты не злой. — Ох, и потрепала же тебя жизнь. Ну, ничего. Будешь больше общаться и всё наладится. К психологу пойдём. Это нормально, я тоже ходил. — Зачем тебе? К нему же ходят, когда душа болит! — Антон встал, чтобы одеться. Арсений скинул с себя халат, рабочие штаны, пока оставляя вопрос брата без ответа. И только когда переоделся, так серьезно и с ноткой грусти сказал: — Был у меня человек, который поступил со мной очень плохо. Как ты говоришь, у меня душа болела. И даже работа не спасала. Помог психолог. — Родители? — уточнил Антон. — Родители тогда больно не делали. Это вот сейчас, — вспомнил о разговоре с мамой и даже немного разозлился. — Ты не думай о них. Так проще жить. Сам по себе, — дал свой совет Антон и оба вышли на улицу. Доехав до дома, мужчина быстро сходил в душ, надел чисто белье и зашёл в комнату к парню. Осмотрелся и сказал: — Надо бы тебе тут ремонт сделать. Не дело в каком-то хламе жить. Ладно, Тох, — у младшего глаза стали щенячьими. Его так называли только тогда, когда любили. Это было крайне редко и очень давно, — я поехал обсужу дела. Вернусь обязательно. Если что - звони. — Угу, — кивнул. Арсений словил взгляд парня и улыбнулся. Решил, что будет чаще так его называть. Он вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ. Подъехал к дому Ани и остался ждать в машине с заведенным двигателем. Вскоре она вышла из подъезда и с широкой улыбкой села к нему на пассажирское. Из взгляды горели. Арсений понимал, что влюбился. И Антон был прав. Так рабочие моменты не обсуждают. Они доехали до кафе. Сели за тот же самый столик. Он словно ждал их и пустовал. И сделали заказ. — Ну, наверное пришло время рассказать всю мою историю работы, — засмущалась Аня.

***

— Объект 14 активизировался. Нам нужно его брать!