7. Правда последствий

За день Арсений так и не успел закончить отчет, потому что на практику направили интернов. Полдня только провозился с ними, объясняя, что такое профессия патологоанатома. Вечером, уставший, вернулся домой. Антон уже самостоятельно мог передвигаться и полностью адаптировался. Даже не чувствовал боли. Арсений привёз брату фруктов и мороженого, хотел порадовать мелкого. Теперь, возвращаясь домой, чувствовал сильную любовь к этому пацану. Был неимоверно рад, что живёт с родным младшим братом, что не один. Ловил себя на мысли, что в нём уже играют отцовские инстинкты: хотелось заботиться, ухаживать, переживать и радовать подростка. Понимал, что тот ещё совсем ребёнок, у которого не было детства. Арсений поставил сумку с продуктами на стул и достал оттуда шоколадное яйцо. — Держи, — протянул его брату. Тот стоял в одних трусах, босыми ногами на кухонной плитке. Рукой в гипсе он взял киндер-сюрприз. — Ооооо! Спасибо, Арс! Офигеть, — рассматривал упаковку, — это серия с коллекционными старыми машинами! — Да, я подумал, что будет интересно, — разбирал продукты в холодильник. — Ещё бы! — всё рассматривал упаковку. — Так, — сложил пакет и убрал его к мусорному ведру под раковину, — завтра едем снимать гипс. Утром я тебя отвезу, сопровожу и домой обратно закину. — А я не могу у тебя посидеть? — жалобно спросил Антон, ведь не хотел ехать на метро. — Тош, у меня куча дел. Могут студенты прийти. Нужно закончить отчёт. Ты там будешь не к месту, извини, — с искренним сожалением сказал брату в глаза. — Лаааадно, — вздохнул и раскрыл упаковку киндер-сюрприза.

***

Утром Арсений, как и обещал, съездил с братом на процедуру. Гипс сняли, и рука стала такой нежной, мягкой, худоватой. Антон радовался и сгибал пальцы в ожидании боли, но всё было прекрасно. Уже на пути к дому парень спросил: — Арс?! — М? — А если мы выставим пост?.. — но не успел договорить, как старший резко пресек его слова. — Нет! Мы пока ничего выставлять не будем. Но это пока. Как только я пойму, что момент подходящий, то выставим. Так, — припарковал машину во дворе, — сам справишься? — Конечно, — улыбнулся. Арсений посмотрел в эти глубокие подростковые глаза, наполненные любовью, и улыбнулся в ответ. Слегка потрепал брата по голове и тихо сказал:  — Как же я рад, что ты у меня есть! И меняешься на глазах. Был таким замкнутым, всего боялся. — Я, — тяжело вздохнул, — и сейчас боюсь, — слегка опустил голову, — это с тобой мне комфортно и весело. — Ничего, поправим. Вот разберёмся со всем этим и поправим твои страхи. — Угу, — открыл дверь и вышел из машины, — пока, Арс, — захлопнул её и направился домой. Арсений проследил, как брат зашёл в подъезд, и какое-то время ещё молча сидел в машине. Одну руку держал на руле сверху, другой потирал подбородок, думая об Антоне, о плане, об Ане… о родителях. Тяжело вздохнул и поехал обратно на работу. Ему нужно было успеть доделать отчёт. Оставшуюся часть дня Арсений просидел за компьютером. Он сделал два варианта отчёта. Первый, который ждёт начальство: «Причина смерти: ишемический инсульт. Патологические изменения сосудов головного мозга соответствуют возрастной норме при данном диагнозе». И второй вариант, который сохранит для себя и возможности приложить как доказательство: «Смерть наступила в результате остановки сердца, спровоцированной введением экспериментального препарата. В тканях мозга обнаружены микрочастицы вещества, не зарегистрированного в фармакологии РФ. Следы инъекций в области шеи (нехарактерные для лечения инсульта) указывают на насильственное введение. Гистологический анализ выявил аномальные изменения нейронов, характерные для токсического воздействия. Требуется срочная проверка экспериментального препарата и учреждения, где было произведено «лечение»». Арсений решил сфотографировать свой отчёт и отправить его Антону. Сначала он написал брату данные девочки, а после стал отправлять фотографии. Но, делая второе фото, он услышал, как железная дверь открылась. Хорошо, что стол с компьютером находился чуть за углом, и у него было ровно три секунды, чтобы замести следы. Из дверей послышался знакомый мужской голос. Голос, от которого затряслись колени. — Добрый вечер, Арсений Сергеевич, — Игорь Николаевич размеренным шагом направился к рабочему месту патологоанатома. Он держал руки за спиной, с прямой осанкой и неспешной походкой. Его боялись, и он прекрасно это знал. Даже в какой-то степени это ему нравилось. — Здравствуйте, Игорь Николаевич, — Арсений встал со стула и параллельно начал закрывать второй отчёт. Компьютер снова стал тормозить и не откликаться на команды. И как раз перед тем, как начальник заглянул в монитор, окошко свернулось, оставив на экране нужный отчёт. Арсений незаметно облегченно выдохнул. — Чем занимаетесь? — спросил Игорь Николаевич, пробегая глазами по строчкам отчёта. — Закончил писать отчёт по телу девочки двенадцати лет. — Да-да-да, я как раз его жду! И как вскрытие? Удалось что-то найти? — начальник посмотрел Арсению прямо в глаза. Взгляд говорил многое. Оба понимали, что удалось, но сейчас ответ должен был быть «правильным и удобным». Арсений пару секунд молчал и тоже смотрел мужчине в тёмно-коричневые глаза. А затем ответил: — Ничего особенного, — и нажал кнопку печати. Понимал, что если выдаст себя, то его уволят. Сразу. А ему ещё брата кормить. Бумага в принтере выдавала страницу за страницей. И когда печать закончилась, Арсений взял толстую стопку, постучал ею о стол и вручил в руки начальнику. — Спасибо, я обязательно прочту. Тело уже увезли? — Да, — чувствовал напряжение в воздухе. — Понял, спасибо. По прочтении отчёта я сообщу о вашей дальнейшей деятельности, — Игорь Николаевич скрылся за железной дверью. Арсений сел на стул и, обдумывая слова начальника, смотрел в пол. Он понимал, что, скорее всего, это только начало и его проверяли. Если отчёт будет «правильным», то тела экспериментальных детей будут привозить ему. Понимал, что в больнице нужен свой человек, и, скорее всего, предыдущий уволился. Он уже давно не видел своего коллегу со второй смены и сейчас понял почему. Арсений не хотел заниматься этой чёрной работой, поэтому ему нужен был новый план. Пока мужчина собирал сумку, переодевался, ему на телефон пришло уведомление. Накинув куртку, вышел из корпуса, закрыв железную дверь на ключ. Достал телефон из кармана джинсов и прочитал сообщение от брата: «Это всё, что я смог достать. Они стали блокировать сервера, и каждые 5 минут мне нужен новый протокол дляподключения. Долгая история. Боюсь, что это последняя информация, которую я смог добыть: Рогова Диана Захаровна, тринадцать лет. Дата рождения — шестое мая две тысячи тринадцатого года. Диагноз — РАС, HLA‑B27+. Отметка «Объект 23. Статус: утилизирован». Запись о введении препарата X‑27 за 4 часа до смерти. Самой записи, как ты понимаешь, нет». Арсений заблокировал телефон и убрал его обратно, оставив брата без ответа. Сел в машину и завёл её. Пока та прогревалась, стучал пальцами по рулю и думал. Затем резко выехал с парковки и довольно быстро направился домой. Антон сидел за столом и готовился к сессии. Им наконец-то выдали темы вопросов, чтобы можно было заранее подготовиться. Но спокойствие прервал агрессивный хлопок входной двери. Затем дважды постучали ногами об коврик. Парень вышел в коридор, держа ручку в руке, и настороженно посмотрел на брата. — П..привет, — аккуратно сказал Антон. — Привет, — коротко ответил Арсений и повесил свою куртку на вешалку. — Что-то случилось? — проводил взглядом брата в его комнату. — Я завтра поеду разговаривать с родителями. — С моими? — не понял Антон, смотря на то, как брат переодевает футболку. — С нашими. Мне нужно понимать, знали ли они о вводимых препаратах или нет. И тогда сразу сделаем первый пост через Настю. — Подожди, но ты же сказал, что пока не время? — Самое время, Тошик, — потрепал брата по голове и направился на кухню. Младший, словно хвостик, пошел за ним в недоумении. Но тут из комнаты Арсения послышался звонок. Старший, отодвинув брата в сторону, поспешил к трубке. — Алло! Да, Ань, — закрыл дверь, чтобы мог спокойно пообщаться. Антон понял, что его уши лишние, и ушел к себе в комнату. Напряженный и расстроенный, сел за стол и продолжил подготовку к зачету. — Арс, — взволнованный голос Ани напряг мужчину, — ты слышал, что теперь у нас в архив дела от начальства не будут складываться? Новое указание вышло. — Нет, — обомлел. Стоял возле окна и наблюдал за прохожими. — Игорь Николаевич заходил ко мне сегодня, я отдал ему отчет, и всё. — Ты правильный отчет ему отдал? — Да, — и тут он засомневался, — вроде да. Точно, я другой закрыл, так что ошибки быть не может! — У нас завтра сортировка будет. Сможешь прийти? Знаю, ты выходной, но я постараюсь отдать тебе некоторые дела детей. — Так, завтра я к родителям хотел.., — почесал затылок. — Надолго? — Нет. Узнать про Антона и препарат, который я обнаружил в теле девочки. — И что там? — Х-27 —это яд. Хотя название препарата мне известно только по записям из «ВитаКора». Антон нашел. — Я знаю, что это, — прошептала Аня. Сердце Арсения заколотилось. — Это, по сути, действительно яд. Я убирала ампулы из-под этого вещества. В составе есть модифицированный аденовирус. — Нооо, — почесал подбородок, — он, по сути, является вектором для доставки генетического материала. В некоторых препаратах он тоже используется. Девочку убило не это. Я нашел там неизвестный ингибитор. По идее, он блокирует естественные защитные механизмы мозга. И вот это уже тревожный звоночек. Нам нужно узнать, как действует этот препарат. — Арс! Ты слышишь себя?! — жестко сказала Аня. — Ты сейчас хочешь сделать то же самое, что делает «ВитаКор»! Арсений задумался. Он глубоко вдохнул, немного задержал дыхание и медленно выдохнул. Затем спокойно, с некоторой виной, ответил: — Да, прости. Игорь Николаевич, скорее всего, хочет, чтобы я занимался вскрытием всех детей из «ВитаКора». — Что? Надеюсь, ты отказался! — Он мне прямо не говорил об этом. Лишь мое предположение. Он сказал, что после ознакомления с отчетом даст указания по моей дальнейшей деятельности. — Это очень плохо. Арс, нам нужно что-то делать. — Нам нужно выводить их на чистую воду. Нужно выставить пост! — В трубке повисло молчание. Затем Аня тихо, с дрожью в голосе, произнесла: — Они меня найдут. И Настю. — Нет! Я сделаю всё аккуратно. Поверь! Я не дам вас в обиду, — в этот момент ему захотелось обнять её, поцеловать и прижать к себе. — Арс, это очень страшно. У нас не готов материал. — Готов! Я завтра поговорю с родителями, выясню их осведомленность. — Что тебе это даст? — Просто хочу узнать информацию, должно помочь хоть чем-то. Потом я напишу пост, и Настя его выставит. Анют, — оба замолчали. Сердца стучали, — я не дам вас в обиду. Не допущу этого. — Угу, — только и смогла промычать женщина. — Завтра, как сможешь, забеги в архив. — Хорошо, пока, — а мысленно продолжил: «люблю тебя». Не смог сказать это вслух. — Пока, — она положила трубку. Арсений стоял у окна и молча смотрел на прохожих. В голове крутились мысли о том, что хочет уберечь свою женщину. Он уже считал её своей, хоть и не мог признаться.

***

Утром Арсений отвез Антона в колледж. Его наконец-то выписали. Живот быстро зажил, не болел, но заниматься спортом было еще противопоказано. Парень с улыбкой дошел до дверей училища и на ступеньках посмотрел на машину вдалеке. Брат ждал, пока тот спокойно зайдет внутрь. Дождавшись, Арсений сразу же направился в родительский дом. И чем ближе становилось расстояние, тем сильнее колотилось сердце. Он уже был настроен на серьезный разговор. Особой любви он больше не питал. С того момента, как узнал о случившемся, был сильно обижен на родителей. Арсений позвонил в квартиру. Дверь открыл отец. Они молча обменялись рукопожатиями и обнялись. Сняв обувь и повесив куртку, мужчина прошел вслед за отцом на кухню. Там мама готовила обед. — Привет, мам, — поздоровался сухо. — Привет, — та быстро посмотрела на него и продолжила варить суп. — Я к вам ненадолго, — не стал садиться за стол, а остался стоять в дверном проходе, облокотившись плечом на косяк. — Я так и поняла, — сухо ответила мать. — Разговор будет неприятный, и попрошу быть откровенными со мной. Я уже знаю про брата и что вы его сдали на эксперименты. Хочу узнать зачем, для чего, и знали ли вы о том, что происходит в стенах этого комплекса? Мать помешала суп, постучала ложкой о край кастрюли, положила её на стол и посмотрела на сына. Вытерев руки о подол фартука, села на стул. — Знаешь, сынок, — начала она, но голос стал мягче, — когда беременнеешь второй раз в довольно предстаршем возрасте, то всегда есть риск, что ребенок родится с патологиями. На последнем УЗИ мне сказали, что возможность развития этих патологий очень высока, но рожать придётся. После родов мне показали недоношенного ребёнка и сказали, что у него аутизм, ДЦП и целый букет болезней, что ходить он не будет и, скорее всего, это прикованный к коляске инвалид. Мои чувства испытать не мог никто. Отец ждал меня в палате. Он узнал обо всем чуть позже. Мне было больно от того, что я родила такого ребенка. Что мой ребенок — инвалид, и это бремя на всю жизнь. Ты подросток, за тобой нужен глаз да глаз. А я тут с инвалидом. К нам через два дня пришла медсестра и предложила вариант, что ребенка можно сдать в пансионат на экспериментальное лечение. В таком случае мы полностью отказываемся от него. И ребенка используют как подопытного для будущей науки. Решение далось нелегко. Арсений стоял в полном шоке. Даже не знал, хочет ли он винить мать в случившемся или нет. Ведь как матери, ей тоже больно и плохо. И, если бы не недоношенность, то все было бы хорошо. — Вы понимали, на что вы отдаете сына? — Арсений пытался быть спокойным. — Да! Ему будут проводить экспериментальное лечение. Они специализируются на аутизме и хотят создать вакцину от этого заболевания. Арсений молча замотал головой. — Нет, мам, нет, — тихо сказал он, — Антон не был аутистом. Я водил его по врачам и делал кучу тестов и анализов. До такого состояния его довели в клинике «ВитаКор». И я могу показать вам заключение врача, — он достал из сумки бумаги и положил их на кухонный стол. Мать аккуратно подвинула к себе листы, поправила очки и вчиталась в заключение. — Он был здоров? — прошептала она ему в глаза. — Почти. В каком роддоме ты рожала его? — В пятнадцатом, как и тебя. — Я постараюсь поднять оригиналы архивов. — Но это тяжело! — У меня есть знакомый архивариус, я думаю, он поможет мне. — Арсюш, — голос мамы стал мягче, — прости меня. Прости! Дай мне увидеться с ним. — Нет! Пока я не разобрался — нет. За ним и так слежка. Знаешь, сколько детей там умерло от этих вакцин? — Нет, — на глазах у матери проступили слезы. Она посмотрела на мужа, который с грустным видом сидел за газетой. Он просто не мог ничего сказать, ведь оправдываться не имело никакого смысла. — Я вскрывал девочку двенадцати лет, она умерла от препарата Х-27. Его вводят всем, кто болеет аутизмом. За Антоном идет охота. — Как ты его одного оставляешь? — Приходится. Отвожу и забираю. — Арсюш, я не смогу тебе ничем помочь. Я не знаю препараты и всё, что там делают. Я рассказала тебе правду и все, что знала, — глаза матери были полны слез и вины. Арсений наклонился, поцеловал её в макушку и погладил по плечу. Ему было одновременно больно и неприятно. Вроде мать и не виновата, а вроде она сама отдала ребенка на эксперименты. — Я поехал, — он ушел в коридор, оделся и вышел из квартиры. Отец, шаркая, вышел за ним закрыть дверь. Мать же сидела на стуле, пребывая в шоке от новостей. Она поняла, что, скорее всего, в больнице её просто обманули. Им нужен был ребенок, а тут недоношенный, слабенький. Шанс на выживание небольшой. Но сейчас ее сыну уже шестнадцать, и оказывается, у него нет аутизма. Арсений быстро доехал до своей работы и, не заходя к себе в корпус, направился в архив. Привычно он зашел в небольшой кабинет, где обитала Аня. Постучался в открытую дверь и улыбнулся, увидев женщину на рабочем месте. — Ой, привет, Арс, — она краем глаза увидела его из-за стеллажа. — Давай, помогу, — спешно, в куртке и ботинках, подошел к ней и взял из рук три огромные папки.  — Ты зачем тяжести носишь? Куда? — На стол, — она спустилась с двухступенчатой лесенки.  — А кто еще будет таскать? Я одна. Зинаида Ивановна ушла на обед. — И давно? — положил папки на стол и снял куртку, повесив на крючок у входа. — Минут десять назад. А что? — Хотел узнать, сможет ли она связаться с архивом пятнадцатого роддома. Но спрошу позже. А раз она на обед, то значит, не помешает нам, — нежно обнял её за талию и поцеловал в щеку. Аня робко положила руки на его плечи. Ей было неловко обниматься на рабочем месте, а поэтому попыталась оттолкнуть мужчину. Арсений отпустил её, посмотрел в глаза. Глубокие, нежные глаза. А затем быстро впился в губы. Его язык проник к ней, сплетаясь с её языком в танце. Она отвечала на страстный и влажный поцелуй, но боялась, что их заметят здесь. Арсений оттянул её губу и остановился, соприкасаясь носами. Прошептал, щекоча тёплым воздухом её губы: — Я люблю тебя. — И я тебя, — ответила она, тяжело дыша. Его рука невольно прошла по её ягодице и быстро ушла. Аня, улыбнувшись, отвернулась к окну. Арсений не спеша подошел к ней. Обняв за плечо, на ухо прошептал: — Что-то не так? — волновался. Боялся быть агрессивным и быстрым. — Арс, — она повернулась и уткнулась в его грудь, — Арс, — шептала, — это ужасно, — он обнимал её, — я хочу тебя, — сморщилась в его грудь, понимая, что признается в сокровенном. Ей было боязно и даже чуточку противно. — И я тебя, — поцеловал в щеку, — Прости, если был резок, — отпустил её. Оба с минуту молчали. Аня поправила локон волос, а затем в голос, ещё дрожащий, но довольно громкий, спросила: — А зачем тебе пятнадцатый роддом? — Антон там родился. Его у мамы забрали на опыты. Скорее всего, наплели про болезни и инвалидность. Хочу узнать правду. Возможно, оттуда ноги и растут. — Подожди, — она оперлась ягодицами и руками на край стола, — Получается, что это роддом снабжает «ВитаКор» недоношенными детьми? Тогда логично получается. Роддом забирает у матерей слабых детей, говорит о болезнях и аутизме… — Об инвалидности и что ребенок будет парализован, — поправил её Арсений. — Во как… мда… ну, вот, и передает этих детей в детский дом при «ВитаКоре». «БиоГен» тестирует на этих детях свои лекарства… вопрос, почему некоторые дети умирают, а некоторых они отдают в приемные семьи? — И это тоже загадка. История складывается логичная, но пока это лишь наши догадки. — А какой пост ты хочешь, чтобы Настя выставила? — Что обнаружено тело с неизвестной вакциной. Ребенок умер не от сердечного приступа, а отвакцинации. Эти должны заинтересоваться власти. — Ты понимаешь, что ты подставляешь и себя тоже? Игорь Николаевич сразу поймёт, откуда ноги растут. Ты бы мог сразу отдать ему правдивый отчёт, и на этом всё. Арсений тяжело вздохнул. Он хотел как можно быстрее начать огласку, но Аня была права. Так он подставит всех: себя, Антона, Аню и Настю. А это самые близкие ему люди. И ими рисковать он не хотел. — Тогда как? — в голосе слышалась безысходность. — Давай вечером сегодня подумаем. А сейчас я тебе покажу дела, которые нашла. Мы их будем относить Игорю Николаевичу. Пока они ещё здесь, сфоткай, — она стала открывать папки, которые Арсений поставил ей на стол. Он фотографировал каждую страницу, которая могла заинтересовать его. Всё, что относилось к делу по «ВитаКор». Но как только входная дверь хлопнула, Арсений моментально убрал от себя папку и встал из-за стола. Медленный, шаркающий шаг заведующей дал время, чтобы замести все следы. И когда она заглянула в кабинет к Ане, то просто поздоровалась. — Добрый день, — размеренно сказала Зинаида Ивановна, — Арсений Сергеевич, что-то вы зачастили к нам, — попутно стала уходить к себе. — А я вас ждал, — подошел к заведующей, и та снова повернулась к нему лицом. Все движения были плавными и медленными. В силу возраста женщина просто не могла двигаться быстрее. — Интересно, для чего? — спросила, и следующую фразу произнесла мягко и с улыбкой: — В избранницы я вам не гожусь. Для этого у вас Аннушка есть, — указала рукой в сторону коллеги. Та улыбнулась и засмущалась. Лёгкая улыбка тоже проскользнула на лице Арсения, — А что вы думали, — шаркая, направилась к себе в кабинет. Мужчина молча следовал за ней, — я ничего не вижу? Вашу любовь за версту чую, — в этот момент резко развернулась на сто восемьдесят градусов и в глаза Арсению сказала: — И это правильно! Любовь — самое важное чувство на свете. Без неё невозможно жить, — подошла к своему столу.  — Так зачем я вам? — Я хотел узнать, есть ли у вас возможность поднять архивы пятнадцатого роддома? — Роддома? — вскинула брови и села за стол. — А для чего вам роддом? — Мне нужна история рождения брата. К сожалению, мама не может ответить на мои вопросы. — Ох, — подвинула на столе бумаги и потянулась к телефону, — вот так всю жизнь, — пробормотала заведующая и параллельно набирала номер, — помогаешь людям, делаешь добро, а сама сидишь на три копейки работаешь, — потом посмотрела на Арсения и чуть тише сказала: — не жалуюсь, мысли вслух просто, — перевела взгляд на телефон.  — Алло, Катюша, привет, родная моя. Помощь твоя нужна. Откопаешь мне одно дело о ребёнке? Сейчас скажу, — приложила трубку к груди и вопросительно посмотрела на Арсения. Тот прошептал чётко и внятно: — Шастун Антон Андреевич. Седьмое апреля две тысячи десятого года рождения. — Шастун Антон Андреевич, — повторила Зинаида Ивановна, — седьмое апреля две тысячи десятого. Ага, перезвони, — положила трубку. — Спасибо вам большое, — сложил руки лодочкой. — Да не за что! Надеюсь, что через годик вы пойдёте в роддом в качестве отца, забирать Аннушку с вашим ребёнком, — улыбалась.  — Пропадает здесь девка, загибается. Телефонная трубка снова зазвонила, и Зинаида Ивановна сразу взяла её. — Да! Ох, спасибо, Катюша! А? Только в руки? — заведующая посмотрела на Арсения, и тот активно закивал, соглашаясь приехать. — Хорошо. Сейчас у меня коллега приедет к тебе. Да напиши в пропуске Попов Арсений Сергеевич. Давай, спасибо, Катюша! — она положила трубку. — Спасибо вам, Зинаида Ивановна, — приложил руку к сердцу. — Да ладно-ладно! Добрая я сегодня, — улыбнулась,— Адрес знаешь? — и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Первая Парковая, дом восемь, корпус три. Там шлагбаум на территорию, — посмотрела на время и медленно встала из-за стола. Арсений пропустил её и направился следом. Заведующая зашла в соседний кабинет. Арсений посмотрел на Аню через дверной проём и показал жестом телефонную трубку, мол, «на связи». Та улыбнулась и кивнула. Мужчина взял куртку с вешалки и вышел из здания. Завёл машину и посмотрел на время. Половина пятого. Выехал с территории больницы и по громкой связи набрал Антона. — Тошик, привет! — Привет! — обрадовался. — Я сейчас за тобой заеду, ты закончил уже? — Да, в столовой. — Отлично, доедай и собирайся. Я заберу тебя, и мы поедем прокатимся до нашего с тобой роддома. — Ого! Назад в будущее прямо, — посмеялся. — Мда, — не совсем оценил шутку, — давай, — положил трубку. Арсений немного покрутился по городу, забрал брата изколледжа и вместе с ним поехал в роддом. В голове в это время крутились слова Зинаиды Ивановны. Она ему казалась такой строгой и черствой бабкой, а тут про любовь заговорила, про детей. Антон на фоне рассказывал что-то про колледж, как они решали задачи. Арсений краем уха, конечно, слушал. Но мысли были о том, хочет ли он с Аней общих детей? У него взрослый брат, о котором он заботится как о сыне. Это уже отнимает много сил и времени. Наконец они подъехали к шлагбауму, и Арсений открыл своё окно. Холодный воздух сразу проник в тёплый салон. Охранник заглянул к нему и осмотрелся. Ничего подозрительного. — На меня пропуск заказывали. Попов Арсений Сергеевич из Большой Клинической. Охранник зашёл в будку, перевернул страницу тетради, а затем открыл шлагбаум. Арсений проехал на территорию. Медленно двигаясь по дороге, осматривал каждое здание и искал третий корпус. Нашёл его справа и увидел проезд к нему. Аккуратно встал рядом с чёрным «Кадиллаком» и заглушил двигатель. — Тош, я сейчас в архив, посмотрю дело и вернусь. Посиди тут. Думаю, машина не успеет остыть, — открыл дверь и вышел. Арсений оставил брата в машине, а сам направился в здание. Он постучался и открыл красивую вишнёвую дверь. Сразу было видно, недавно сделали ремонт. Мужчина зашёл внутрь, пристукнув ногами у входа. Из кабинета вышла молодая женщина. — Здравствуйте, Екатерина, — протянула руку. — Добрый день, Арсений, — ответил рукопожатием. — Давайте я вас провожу, — она пошла по длинному коридору и свернула направо. В кабинете стояло много стеллажей, и слева у стенки стол, на котором лежала папка с фамилией его брата.  — Вот! — указала на дело, — можете почитать, ознакомиться. С собой ничего не уносить и не фотографировать. — Понял, — скинул сумку на стул. — Я в кабинете напротив, — мужчина посмотрел, где именно, а затем одобрительно кивнул. Сразу начал искать записи о болезнях. Но пока ничего особенного не было. В родовом сертификате числилось: Дата рождения — 07.04.2010 года. Вес — 1800 грамм (недоношенность 2-й степени). Рост — 44 сантиметра. Оценка по шкале Апгар — 7/8 (норма). Он перевернул страницу. История родов: Мать — возраст 38 лет (поздняя беременность). Роды преждевременные (34 неделя), но без осложнений. Диагноз при рождении — недоношенность, без патологий ЦНС. Дальше перевернул страницу и увидел, что некоторых страниц не хватает. Судя по следам, их вырезали ножницами. Арсений решил это сфотографировать на всякий случай. Сделал пару кадров и позвал Катю. — Екатерина! — Иду, — девушка спешно подошла к сидящему за столом мужчине. Арсений сразу встал. Воспитание не позволяло ему сидеть, когда женщина рядом стоит, — Да? — Почему здесь вырезаны страницы?