В осадке тумана

Токио не принимал её. Спустя три месяца после переезда Акико всё ещё чувствовала себя лишним элементом в этом бесконечном механизме из бетона и неона. В этом городе всё было слишком: слишком высокие здания, закрывающие небо, слишком быстрые люди, слишком громкие звуки. И сегодняшний  день выдался не просто тяжёлым — он был выматывающим, он окончательно раздавил её. Ошибка в документах на новой работе в офисе, куда бы она конечно не устраивалась, если бы не ее финансовое положение, холодное замечание начальника за пролитый кофе, презрительные взгляды коллег, запутанные переходы метро, которые доводили её до панических атак и как финал, — потерянный проездной.  Она шла по узкому переулку, прижимая к груди бумажный пакет с редкими сортами чая — единственной вещью, которая связывала её с домом. Её ноги в тонких капроновых колготках зябли, несмотря на то что она куталась в объёмный шерстяной кардиган серого цвета, надетый поверх летящей кремовой юбки. Чёлка, которую она то и дело поправляла нервным жестом, лезла в глаза, мешая разглядеть дорогу сквозь пелену подступающих слёз. Её серо-голубые глаза, обычно спокойные, как остывающий настой сэнтя, сейчас лихорадочно блестели от подступающей тревоги. Она чувствовала себя абсолютно, оглушительно одной. — Пожалуйста, только не сейчас… — прошептала она, когда пространство вокруг внезапно искривилось, а сердце заколотилось о ребра, пальцы похолодели. Воздух стал вязким и душным, запахло гнилью и чем-то горелым. Из тени высокого здания выплыло нечто уродливое, хрипящее, существо, похожее на оживший кошмар из слизи и сотен мелких глаз. Тревога Акико, копившаяся весь день, вспыхнула ярким пламенем, но вместо крика она привычно молчала. Ужас парализовал её, но внутри, из самой глубины души, поднялась странная волна. Акико сама не поняла, как это произошло: вокруг неё внезапно разлился матовый, молочно-белый туман. Он мягко заструился по её ногам, обволакивая капрон и край юбки, и начал пахнуть свежезаваренным, терпким  чаем. Это был её «Лисицкий покой» — техника, о которой она даже не подозревала, сработавшая на пике паники. Проклятие ударилось о невидимую преграду и взвыло. — Назад! — раздался резкий, властный голос. Из густой тьмы вылетел парень в темной форме. Его движения были пугающе быстрыми. А его внешность была такой же резкой и колючей, как и его голос. Высокий, в строгой темной форме синего цвета. Его черные волосы торчали в разные стороны, а лицо казалось высеченным из камня. Но больше всего Акико поразили его глаза — ярко-лазурные, светящиеся в полумраке переулка, словно два опасных сапфира. Это был Мегуми, Мегуми Фушигуро и он замер на секунду, пораженный увиденным. Он привык к крикам, крови и хаосу, но здесь, посреди темной токийской улицы, стояла хрупкая, дрожащая девушка, окруженная аурой такого глубокого штиля, что даже проклятие завязло в ней, как в вате.  Он сложил ладони, призывая гончих и тени у его ног ожили, превращаясь в огромных служивых собак. — Ты кто такая? Гражданская?! — кричал ей он, спрашивая, но тут же осёкся, увидев сияние вокруг неё.  — Маг? Твоя техника… она сдерживает его? Акико дрожала. Колени в тонком капроне подкашивались, но её энергия, рожденная из желания спрятаться от мира, стояла нерушимой стеной. — Я… я не знаю, — выдохнула она, чувствуя, как его присутствие — колючее, опасное, пропитанное силой — пробивает её броню. — Я просто хочу домой, помогите мне. её голос дрожал от напряжения.  — Оно не уходит! - почти выла она.  Мегуми на мгновение задержал на ней взгляд. Он увидел её растерянность, её слишком беззащитный вид для этой битвы  и этот отчаянный, «чайный» аромат безопасности, который она излучала. Это было так странно — встретить этот покой посреди бойни. — Твоя энергия… она подавляет его агрессию, — Мегуми сделал шаг к ней, входя в зону её тумана. Он почувствовал, как его собственное сердце, до этого бешено стучавшее от адреналина, внезапно замедлилось.  — Держись. Не отпускай это состояние. Просто дыши. — И помоги мне, — его голос стал тише, почти нежнее, хотя взгляд оставался стальным. — Удерживай барьер ещё минуту. Я добью его. — Мне страшно… — прошептала она, глядя, как огромные черные гончие выпрыгивают прямо из тени на проклятие.  — Смотри на меня, — приказал Мегуми. Его взгляд пригвоздил её к месту, не давая сознанию провалиться в обморок. — Не на монстра. На меня. Твой «покой» дает мне время.  Хотя его самого раздражало абсолютно все, и этот день, который итак был паршивым из-за трех заданий до встречи с ней, и утро в колледже, когда Юджи облил его водой, в знак пробуждения и просто ее настолько сильная хрупкость и беспомощность, которая раздражала, вызывая слишком отталкивающую жалость.  Он сделал резкий выпад, и его тени, усиленные необычайной тишиной её ауры, одним мощным ударом разорвали проклятие в клочья. Когда всё закончилось, туман вокруг Акико медленно растаял, оставив после себя лишь слабый аромат трав. Но внезапно для самой себя она покачнулась, Мегуми инстинктивно подхватил её,  Акико вцепилась в его жесткий рукав, её пальцы побелели, впиваясь в плотную ткань формы. Она хотела огрызнуться, хотела сказать, что этот город — проклятое место, и что он сам со своими волками выглядит не лучше того монстра. Но слова застревали в горле. Её «Лисицкий покой» требовал непомерной платы. Чтобы удержать этот вязкий, сонный туман и защитить не только себя, но и этого колючего парня с лазурными глазами, она выжала из себя все соки.  —Я… я просто… — начала она, но голос сорвался. В глазах потемнело. Серо-голубая радужка на мгновение подернулась дымкой, густая чёлка упала на лицо, закрывая обзор. Акико почувствовала, как ноги в тонком капроне окончательно перестают слушаться. Последнее, что она запомнила — это резкий, горьковатый запах озона от его куртки и то, как сильно сжались его пальцы на её запястьях. Мир схлопнулся в черную точку. Тело девушки обмякло, пакет с дорогим чаем выпал из её рук, и сухие листья рассыпались по грязному асфальту, смешиваясь с пеплом проклятия. Мегуми едва успел перехватить её сильнее, за предплечья, прежде чем бы она упала на твердый асфальт. Он замер, удерживая её на весу, ошарашенно глядя на бледное лицо, обрамленное волосами цвета ночи. — Эй! Ты чего? Очнись! — он встряхнул её, но Акико не реагировала. Он был мастером в изгнании проклятий, он знал, как выживать в аду, но он совершенно не знал, что делать с обморочной, напуганной почти до смерти девчонкой посреди пустого переулка. Над ними нависла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом машин. — Блять... — вырвалось у Мегуми сквозь зубы. Он посмотрел на её бездыханное тело, потом на рассыпанный чай, и снова на тёмное небо. — Только этого мне не хватало. Сука, ну и вечер. Он тяжело вздохнул, понимая, что оставить её здесь — значит подписать ей смертный приговор. Ругаясь под нос и проклиная свою удачу, Фушигуро поудобнее перехватил девушку, подхватывая её под колени. Беря на руки.  Лазурный блеск его глаз в последний раз скользнул по её лицу, в голове крутилось лишь одно «мерзость» не на нее, на всю эту ситуацию, на его ебаную удачу и на то, что он не знал куда ее нести, что вообще с ней делать.