Глава 2

Воздух в Большом Зале был густым и сладким, как ликер, который пьют на поминках. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражавшим грозовое небо — не предвещающее ничего хорошего сочетание чернильных туч и проблесков алой зарницы. Свечи не капали воском, они истекали светом, заливая четыре длинных стола янтарным сиянием, в котором дрожали тени от кубков и серебряных приборов. Первокурсники жались у входа, словно стадо овец, приведенное на бойню. Их мантии пахли магазином мадам Малкин, страхом и дешевым мылом. Они смотрели на преподавательский стол так, будто там сидели не профессора, а боги, сошедшие с Олимпа, чтобы решить их жалкую судьбу. За столом Слизерина царила эстетика власти. Никаких помятых салфеток или криво стоящих тарелок. Серебро начищено до зеркального блеска, хрусталь кубков отливает изумрудной зеленью, а скатерть из тяжелого темно-зеленого бархата струится до самого пола. Здесь сидели не студенты — здесь сидели наследники. Дети аристократии, чьи семьи писали историю магического мира кровью и золотом. Виктория Винчестер сидела с идеальной осанкой, расправив плечи так, что форма Слизерина — черная, с серебряной вышивкой в виде змей, обвивающих рукава, и вставками из настоящего шелка на манжетах сидела на ней как вторая кожа. Ее волосы, цвета лунного серебра, тяжелым водопадом спадали за спину, касаясь сиденья. Рядом, с той же ледяной грацией, восседала Мими Розье ее лучшая подруга и та еще сука, если верить слухам. Мими поправила прядь своих идеально прямых, черных как смоль волос, закинув ее за ухо движением, от которого у любого парня с соседнего стола перехватывало дыхание. Ее фарфоровое лицо было бесстрастно, но в серых глазах плескалась скука пополам с презрением ко всему этому цирку. — Опять в Запретном Лесу. Тео прислал Патронуса. Они с Люцифером... задержались. Там какая-то тварь проснулась, Морнингстару приспичило проверить кровь на клыках.— прошелестела Мими, даже не поворачивая головы. Ее голос был тихим, как шорох змеиной чешуи.  Вики сжала ножку бокала так, что хрусталь жалобно пискнул. Ее патронус-львица внутри груди лениво перевернулась, почувствовав раздражение хозяйки. — Ему просто нравится заставлять меня ждать. Сукин сын. — процедила она сквозь зубы. Запах ее духов, Oud for Greatness, казалось, стал гуще от злости. В этот момент дверь в Большой Зал распахнулась, и вошли они. Первым шел Теодор Нотт. Высокий, смуглый, с мокрыми после леса волосами, зачесанными назад. Его янтарные глаза лениво обвели зал, задержавшись на фигурке Мими с хищной нежностью. Рубашка под мантией была расстегнута на две пуговицы, обнажая золотистую кожу и край родовой татуировки. Он двигался с грацией пловца, только что вышедшего из воды. А за ним, заполняя собой дверной проем, появился Люцифер 205 сантиметров чистой, животной угрозы. Его темные волосы были взъерошены ветром, на скуле красовалась тонкая царапина, которая делала его еще более опасным и... блядь, желанным. Запах Tom Ford Fabulous смешался с запахом сырой земли, древесной коры и чего-то металлического крови. Не его, разумеется. Татуировка на шее  розы и черепа  казалось, пульсировала в свете свечей. Взгляд темно-винных глаз скользнул по столу и впился в Викторию. Не в пустое место, а именно в нее. В этом взгляде была насмешка, вызов и что-то темное, голодное. Младшекурсницы за столом Слизерина дружно выдохнули, а одна особо впечатлительная второкурсница выронила вилку, которая со звоном упала на тарелку. Вики закатила глаза. Мими усмехнулась, поднося к губам бокал. — Твой выход, дорогая. Укроти зверя. Вики не ответила. Она смотрела, как Люцифер, обходя стол, направляется к ней. Его клыки блеснули в усмешке. Он не извинялся. Он никогда не извинялся. Он просто сел рядом, слишком близко, так, что его бедро коснулось ее бедра под столом, и жар его тела прожег тонкий шелк ее мантии. Его аромат ударил в нос лес, кожа, запретное удовольствие. У нее свело низ живота. Ненавижу. Обожаю. Убью. В этот момент на кафедру поднялся Директор Северус Тобиас Принц. Тишина в зале наступила мгновенно, словно кто-то нажал на кнопку «выкл» для всего живого. Северус не двигался — он возник. Высокий, гибкий, как ритуальный кинжал, он возвышался над школой уже десять лет. Его черная мантия струилась, как жидкий мрак, подчеркивая аскетичную худобу и хищный наклон плеч. Черные глаза, в которых плавали золотые искры родовой магии Принцев, медленно обвели зал. Этот взгляд вынимал душу, взвешивал ее и клал обратно с пометкой «некондиция». Справа от него сидел Гарольд Джеймс Поттер-Принц — профессор Защиты от Темных Искусств и декан Слизерина. В свои тридцать с хвостиком он выглядел так, словно время и Темный Лорд обломали об него зубы. В зеленых глазах, когда-то полных гриффиндорского идеализма, теперь плескалась спокойная, уверенная сила. Шрам на лбу был почти не виден под аккуратно уложенными волосами. Он смотрел на студентов с теплотой, но особенно тепло — на свой факультет. Свой прайд. Свою змеиную семью. Северус заговорил. Его голос, низкий и обволакивающий, не нуждался в «Сонорусе». Он проникал под кожу, как ледяная вода. — Добро пожаловать. В очередной раз эти стены становятся свидетелями зарождения... величия. Или бездарности. Выбор за вами. Он сделал паузу, давая первокурсникам прочувствовать вес каждой буквы. — Прежде чем Распределяющая Шляпа начнет свою ежегодную арию, полную рифмованных банальностей, я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь. Факультет — это не клеймо. Это зеркало вашей магической сути. Он повел рукой, и над столами возникли полупрозрачные символы. — Гриффиндор. Стихия Огня. Ваша магия рождается в груди, горячая и быстрая. Вы — те, кто бросается в бой, не думая о последствиях. Из вас получаются великие воины и великие глупцы. Ваша сила — в храбрости, ваша слабость — в импульсивности. Если вы чувствуете, как при опасности ваша кровь закипает, а ладони чешутся от желания ударить первым — вам сюда. Но помните: огонь, вышедший из-под контроля, сжигает не только врагов, но и друзей. Символ огня погас, уступая место бронзовому орлу. — Равенкло. Стихия Воздуха. Ваша магия рождается в голове. Холодная, расчетливая, стремящаяся ввысь. Вы видите то, что скрыто от других. Вы задаете вопросы, на которые нет ответов, и находите их. Из вас выходят ученые, артефакторы, те, кто двигает магическую науку вперед. Но берегитесь: воздух на большой высоте разрежен. Можно задохнуться от собственного высокомерия. Символ Хаффлпаффа — барсук на фоне земли — замерцал теплым светом. — Хаффлпафф. Стихия Земли. Ваша магия рождается в ладонях и сердце. Она питает, исцеляет, защищает. Вы — основа, на которой стоит мир. Пока Гриффиндор воюет, а Слизерин плетет интриги, вы растите урожай и лечите раны. Из вас выходят лучшие целители, травники, маги-натуралисты. Ваша сила — в терпении и верности. Но не позволяйте топтать вашу землю. Даже самый плодородный чернозем может стать могилой для тех, кто посчитал его слабым. И наконец, над столом Слизерина заструилась серебристая змея. — Слизерин. Стихия Воды. Глубинной, Темной Воды. Ваша магия рождается в крови и воле. Вы не бросаетесь в бой — вы ждете, пока враг устанет. Вы не кричите о своих планах — вы шепчете их на ухо нужным людям. Из вас выходят политики, банкиры, лидеры, те, кто правит миром, не надевая корону. Ваша сила — в хитрости и амбициях. Но помните: вода может быть целебным источником, а может — бездонным омутом, который затянет вас самих, если вы забудете, кто вы есть. Северус на мгновение замолчал, и его взгляд нашел Люцифера и Викторию. В черных глазах промелькнуло нечто, похожее на недовольство.  — Однако даже самые блестящие амбиции меркнут, если им сопутствует... отсутствие пунктуальности. Мистер Морнингстар. Мисс Винчестер. Я ожидаю, что старосты факультета подают пример дисциплины, а не пренебрежения правилами. Ваше опоздание было замечено всеми. Не разочаровывайте меня. Задержитесь после ужина в моем кабинете. — произнес он ледяным тоном.  Люцифер даже бровью не повел. Он лишь слегка наклонил голову, принимая выговор как должное. Вики же почувствовала, как к щекам приливает кровь. Ярость на него, на себя, на этого чертова директора, который при всех отчитал ее, словно она провинившаяся школьница, а не наследница Винчестеров. Она сжала зубы и едва заметно кивнула. Под столом она вонзила ногти в бедро Люцифера, чувствуя, как напряглись его мышцы под тканью. Ублюдок даже не дернулся. Только его клыки показались в легкой, почти незаметной ухмылке. Ужин продолжался, но для них он превратился в пытку ожиданием. Вики ковыряла еду, ощущая на себе тяжелый, немигающий взгляд крестного Гарри. В его зеленых глазах читалась тревога и... странное понимание. Что, черт возьми, происходит? Кабинет директора Хогвартса был местом, где время текло иначе. Здесь, среди тихо похрапывающих портретов прежних директоров и поблескивающих серебром астрономических приборов, пахло старым пергаментом, сандалом и едва уловимо — зельями. Северус стоял у окна, заложив руки за спину, его черный силуэт резко контрастировал с серебристым светом луны. Гарри сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу, и смотрел на вошедших Люцифера и Викторию с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. Люцифер вошел первым, заполнив собой дверной проем. Вики скользнула следом, стараясь держаться на расстоянии, но его запах преследовал ее, как проклятие. Она чувствовала его тепло спиной. — Ближе, и закройте дверь. То, что будет сказано здесь, не предназначено для чужих ушей.— приказал Северус, не оборачиваясь. Дверь с мягким стуком закрылась, отрезая их от внешнего мира. Северус резко повернулся. Его черные глаза впились сначала в Люцифера, потом в Викторию. — Двадцать минут, — процедил он. — Двадцать минут вы заставляли ждать всю школу. Это неприемлемо. Ты, Люцифер, наследник дома, который стоит надо всеми. Твое поведение бросает тень не только на тебя, но и на твой род, на меня, как на твоего крестного, и на нее, — он кивнул на Вики. Люцифер лениво оперся плечом о книжный шкаф, скрестив руки на груди. Мышцы под мантией перекатились. — В Запретном Лесу активизировалась тварь, которую не видели со времен Основателей. Я посчитал, что разобраться с ней до того, как она сожрет пару магглорожденных, важнее, чем слушать вой Шляпы. Северус прищурился. — Ты мог послать кого-то. Ты не единственный маг в этой школе. — Я не посылаю других делать мою работу, — отрезал Люцифер, и в его голосе прозвенела сталь. Вики фыркнула. — А я-то тут при чем? Я сидела на своем месте, как примерная девочка. Почему меня отчитывают? — ее голос был сладким ядом.  — Потому что ты — его будущая жена, и ты должна следить за ним, — спокойно произнес Гарри, и слова упали в тишину комнаты, как камни в воду. Время застыло. Вики почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а затем прилила обратно с такой силой, что в ушах зашумело. Она медленно повернулась к крестному. — Что? — выдохнула она, и это прозвучало как ругательство. Люцифер замер. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но в темно-винных глазах вспыхнул опасный огонь. Он знал? Знал и молчал? — Садитесь. Оба, — Северус указал на стулья перед столом. Они не сели. Они остались стоять, разделенные метром пространства, которое искрило от напряжения. Северус вздохнул и, подойдя к столу, выдвинул ящик. Достал оттуда древний свиток, перевязанный черной лентой с печатью. Печатью, на которой были видны два герба: треугольник с кругом и чертой Морнингстаров и змея, пронзающая корону, Винчестеров. — Договор, заключенный между домами Морнингстар, прямыми наследниками рода Певерелл, и Винчестер, прямыми наследниками рода Салазара Слизерина. Договор, скрепленный кровью более трехсот лет назад, когда ваши предки поняли, что Тени и Стальной Хребет должны быть едины, чтобы удержать магический мир от краха.— голос Северуса стал тихим, ритуальным.  Он развернул свиток. Строчки, написанные выцветшими чернилами, светились в полумраке. — «Когда наследник старшего дома Певерелл - Морнингстар  достигнет полного магического совершеннолетия семнадцати лет  он вступит в нерасторжимый брачный союз с наследницей дома Слизерин-Винчестер. Союз, призванный объединить Дары Смерти и Змеиную Кровь, дабы хранить равновесие меж миром живых и миром мертвых». Вики смотрела на свиток, и в ее голове билась одна мысль: «Этого не может быть. Это какая-то хуйня. Меня продали, как племенную кобылу?» Ее голубые глаза метнулись к Люциферу. — Ты знал? Ты, блядь, знал и молчал?— прошипела она.  Люцифер медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как надгробная плита. — Догадывался, но точных сроков не знал. Думал, у меня есть еще пара лет, прежде чем меня прикуют цепью к маленькой злобной фурии.— произнес он низким, вибрирующим голосом.  — Ах ты, ублюдок! Прикуют? К маленькой злобной фурии? Да я скорее трахнусь с троллем, чем выйду за тебя!— Вики сделала шаг к нему, сжав кулаки. Ее патронус-львица внутри рычал, требуя крови.  — О, не сомневаюсь. У тебя как раз и рост подходящий, чтобы достать до его члена.— оскалился Люцифер, и его клыки блеснули в лунном свете. Гарри встал между ними. — Хватит! Договор заключен на крови. Вы не можете его разорвать. Не можете обойти. Если вы не... консумируете союз в течение месяца после совершеннолетия Люцифера, вы оба умрете. Медленно. Твоя кровь, Вики, вытечет из тебя, как из проколотого бурдюка. А твоя, Люцифер, обратится в лед в жилах. Я читал описания. Это не та смерть, которую я пожелал бы врагу— рявкнул он, и от его голоса пламя в камине взметнулось вверх. В комнате повисла звенящая тишина. Вики смотрела на свои руки. Они дрожали. Она, наследница Винчестеров, мастер кровной магии, чувствовала себя загнанной в угол. Она медленно подняла взгляд на Люцифера. Он смотрел на нее. Впервые в его глазах не было насмешки. Там было что-то древнее, голодное и... обреченное. — Через месяц, — прошептала она.  Люцифер сделал шаг к ней. Она не отступила. Он наклонился, и его дыхание обожгло ее ухо. Запах Tom Ford Fabulous и леса окутал ее, как саван. — Не волнуйся, маленькая змейка. Когда придет время, ты не просто кончишь. Ты разрушишься подо мной на атомы. И это будет единственный раз, когда я позволю тебе умереть.— прошептал он, и его голос вибрировал глубоко в его груди. Он выпрямился, бросил холодный взгляд на крестного и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета, оставив Вики стоять с колотящимся сердцем, мокрыми трусиками и желанием то ли убить его, то ли разорвать на нем одежду прямо сейчас. Гарри вздохнул и подошел к крестнице, положив руку ей на плечо. — Я знаю, это тяжело. Но... может, это не так уж и плохо? Вики резко стряхнула его руку. — Не плохо? Он меня ненавидит. А я ненавижу его. Северус, наблюдавший эту сцену с непроницаемым лицом, тихо произнес: — Ненависть и любовь, мисс Винчестер, часто ходят рука об руку. Особенно когда на кону стоит кровь. А теперь идите. И постарайтесь не убить друг друга до утра. Вики вылетела из кабинета, идя по коридору так быстро, что каблуки высекали искры из каменного пола. В голове билась мысль: Месяц. У меня есть месяц, чтобы решить, как жить с этим проклятым, невыносимым, божественно пахнущим ублюдком. И как, черт возьми, уцелеть, когда он наконец прикоснется ко мне не в насмешку, а по-настоящему. Крыло Слизерина встретило ее тишиной и прохладой. Подземелья здесь были не сырыми казематами, а роскошными апартаментами. Гостиная с высокими сводчатыми потолками, зеленым бархатом, серебряными светильниками в виде змей и огромными окнами, выходящими прямо в черные воды озера. Гигантский кальмар проплыл мимо, задев щупальцем стекло, словно приветствуя. Вики подошла к своему дивану у камина и рухнула на него. Дарси, ее мей-кун, тут же запрыгнула на колени, урча, как маленький мотор. С другого конца гостиной, из кресла с высокой спинкой, на нее смотрел Ввикан, кот Люцифера. Его ртутные глаза светились в полумраке. Сам Люцифер стоял у окна, глядя в темную воду. Он не обернулся. — Нам нужно поговорить, — сказала Вики, и ее голос прозвучал хрипло. — О чем? О том, как мы трахнемся через месяц и, возможно, сдохнем, если у нас не получится?— его голос был пустым.  — О том, как мы будем жить после. Если я должна стать твоей женой, Морнингстар, ты будешь относиться ко мне с уважением. Иначе я превращу твою жизнь в ад еще до того, как договор убьет нас.— отрезала она.  Он медленно повернулся. Его лицо было в тени, но она видела, как дернулся кадык, когда он сглотнул. — Уважение, Винчестер? Я смотрю на тебя с первого курса. Ты единственная, кто не боится смотреть в ответ. Ты единственная, чей запах я чую за милю и чей голос заставляет мою кровь двигаться быстрее. Думаешь, это не уважение? Это, блядь, одержимость. И я ненавижу себя за это.— он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.  Он пошел к выходу из гостиной, в сторону спален. У двери остановился. — У тебя есть месяц, чтобы привыкнуть к мысли, что ты — моя. А у меня есть месяц, чтобы научиться не ломать то, что мне дорого. Спокойной ночи, жена. Он исчез в темноте коридора, оставив Вики одну, с бешено колотящимся сердцем и полным хаосом в душе. Дарси мурлыкала, Ввикан смотрел ей вслед немигающим взглядом. Где-то в глубине озера проплыла тень гигантского кальмара, а за окнами гостиной Слизерина, в зеленоватой воде, отражался свет луны — холодный, равнодушный, вечный.