То, о чём молчат

      Кристин замерла. Она не сразу поняла смысл услышанного. Киста… Операция… Эти слова словно застряли у неё в голове, снова и снова повторяясь. Она медленно перевела взгляд на окно. За стеклом всё было слишком спокойным. Птицы продолжали щебетать, ветер качал деревья, а солнечный свет всё так же ложился на подоконник. Как будто ничего страшного не произошло. Кристин медленно села ближе к окну и подтянула ноги к груди, а затем опустила взгляд на свои руки. Ей вдруг стало страшно. Не из-за всяких заумных слов. Не из-за операции. А из-за одной ужасной мысли, которая внезапно появилась в голове. Если с ним что-то случится, она снова останется одна. Она не переживёт этого. Просто не сможет. Ей было страшно за Феликса. Ведь он только вернулся в этот жестокий мир. Они встретились, и, казалось, должны были жить долго и счастливо, как в этих слащавых сказках. Но жизнь — не сказка. Она бывает жестокой и хладнокровной. Кристин ненавидела себя за то, что после всего, что с ней произошло, она всё ещё пыталась найти в этой никчёмной жизни хоть что-то хорошее. И этим хорошим был он. Был Феликс. Если с ним что-то случится, она останется по-настоящему одна. Без его дурацких шуток. Без постоянных подколов. Без его вечного присутствия рядом. И от этой мысли внутри стало так холодно, что Кристин невольно обхватила себя руками ещё сильнее. Она только начала привыкать к тому, что он рядом. Только начала чувствовать себя чуть менее одинокой. И теперь ей было страшно это потерять. Кристин тяжело сглотнула и опустила взгляд. Она не скажет ему, что всё знает. Если он сам захочет, то всё расскажет. В груди у неё неприятно ныло. Она хотела дождаться его и сразу спросить обо всём. Сразу накричать, если он промолчит. Или наоборот… просто обнять его. Но не могла понять, что из этого хотелось сильнее. Когда Феликс вернулся, за окном уже начинало темнеть. Кристин всё это время почти не двигалась. Она то сидела на его кровати, глядя в окно, то опускала голову в руки, пытаясь успокоить дыхание. А если… Если он умрёт? Мысли путались, становились громче и тяжелее. Слова врачей никак не выходили из головы. Дверь палаты открылась. Феликс зашёл внутрь, устало захлопнув её за собой. — Ненавижу больничные коридоры, — пробормотал он, стягивая с себя кофту. Кинув её в угол, он плюхнулся на свою постель в больничной одежде. Кристин молча посмотрела на него. Он выглядел очень уставшим. Лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени. Но, заметив её взгляд, он тут же усмехнулся. — Что? — Ничего. — Когда ты так на меня смотришь, ты меня пугаешь, — он неуверенно улыбнулся. — Как прошло обследование? Что-то сказали? Феликс нахмурился. — Всё как обычно, ничего нового. Тебе нужно что-то конкретное? — Ничего. — Точно? – слегка нахмурившись переспросил он. — Это я у тебя должна спрашивать. Феликс несколько секунд просто смотрел на неё, потом тяжело выдохнул и сел рядом. — Господи, Кристин... – он устало протёр лицо ладонями – Ладно, если ты решила сегодня поиграть роль девочки-загадки, то я тебе мешать не буду. Он потянулся к бутылке воды на тумбочке, но внезапно замер. Кристин заметила, как он чуть зажмурился. — Что такое? — Ничего. Он быстро отвёл руку и провёл ладонью по виску. — Голова? Феликс усмехнулся, хотя улыбка вышла натянутой. — Пустяки. Кристин сжала пальцы в кулак. — Тебе не обязательно делать вид, что всё хорошо, ты же понимаешь это? Феликс посмотрел на неё, слегка улыбнувшись. — А я и не делаю. Кристин едва заметно усмехнулась. — Врёшь. На секунду между ними повисла тишина. — Даже если и вру, — тихо сказал он, — тебе-то что? Эти слова задели её сильнее, чем должны были. — Я просто беспокоюсь за тебя, я-.. — Что в цирке, что здесь – ничего не меняется. Сколько раз мне повторять, что я не нуждаюсь в твоём беспокойстве? Она отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается. Феликс молча встал с постели и прошёл между ней и окном, направляясь к двери. Кристин стиснула зубы. — Не уходи. Феликс остановился у двери. Его рука легла на ручку, но он не сразу её нажал. На секунду повисла тишина. А потом, уже стоя на пороге, он тихо, почти неслышно пробормотал: — Хватит делать вид, что тебе не всё равно на меня. Дверь закрылась. Кристин осталась одна. Она всё так же тихо сидела у окна, не двигаясь. Только теперь тишина в комнате стала какой-то другой. Тяжёлой и давящей.