Глава 8 Хохочущий Гроб

Грубое, ржавое, отравленное лезвие вошло мне прямо в центр груди. Оно с тошнотворным хрустом пробило мой новенький, еще не успевший толком запылиться, идеально красный плащ. Ударная волна была такой силы, что меня оторвало от земли, отбросило назад, и я с глухим стуком приложился затылком о холодный камень надгробия, медленно сползая по нему в густую, мокрую кладбищенскую траву. Моя зеленая полоса здоровья, отравленная ядом высшего грейда, рухнула в черную бездну. До абсолютного нуля. — УЦУРО!!! — истошно, срывающимся от ужаса голосом закричала Асуна, вскакивая на ноги. Кирито выхватил свой черный меч, его глаза расширились от первобытного, парализующего шока. Только что, прямо на их глазах, из ниоткуда, за секунду убили троих человек. Безо всяких предупреждений. Я сидел на холодной земле, прислонившись спиной к могильному камню. Из моей груди торчала уродливая рукоять ржавого тесака. Моя шкала здоровья показывала идеальный ноль. Я должен был умереть. Я должен был распасться на такие же синие осколки, как и эти двое идиотов на поляне. Но я, разумеется, никуда не исчез. Однако прямо сейчас на меня смотрели десятки глаз из темноты. Если я просто встану с торчащим в сердце ножом и нулевым здоровьем, они поймут, что правила этого мира на меня не действуют. И тогда они не просто попытаются меня убить. Они свяжут меня, утащат в глубокую пещеру и замуруют там на годы. Смерть — это ерунда. А вот провести остаток игры в кромешной тьме без возможности пошевелиться — это мой худший кошмар. Нужно было срочно играть роль. Роль невероятного, безумного везунчика. Я тяжело, с искренней досадой вздохнул, симулируя предсмертный хрип. Мои пальцы, нарочито дрожа от "слабости", нащупали в инвентаре зелье исцеления, купленное в Мартеле. Я медленно, превозмогая "паралич", поднес его к губам, зубами выдернул пробку и влил в себя противную липкую жидкость. Яркая зеленая вспышка озарила мрачное кладбище. Моя шкала здоровья снова радостно поползла вверх, заполняясь до краев. Для всех присутствующих это выглядело как величайший, невозможный трюк: я якобы успел выпить зелье в самую последнюю долю секунды, на микроскопическом стыке между жизнью и смертью. Я схватился обеими руками за рукоять тесака, торчащего из моей груди, уперся ногой в землю и с мерзким, влажным чавкающим звуком выдернул его из своего тела. Одежда моментально срослась, оставив лишь здоровенную, рваную дыру на плаще. Я отбросил тесак в сторону. Он со звоном ударился о соседнее надгробие. Я медленно поднялся на ноги, отряхивая штаны от кладбищенской пыли. А затем опустил взгляд на свою грудь. — Да вы, мать вашу, издеваетесь?! — завопил я на всё кладбище, мой голос был полон такой искренней, неподдельной обиды и злости, что Кирито и Асуна, приготовившиеся к бою, остолбенели. — Я его только час назад купил! Идеальный красный цвет! Ни одной зацепки! Вы знаете, сколько нервов я потратил, выбивая из этого жмота деньги?! Я с яростью потряс продырявленной тканью, глядя прямо в кромешную темноту склепа, откуда прилетели клинки. — Ироды! У вас вообще есть хоть капля чувства стиля?! Я теперь похож на чертов дуршлаг! Из густой тени склепа послышался тихий, шелестящий, абсолютно больной смешок. — Красной Шапочке не идет быть целой. Красной Шапочке суждено оказаться в гробу. На бледный лунный свет медленно, чеканя каждый шаг, вышли фигуры в масках-черепах. С кроваво-красными курсорами. В центре стоял высокий мужчина в темном, потертом плаще. У него не было маски, но нижнюю часть его лица скрывал глубокий капюшон, а в руках он играючи крутил огромный, зазубренный тесак. Лидер «Веселого Гроба». Самый опасный, самый отмороженный человек в Айнкраде. И он пришел сюда лично. Но вышел он не один. Рядом с ним, испуганно жмясь к плечам убийц, плелся мужчина в простом, неприметном сером плаще. Зеленый курсор над его головой сиротливо светился в кладбищенском тумане, дико контрастируя с алым цветом его спутников. Кирито потрясенно выдохнул, крепче сжимая рукоять меча: — Гримлок?.. Это ты? Муж Гризельды... Но почему ты с ними? Гримлок поднял голову, его лицо было бледным, искаженным смесью трусости и фанатичного безумия. Он посмотрел на прах Йолко и Кайнса, а затем перевел взгляд на дрожащего Шмитта. — Я... я должен был это закончить, Кирито, — хрипло, ломающимся голосом произнес он. — Они подобрались слишком близко. Они бы всё испортили... Гризельда... точнее, Юко. Она изменилась! В реальном мире она была идеальной, хрупкой, послушной женой. Мы никогда не ссорились! А здесь... в этом проклятом мире она взяла в руки меч. Она стала лидером. Она вела людей за собой, она сияла! Она больше не была моей послушной девочкой! Я просто хотел сохранить память о ней... чистой. О той хрупкой Юко, которую я когда-то любил. Я должен был убить её, пока она оставалась моей! Пока она не бросила меня! Асуна сделала шаг вперед, ее лицо исказилось от глубочайшего отвращения: — Ты... ты чудовище! Это была не любовь! Это была просто больная, эгоистичная жажда обладания! Я медленно опустил продырявленный плащ, тупо глядя на это серое ничтожество. Моя челюсть медленно, со скрипом поползла вниз. Я вытер рукавом пиксельную кровь с губы и шумно выдохнул. — Слушай, Гримлок, — негромко произнес я, и все взгляды мгновенно переключились на меня. — Я, конечно, видел много разного дерьма в своей жизни. Но ты... ты официально получаешь звание «Самого жалкого, ничтожного куска мусора за всю историю человечества». Гримлок вздрогнул, уставившись на меня. — Давай я переведу твой сопливый, пафосный бред на нормальный язык, — я саркастично загнул палец. — Твоя жена оказалась круче тебя в видеоигре. Пока ты трусливо дрожал в безопасной зоне и мочил штаны от страха, она взяла оружие, проявила характер и вела людей вперед. И твое крошечное, хрупкое мужское эго настолько треснуло от осознания собственной никчемности, что ты нанял банду красных маньяков, чтобы они перерезали ей глотку? И ты называешь это «сохранением чистой памяти»? Да ты не трагичный романтик, придурок. Ты просто ничтожество, которое не смогло пережить, что его женщина оказалась сильнее, смелее и лучше, чем он сам. ПоХ за спиной Гримлока вдруг замер, а затем разразился громким, искренним, до боли безумным хохотом. Он хлопал себя ладонью по бедру, едва не роняя свой огромный тесак. — Ха-ха-ха! Слышал, Гримлок?! — сквозь смех выдавил лидер убийц. — Даже этот шут в дырявом плаще видит тебя насквозь! Ну ты и жалкая дрянь. Но... контракт есть контракт. Мы прибрали твоих надоедливых дружков, а теперь... Внутри меня в этот момент всё сжалось от ледяного, трезвого осознания. Они пришли не за Шмиттом. Точнее, Шмитт и Гримлок со своим кольцом были просто удобным предлогом. Поводом. ПоХ пришел лично, притащив за собой целую толпу, потому что Гримлок рассказал им, что на кладбище явится «Пустой» вместе с Кирито и Асуной. ПоХ хотел уничтожить меня. Мой дерзкий троллинг на сороковом этаже, мои издевательства, моё хваленое бессмертие, которое они считали просто аномальным везением — я стал для них костью в горле. Я бросил вызов их авторитету. И теперь из-за моей дурацкой самоуверенности Кирито и Асуна оказались в смертельной ловушке. Я едва не угробил их. Если они погибнут здесь из-за того, что я решил поиграть в Красную Шапочку — я себе этого никогда не прощу. Даже на том свете. Нужно было говорить. Серьезно, жестко, но с той же наигранной, безумной уверенностью. Они должны верить, что я контролирую ситуацию, и что я просто самоуверенный псих. — Опять вы, — я брезгливо стряхнул невидимую пыль с плеча. Мой голос звучал твердо, хоть я и продолжал паясничать. — Серьезно? Вы так сильно обиделись на то, что я выбил зубы вашему пуделю на болотах пару часов назад, что решили притащить своего босса? У вас там что, места свободные появились, планы горят по захоронениям на конец квартала?! И вообще, что за дискриминация?! Почему в тех двоих полетело по одному тесаку, а в меня — тоже один?! Вам что, метательного оружия не хватило на мою скромную персонану?! Я требую уважения к моему статусу местной легенды! ПоХ остановился, глядя на меня со странным интересом. На его лице под капюшоном играла едва заметная ухмылка. — Твоя удача раздражает, Уцуро. ЗаЗа сказал, что ты невероятно везучий. Что ты всегда успеваешь выпить зелье в самую последнюю долю секунды, балансируя на грани смерти. Тебе просто невероятно повезло, что яд не убил тебя мгновенно. Он лениво перевел взгляд на дрожащего Шмитта и Гримлока. — Мы пришли сюда по наводке, чтобы закрыть дела этих двоих трусов. Но раз уж ты здесь... мы сначала упакуем тебя. Твоя удача когда-нибудь закончится. И тогда мы скормим тебя слизням. Из кустов и из-за надгробий бесшумно начали подниматься другие фигуры. Пять... десять... пятнадцать человек. Все в масках, все с красными курсорами. «Веселый Гроб» привел сюда целую армию. Мы были окружены плотным, смертоносным кольцом в зоне, где правила безопасности не работали. Кирито сделал шаг ко мне, прикрывая меня плечом, но его взгляд метался по сторонам. Он понимал: драться здесь со всеми — это самоубийство. Шмитт парализован страхом, Асуна истощена расследованием, а против нас — полтора десятка профессиональных убийц во главе с их безумным лидером. — Нам нужно уходить, — едва слышно прошептал Кирито одними губами. — Их слишком много. Мы не выстоим. — Согласен, папик, — так же тихо ответил я, крепко сжимая рукоять тесака. — Драка с толпой — не мой профиль. Я отвлеку их на себя, прорублю окно, а вы хватайте этого скулящего мешка с костями и бегите к безопасной зоне. Встретимся у ворот поселения. — Но ты... — Асуна попыталась возразить, но я прервал ее злым взглядом. — Бегите, я сказал! Моей удачи хватит на десятерых, забыли?! Я не стал ждать атаки. Защищаться против толпы — верная смерть. Нужно было ломать их строй. Я рванулся в сторону группы из пяти убийц, которые стояли ближе всего к скулящему Шмитту, готовясь добить его. Моя скорость была абсурдной. Я влетел в их строй, как пушечное ядро. Я не блокировал удары. Я просто подставлялся под них, смещаясь так, чтобы клинки проходили по касательной, оставляя лишь царапины, но не глубокие раны. Один из убийц вонзил свой меч прямо мне в живот. Я проигнорировал торчащее в кишках лезвие, поморщился от фантомной боли, схватил его за воротник и со всей дури вогнал Кинжал Жадности в его глазницу. ДЗЫНЬ! Громкий звук разорвал ночь. Несколько золотых монет ударил в лицо стоящему рядом ПК-шнику, ослепив его. Убитый мной маньяк закричал, отпуская меч, его шкала здоровья таяла на глазах. — Кирито! Бегите! — заорал я, не выдергивая чужой меч из своего живота, а просто поворачиваясь вместе с ним и разрубая тяжелым тесаком ключицу второму убийце. При этом я картинно, свободной рукой вытащил из кармана лечебный кристалл и с громким треском раздавил его. Зеленая вспышка окутала меня, подтверждая мою "чудовищную удачу" перед лицом врагов. Мой абсолютно безумный стиль боя, игнорирующий любую защиту и инстинкт самосохранения, сломал их координацию в первые же секунды. Красные игроки привыкли, что их жертвы боятся. Они совершенно не привыкли к тому, что жертва сама добровольно насаживается на клинок, лишь бы подобраться поближе и вспороть тебе горло, попутно высасывая из тебя ресурсы. Они думали, что я просто сумасшедший везунчик, который надеется успеть выпить лечилку... В этом они частично правы.. Кирито очнулся первым. Он схватил обмякшего Шмитта за шиворот, взвалил его на плечо, Асуна пинком под зад погнала перепуганного Гримлока перед собой, и они рванулись вперед, пробивая дорогу своим оружием сквозь опешивших убийц. Ее рапира превратилась в серебряную, невидимую глазу молнию, пробивая бреши в защите ПК-шников. — За ними! Не дайте уйти! — взревела толпа, бросаясь в погоню. Но я перегородил им дорогу. Я вытащил из-за спины свою тяжелую дубовую балалайку, укрепленную демонической костью, и со всей силы обрушил ее на череп ближайшего преследователя. БОНК! Парень улетел в кусты, а я, развернувшись, швырнул под ноги ПоХу тяжелый болотный камень, заставив его споткнуться. — Красная Шапочка сегодня не в настроении! — крикнул я, разворачиваясь и бросаясь бежать вслед за Кирито и Асуной. Началась безумная, изматывающая погоня сквозь туманный лабиринт надгробий и старых деревьев девятнадцатого этажа. «Веселый Гроб» гнался за нами по пятам. В темноте свистели метательные ножи и ядовитые дротики. Один из них укусил меня в плечо, заставив мою фальшивую шкалу здоровья мигнуть красным. Я на бегу картинно выхватил еще одну склянку и шумно выпил ее, продолжая симулировать "безумные рефлексы везунчика". — Быстрее! — тяжело дыша, кричал Кирито впереди. Он тащил на себе тяжелого Шмитта, и его скорость стремительно падала. Асуна бежала рядом, прикрывая его спину от летящих ножей и подгоняя спотыкающегося Гримлока. Впереди наконец-то замаячили спасительные синие огни — граница безопасной зоны ближайшего поселения. Оставалось всего пятьдесят метров. Сзади раздался торжествующий крик. Один из убийц, самый быстрый, настиг меня. Его клинок пошел по дуге, целясь мне в шею. Я не стал уклоняться. Я просто подставил руку, принимая удар на предплечье, и в упор ударил его тяжелым тесаком в грудь, отбрасывая назад. При этом я издал громкий, драматичный стон боли, схватился за рану и, шатаясь, ввалился вслед за Кирито и Асуной прямо за черту безопасной зоны. ВШУХ Системный барьер сработал мгновенно. ПоХ и оставшиеся убийцы резко затормозили в паре метров от границы города. Их маски-черепа тускло светились в тумане. ПоХ медленно опустил свой огромный тесак. Его капюшон скрывал лицо, но я буквально кожей чувствовал его бешеный, ядовитый взгляд. — Твоя удача когда-нибудь закончится, Пустой, — тихо, но отчетливо произнес лидер убийц сквозь туман. — И когда этот день настанет... мы будем ждать. Они медленно растворились в серой дымке кладбищенского тумана, словно их никогда и не было. В повисшей тишине безопасной зоны слышалось только наше тяжелое, прерывистое дыхание. Шмитт без чувств валялся на каменной мостовой. Гримлок сжался в комок, тихо скуля в углу. Кирито сидел на коленях, тяжело опираясь на свой меч. Асуна сползла по стене какого-то дома, пряча лицо в ладонях. Ее плечи мелко дрожали от пережитого ужаса и шока. Я со натренированным стоном повалился на землю, раскинув руки в стороны, и уставился в темное искусственное небо этажа. — Ну и денек... — прохрипел я, чувствуя, как фантомная усталость сковывает тело. Кирито медленно поднял голову. Он смотрел на меня со странной смесью ужаса, непонимания и мрачного восхищения. — Уцуро... как ты это делаешь? — тихо, дрожащим от напряжения голосом спросил Черный Мечник. — В тебя попали раз двадцать. Тебя пронзили мечом. Тебя отравили ядом высшего грейда. Как ты умудряешься каждый раз выживать на одной единице здоровья? Твои тайминги с зелиями... это просто безумие. Ты самый везучий и ненормальный ублюдок на этом сервере. Я тихо, устало усмехнулся, закрывая глаза. Иллюзия сработала идеально. Они все верили в мою "невероятную удачу". — Чистый талант, мой друг, и очень, очень толстый слой пофигизма, — я скривился, по очереди выдергивая из своего тела застрявшие обломки чужих метательных ножей и брезгливо бросая их на камни. Полигоны послушно заращивали мои раны, не оставляя шрамов. — К тому же, я был очень зол. Ярость — отличный стимулятор. А удача... ну, я просто очень не хочу умирать. Я подобрал с земли оторванный, грязный кусок своего красного плаща. Он был безнадежно, тотально испорчен. — Вы только посмотрите на это дерьмо, — я горестно и искренне вздохнул, показывая им эту дырявую половую тряпку. — Я выгляжу как бездомный, которого пожевала стая бешеных собак. Зефирка меня просто на смех поднимет. Она мне этот плащ до конца жизни припоминать будет. И ты, папик, купишь мне еще один. Это даже не обсуждается. Асуна медленно, пошатываясь, подошла к нам. Ее глаза были полны слез, когда она посмотрела в сторону лабиринта, где только что глупо и бессмысленно погибли. — Мы не смогли их спасти... — прошептала она, сжимая кулаки. — Они устроили весь этот спектакль, заставили нас волноваться, подвергли всех опасности, но в итоге... их убили по-настоящему. И мы ничего не сделали. Это так несправедливо . Я равнодушно пожал плечами, вытирая лезвие тесака о штанину и пряча его за пояс. — В этом мире нет справедливости, Асуна. Есть только те, кто успел ударить первым, и те, кто слишком долго читал пафосные, сопливые монологи на открытой, простреливаемой местности. Эти двое заигрались в сыщиков, играли с огнем и решили покурить на бочке с порохом. Естественный отбор в действии. Я не нянька для идиотов. Кирито сжал челюсти, глядя на меня со злостью. — Не говори так, Уцуро! Они просто хотели узнать правду о смерти своего друга! — И они ее узнали. Правда в том, что в Айнкраде нельзя расслабляться ни на секунду, даже когда играешь в привидение, — я повернулся к ним спиной, направляясь в сторону безопасной зоны, бросив валяющегося Шмитта и Гримлока. — Ладно, великие детективы. Дело официально закрыто. Трупы настоящие, преступники сбежали, тайна раскрыта. Вот возьмёте этого как соучастника безумно повернутого на чистоте памяти. А мне нужно в кузницу к Лизбет. И не забывай, принцесса. Я обернулся и хитро, по-акульи улыбнулся Асуне. — Моя теория оказалась верной от и до. Инсценировка была. Так что с тебя всё еще причитается одно желание. И после того, как мне испортили шмотки, я придумаю что-нибудь по-настоящему особенное. Асуна побледнела как смерть, а Кирито снова закрыл лицо руками, тихо застонав от осознания того, во что они ввязались. Дешевая драма была убита. Жизни главных героев спасены. А я... я просто пошел дальше, тихо матерясь из-за дырок на плаще и предвкушая, как буду выносить мозги Лизбет, требуя починить неремонтопригодное. Но стоило мне завернуть за угол ближайшего каменного дома и полностью скрыться из их поля зрения, как эта маска беззаботности осыпалась с меня, словно сухая штукатурка. Ноги, до этого послушно несшие меня вперед, внезапно стали ватными. Колени подогнулись, и я тяжело прислонился спиной к холодной стене, медленно сползая по ней вниз, прямо в дорожную пыль какого-то глухого, темного переулка. Меня трясло. Крупной, неконтролируемой дрожью, от которой зубы бились друг о друга с противным стуком. Я сжал кулаки так, что ногти до крови впились в ладони, но это никак не помогало унять эту волну. Это была не боль от ударов и не действие яда — система давно вывела все токсины из моего аватара. Это была паника. Чистая, дистиллированная паника мертвеца, который впервые за долгое время осознал, что его глупая самоуверенность чуть не стерла в порошок жизни живых людей. Они пришли за мной. ПоХ пришел лично, притащив за собой целую карательную роту профессиональных убийц, потому что мой дерзкий троллинг и издевательства сделали меня главной костью в горле «Веселого Гроба». Я стал для них личным вызовом. Шмитт и Грисельда были лишь удобным поводом. ПоХ хотел уничтожить Пустого. Я ведь мертв. Мое физическое тело давно остыло, мне терять нечего. Если бы они меня поймали, связали и замуровали в какой-нибудь пещере — что ж, это был бы мой личный ад, заслуженная награда за глупость. Я бы пережил это. Но Кирито? Асуна? Они — те, кто держит этот мир на своих плечах. Они — единственная надежда десяти тысяч человек на то, чтобы однажды вернуться домой, снять эти проклятые шлемы и обнять своих близких. Если бы они погибли на этом чертовом кладбище... Если бы я из-за своей дурацкой игры в Красную Шапочку подставил их под ножи ПоХа, и они рассыпались на пиксели прямо здесь... Из-за меня весь Айнкрад превратился бы в одну гигантскую, братскую могилу. Никто никогда не прошел бы сотый этаж. И Сачи, и ребята из «Черных Кошек», которых я с таким трудом вытащил из ловушки, и вечно ворчащая Лизбет у своей наковальни — все они остались бы здесь навечно. Медленно сходить с ума в этой клетке, пока сервер окончательно не заглохнет. Я едва не угробил их всех. Своими собственными руками. Просто потому, что почувствовал себя бессмертным богом, которому законы этого мира не писаны. Потому что забыл, что у них, в отличие от меня, есть будущее. Горло снова сжало тем самым знакомым, ужасным спазмом. Я задохнулся, отчаянно хватая ртом воздух, словно опять оказался на полу своей квартиры, безуспешно пытаясь протолкнуть в легкие хоть каплю кислорода. Это было лишь фантомное воспоминание, но оно душило меня по-настоящему, сдавливая грудную клетку стальными тисками. Я обхватил голову руками, утыкаясь лбом в колени. В темноте переулка не было слышно ничего, кроме моего хриплого, судорожного дыхания и тихого шороха осыпающейся с плаща грязи. Больше никакого легкого шоу. Я должен быть в сто раз аккуратнее. Я не имею права рисковать их жизнями только потому, что у меня самого будущего нет. Моя свобода не должна стоить им жизни. Я сидел в пыли под холодным небом девятнадцатого этажа еще очень долго, пытался унять дрожь в руках, прежде чем смог наконец подняться, натянуть капюшон пониже и сделать первый шаг к телепорту.