3.Мирослава

Мира убрала телефон в карман пуховика. На душе было легко. За окном уже виднелись огни вокзала, народ в вагоне начал подтягиваться к выходу, доставая сумки и накидывая куртки. Она тоже поднялась, поправила лямку на плече и потянулась к верхней полке за вещами. --- Перрон встретил ее ледяным ветром, который тут же полез за шиворот. Мира натянула капюшон, прижимая сумку к себе, и зашагала к выходу с вокзала. До общежития было около пятнадцати минут быстрым шагом, но с сумкой и по гололеду — все двадцать. Хорошо, что мама настояла на термобелье — в прошлом году она пыталась геройствовать в одних джинсах и потом отогревалась чаем целый вечер. Едва она переступила порог, из тамбура показался Женя. В расстегнутой куртке, с растрепанными ветром светлыми волосами, он держал в руке дымящуюся сигарету, но, увидев ее, тут же затушил о ближайшую урну. — О, Мира! А я смотрю — ты, думаю, ну точно она, кто еще так с сумкой мучается, — он подхватил у нее багаж , даже не спросив. — Тяжелая, черт. Ты что там, кирпичи везла? — Книги, умник— она стянула капюшон, и волосы снова встали дыбом. — Как выгляжу? — Как после ядерной зимы, — усмехнулся Женя, оглядывая ее. — Иди, там Дианка твоя приехала, полчаса назад ворвалась. Вещи разбирает. — Да ладно? Я думала, что завтра приедет. — Ну, видимо, соскучилась по твоим рассказам о маминых пельменях, — он подхватил сумку поудобнее и кивнул в сторону лестницы. — Пошли, я провожу. Общежитие встретило привычным запахом — смесью борща, стирального порошка и чего-то неуловимо казенного. На лестнице было шумно: кто-то тащил вверх системный блок, из открытой двери на втором этаже гремела музыка. Жизнь возвращалась. — Трофимов завтра с первой, — напомнил Женя, перешагивая через чью-то сумку на площадке. — Я в девять зайду? Или сразу на пару? — Кстати, ты мне должен отчет: каникулы как прошли? Родители не доставали? Женя помрачнел ровно на секунду, но тут же натянул привычную усмешку. — Да нормально. Маман, как обычно: «Женечка, а когда ты нам внуков подаришь?» Я такой: «Мамуль, дай сначала институт закончить». Она не унимается, но я держусь, — он понизил голос до шепота. — Главное, что про... ну, ты поняла, — она не знает. И не узнает, если я сам не скажу. — Не скажешь, — уверенно кивнула Мира. — Ты трус, каких мало. — Спасибо, подруга, поддержала, — фыркнул Женя, но без обиды. Они остановились у знакомой двери с облупившейся краской. Комната номер 43. Женя поставил сумку на пол и, вместо того чтобы уйти, прислонился плечом к косяку. — Ну,завтра в восемь? — В восемь. Если я не выйду — стучи. Громко. — Слушаюсь, — он козырнул и уже собрался уходить, но на полпути обернулся. — О, Слав! Рукопожатие-то мы по телефону сделали, а по-нормальному? Мира закатила глаза, но улыбнулась. Они синхронно подняли руки: хлопок, мизинцы, щелчок большими, финальный «бамп» кулаками. — Теперь точно все, — сказал Женя и, насвистывая что-то из «Агаты Кристи», двинулся к лестнице. Мира толкнула дверь. В комнате было тепло — батареи наконец-то работали как надо. Диана сидела на своей кровати, скрестив ноги, и смотрела в телефон. Ее светло-каштановые волосы были стянуты в привычный низкий хвост, а рядом на стуле уже висела новая сумка — кожаная, темно-бордовая, которую Мира заметила сразу. Соседка могла забыть надеть шапку в минус двадцать, но сумку выбирала тщательно. — О, явилась! — Диана отложила телефон и улыбнулась, сверкнув зеленовато-карими глазами. — А я только что приехала. Думала, еще успею разобраться до тебя. — Женя сказал, — Мира скинула пуховик на свободный стул и с облегчением выдохнула. — Ты же говорила, что завтра. Диана зевнула, прикрыв рот ладонью, и потянулась так, что хрустнули позвонки. — Ну, мать раньше отправила, сказала: «Вали уже, а то я от тебя устала», — рассмеялась она, но смех вышел сонным, каким-то замедленным. — Устала, представляешь? Это я от нее устала, если честно. Две недели дома — это перебор. Все-то она про меня знает. Она сползла с кровати, но движения были вялыми, будто каждое давалось через силу. Подошла к своей сумке, задумчиво наклонила голову, пару раз моргнула медленно-медленно и начала в ней копаться. — Слушай, ты мой повербанк не видела? — голос у нее был слегка приглушенный, сонный. — Я его еще перед каникулами куда-то... Она замолчала на полуслове, застыла с рукой в сумке и снова зевнула, на этот раз громко, ничуть не стесняясь. — Спать хочу, — констатировала она очевидное, потерев глаза. — А еще этот повербанк найти. Вечно я их теряю... — В твоей серой сумке смотрела? Та, с которой ты на экзамен ходила. — Ой, точно! — Диана нырнула в шкаф, вытащила оттуда другую сумку и принялась в ней рыться. — А, нет, здесь только зарядка и какая-то жвачка. Ладно, потом найду. У меня вечно эти поиски... — Может, в кармане куртки? — подсказала Мира, разбирая свои вещи. — В кармане? — Диана замерла, потом хлопнула себя по лбу. — Точно! Я же его в машине в карман сунула, когда телефон заряжала! — она метнулась к вешалке, достала из кармана пуховика повербанк и победно потрясла им. — Гений! Ты бы следователем была, Слав. — Ага, следователем по потерянным вещам, — усмехнулась Мира, раскладывая на полке стопку футболок. Диана устроилась обратно на кровати, поджав под себя ноги. — Ну что, как дома? — спросила Диана, кивая на собранные вещи. — Мама как? Все так же командует? — А кто бы сомневался, — Мира вздохнула, садясь на свою кровать напротив. — Провожала, как в последний путь. Сестра денег подкинула, Костя молчал. — А твой Женька тебя встретил? Я видела в окно, как он курил на крыльце, кого-то ждал. — Встретил. Сумку донес. Обещал завтра в восемь разбудить, чтобы к Трофимову не опоздать. Мира закончила разбирать вещи и с наслаждением рухнула на свою кровать, глядя в потолок. Над ней все так же тянулась знакомая трещина, на подоконнике стоял засохший кактус, который они обе забыли полить перед отъездом, а на стене напротив висело их общее зеркало, в котором сейчас отражался разобранный Дианин чемодан. — Ну что, — сказала Мира, поворачивая голову к соседке, — второе полугодие, третий курс. Готовься. Диана зевнула, прикрывая рот ладонью, и лениво потянулась, как кошка, которую только что разбудили. — Всегда готова, — отозвалась она уже сонным голосом, даже не открывая глаз. Говорила она медленно, с долгими паузами между словами, словно каждое давалось ей с трудом. — Только сначала отосплюсь. И, может быть, найду наконец ту свою шапку, которую потеряла еще в декабре... Она не договорила — очередной зевок прервал ее на полуслове. Диана откинулась на подушку, прикрыла глаза и, кажется, уже через секунду начала проваливаться в сон, даже не сняв хвост, который так и остался съехавшим набок. Мира улыбнулась, глядя на соседку. Та уже почти не двигалась, дыхание становилось ровным и глубоким. Похоже, разговоры на сегодня закончены. Мира потянулась за телефоном. На экране высветилось сообщение от Жени: «Ну чё, живая? Не замерзла? Завтра в 8 жду у выхода. Споки ночи». Она набрала в ответ: «Живая. Дианка уже вещи потеряла. Жди завтра.» Ответ пришел через минуту: «Как обычно.Споки». За окном мороз рисовал на стекле причудливые узоры, в коридоре кто-то громко смеялся, а в комнате пахло Дианиными духами и чуть-чуть — домашним супом, который Мира везла из дома. Второе полугодие началось.