Часть 1

Меня зовут Сиена Уайт. Когда мне было восемь лет, мы с родителями пересекли границу США через Мексику. Я плохо помню сам момент перехода, в памяти остались только обрывки: ночная дорога, горячий сухой ветер, запах пыли и напряжённые лица взрослых. Мы шли почти молча, а мама всё время крепко держала меня за руку, будто боялась, что я исчезну, если отпустит. Тогда я ещё не понимала, почему родители постоянно оглядываются назад и почему мы должны идти только ночью. Позже я узнала слова «иммигранты» и «нелегально». Первые годы в Америке были тяжёлыми. Мы жили в маленькой квартире вместе с другой семьёй, родители работали почти без выходных, иногда по две смены подряд, и всё равно денег едва хватало на еду и аренду. Но они никогда не жаловались и всегда говорили мне одно и то же: что всё это ради моего будущего. Когда мне исполнилось семнадцать, я приняла решение вступить в армию США. Для многих это была служба или долг перед страной, но для меня это был шанс получить официальное разрешение остаться в Америке и перестать жить в постоянном страхе. Армия быстро научила меня, что выживают только те, кто умеет терпеть. Бесконечные тренировки, марш-броски, стрельба, тактика, недели без нормального сна — всё это ломало людей быстрее, чем они успевали привыкнуть к форме. Многие уходили ещё на первых этапах подготовки, но я не могла себе этого позволить. Я слишком хорошо помнила, через что прошли мои родители, чтобы просто сдаться. Со временем меня перевели в более серьёзные подразделения, а затем начался отбор в специальные силы. Это был настоящий ад: психологическое давление, испытания на выносливость, долгие переходы с полной экипировкой и задания, где инструкторы проверяли не только силу, но и способность принимать решения под стрессом. Но я прошла. Самым тяжёлым периодом службы стала командировка в Афганистан в 2018 году. Горячая точка оправдывала своё название: жара, пыль, постоянное напряжение и ощущение, что смерть может прийти в любую секунду. Однажды наш конвой попал под обстрел. Всё произошло слишком быстро — сначала мощный взрыв, потом автоматные очереди и крики по рации. Я едва успела пригнуться, когда что-то ударило меня прямо в лицо. Мир на секунду потемнел, а когда я пришла в себя, всё вокруг было размытым и залитым кровью. Позже врачи сказали, что мне повезло — осколок прошёл слишком близко к мозгу, но не задел его. Левый глаз спасти не удалось, и с тех пор на его месте остался только белёсый слепой зрачок и длинный шрам, проходящий через половину лица. Тогда я впервые всерьёз подумала, что моя карьера закончена, но армия решила иначе. Я продолжила службу, научилась заново ориентироваться в пространстве с одним глазом и постепенно вернулась в строй. Шрамы остались не только на лице — их было достаточно и на теле, чтобы напоминать о каждой операции. Годы шли, миссии сменяли друг друга, и со временем я поднялась по службе. В свой двадцать седьмой день рождения я получила звание полковника пятой группы специального назначения армии США. Если бы восьмилетняя девочка, которая когда-то переходила границу ночью, могла увидеть меня тогда, она бы просто не поверила. К 2026 году за плечами уже были десятки операций и репутация человека, который умеет доводить задания до конца. Именно поэтому меня отправили на очередную миссию в Иран вместе с моим отрядом. Мы действовали у берегов Персидского залива, и задача казалась стандартной: разведка, скрытое проникновение и устранение цели. Первые часы всё шло по плану, пока ситуация внезапно не изменилась. Враг появился слишком быстро и слишком точно, будто знал наше местоположение заранее. Засада. Кто-то слил данные о нашей операции. Взрывы прогремели почти одновременно, ударная волна сбила меня с ног, а в ушах зазвенела глухая тишина. Сквозь дым и огонь я увидела одного из своих напарников. Он подбежал ко мне, схватил за разгрузку и на секунду посмотрел прямо в глаза. «Живи!», — сказал он, прежде чем толкнуть меня с моста. Я даже не успела возразить. Холодная вода ударила по телу как камень, бронежилет потянул вниз, а лёгкие мгновенно наполнились огнём от нехватки воздуха. Я пыталась всплыть, но всё вокруг стало мутным и тяжёлым, а затем мир просто исчез. Когда я очнулась, первым, что я увидела, было небо. Удивительно чистое и яркое небо без дыма, без вертолётов, без вспышек взрывов. Я не видела такого уже много лет. Несколько секунд я просто лежала и смотрела вверх, пытаясь понять, жива ли я вообще. Но затем холод металла у горла быстро вернул меня в реальность. Рефлексы сработали раньше, чем мысли. Я повернула голову и увидела мужчину, стоящего надо мной. Он был высоким, со светлыми волосами и холодными голубыми глазами. На нём была странная форма: зелёный плащ, ремни и крепления, которые проходили по всему телу, а в руках он держал длинный клинок, направленный прямо на меня. Его взгляд был осторожным и напряжённым, как у солдата, готового атаковать в любую секунду. — Кто ты такая? — спросил он холодным голосом. — И что ты забыла за стенами? Я нахмурилась. За стенами? На каком языке он говорил… и почему я его понимала? Медленно поднявшись на локти, я огляделась вокруг. Это точно не было похоже ни на Иран, ни на какую-либо военную зону, где мне приходилось бывать раньше. Лес, странная тишина и человек в плаще с мечом — всё это выглядело настолько абсурдно, что на секунду мне показалось, будто я всё ещё без сознания. Я снова посмотрела на него и, чувствуя, как пульсирует шрам возле слепого глаза, хрипло произнесла: — Какие, к чёрту, стены… И где я вообще оказалась?