12…Ab homine usque ad sacerdotem

Я шла по сырой траве и земле босяком, но мои мысли были далеко. Я могла поклясться Святой Матерью, что видела Аластора без улыбки. Всего секунду, но точно видела. Это было… странно. Более того, ведь он тоже человек, разве нет? Странный, жутковатый, с живой тенью и такими же плохими шутками, как и у меня, но он человек. «Что с тобой не так? — Мой взгляд скользнул по плывшему рядом Тени. Он же мужского рода, да? — И, что ещё важнее, что ты задумал? Я ни на мгновенье не поверю, что ты заботишься обо мне просто так и постоянно спасаешь.»   Тень, похоже, заметил мой взгляд. Он сложил руки в каком-то молитвенном жесте перед грудью и слегка потряс, как ребенок, который пытался на что-то меня уговорить. Я не смогла сдержать улыбки, ведь всегда любила детей, даже если лет этому существу было за двадцать. Разум у него настолько детский, что я не могу обвинить его в преследовании, хотя иногда замечала что-то похожее через какое-то время после знакомства с Аластором. Если его Тень может существовать отдельно, то это все объясняет, кроме двух вопросов: он делает это сам или для него? И зачем?  — Не волнуйся, я не злюсь на твоего… хозяина. — Я не знала, как было бы правильнее назвать человека относительно его живой тени с отдельным разумом и совсем непохожим характером.   Тень закивал, наверно, он улыбался. На самом деле понимать его было весьма просто, раненые и больные, ношу которых я очищала от грехов и то передавали смысл хуже. Странно. Очень странно. Но по сравнению с ними, потому что это определенно они, а не единая сущность я чувствовала себя куда человечнее, чем обычно. Будто я была самым нормальным существом в этой троице. К тому же моя природа тоже играла роль, я испытывала сострадание ко всем, кто не пытался меня убить или чего хуже. Этот наверно не пытался.   Мысли вдруг вернулись к тому дню, когда на меня напали. Почему щит треснул? Это было из-за кого-то или из-за меня? Что не так с моей магией? Я подняла перед собой обе руки, золотой знак был таким же, как и раньше, а вот след от кандалов на запястье стал чернее и заметнее. Дело в этом? Во мне поселилось что-то темное? Или… оно просто проснулось?   Я мотнула головой. Невозможно. Я Люциус, Светорожденная. Во мне не может быть тьмы. Она точно чужая, и я уже знаю чья.  Вскоре мы подошли к городским воротам, Тень опустился на землю и закружил вокруг меня. Я не знала, что это значит, пока он не стал черным облаком и не подхватил меня, чтобы незаметно отнести обратно в комнату. Никто не заметил нашей небольшой выходки, я прислушалась, закрывая витраж: тихо. Отлично. Никому лучше вообще не знать о том, что я знакома с избранным Отца Отродий.   Утром меня разбудила Вэгги, она уже была в белом платье и с желтым плащом сверху - ритуальная одежда жрецов Святой Матери. Она помогла мне собраться, заметив мою сонливость, но ничего не спросила, за что я была ей безмерно благодарна. Через пару минут мы уже шли по длинному коридору вместе в одинаковой ритуальной одежде, только мой плащ был белым и на голове сверкала небольшая золотая диадема с хрусталем как знак чистоты и лидерства. Наставало время утренней молитвы, и мы шли через смежный коридор и сад к главному храму города. Вэгги аккуратно дернула меня за рукав, привлекая внимание. — Да? — Я слегка замедлилась, чтобы выслушать подругу. — Чарли, я должна кое-что сказать. — Мне не понравился её серьезный тон. Происшествие на поляне было замято, но вдруг она решила к нему вернуться? — Мы жрицы Святой Матери. Это великий долг. — Внимательный медовый глаз смотрел на меня непривычно холодно. — А долг всегда превыше всего. Всего.   Я чуть не споткнулась. Все это до жути меня беспокоило. — К чему ты, Вэгги?   Девушка покачала головой, зажмурив единственный глаз, будто хотела сдержать слезы: — Просто… когда прийдется выбирать между желаемым и долгом, выбери долг. Как… — Она запнулась, это был редкий момент слабости для нее — как я.   Мне захотелось обнять Вэгги, но та холодно выставила передо мной руку. До меня дошло. Но разве я могла быть… желаемым для нее? Как бы странно это ни было, я бы не осудила! Почему она такая?! Запястье зачесалось, но на этот раз почему-то сильнее и не только у кисти, а ещё немного выше. Я оттянула рукав, мои глаза расширились от страха: метка на правой руке стала больше. Невозможно! Это надо остановить!  Вэгги тоже посмотрела ошарашено и хотела взять мою руку в свои, но сдержалась, плотно поджав губы. Ну вот и всё? Мы же можем быть друзьями… Такова судьба всех жрецов? Такова… и моя судьба? Одиночество, холодное, как мраморный алтарь?  В зале я опустилась на колени перед фреской Великой Святой Матери, но с губ не лились молитвы. Мои черные глаза рассматривали фреску так детально, что начинала кружиться голова. Женщина с длинными светлыми волосами в белых одеждах, держащая на руках ягненка. Её голову сжимал терновый венец, по локонам и лбу текла алая кровь. Её глаза были закрыты, но мне почему-то казалось, что она смотрела прямо на меня, прямо в мою душу. Я не могла описать это чувство, но…   Несколько дней я проводила только дома и в храме, с Аластором мы так и не встретились. Я не находила времени, по уши занятая делами церкви. Отец решил, что мне пора готовиться самой управлять культом и шокировал меня до глубины души, так что расписание стало куда плотнее. Моя темная метка больше не росла, тогда я поняла: если сила его, то далеко от него ей нечем питаться. А питать её нельзя.