17…Ab inordinatio ad ordinem

 Я стоял на краю и смотрел вдаль, на рассвет. Светлячок нашла отличное место, чтобы стоять на утреннем солнце. Воздух вокруг постепенно становился теплее, трава колыхнулась от легкого ветерка и осталась бездвижной только на небольшом месте рядом со мной. Встававшее солнце резануло по глазам даже вопреки своей мягкости, но я продолжил стоять и смотреть. Странное чувство. Боль и… умиротворение. Как лечиться.   Сзади что-то хрустнуло. Мысли сработали за секунду: место тайное. Шарлотте уже достаточно того, что о нем знаю я. Значит, несу за него ту же ответственность и никого сюда не пущу. Но когда я обернулся, все планы рухнули как шалаш в детстве. У дерева стояла она. В той же серой накидке, так же натягивая капюшон на лоб, как в день нашей встречи. Она выглядела явно шокированной, но не недовольной. Я почувствовал что-то противное всего на секунду. Мерзкая вина перед тем, кого я понимаю лучше, чем хотел бы.   Но тут в мыслях всплыла наша последняя встреча. Она обещала, что прийдет вечером. И вот она наткнулась на меня уже к рассвету, причем очевидно случайно. Я недобро сузил глаза, продолжая улыбаться. Мало кто мог нарушить данное мне слово и не поплатиться. У Шарлотты, похоже, все внутри перевернулось от моего взгляда, но она тут же взяла себя в руки. Смелая. Или закаленная всей этой суровой жизнью.   Я выставил вперед руку и дернул на себя пальцем, намекая, чтобы она подошла. Я видел, каких усилий ей стоило не закатить глаза. Наверняка сейчас думает о том, какие сатанисты садисты. И почему к нам так привязалась эта фраза?   Чарли подошла уверенно и без тени страха. Необычно. Но я уже убеждался в том, что по какой-то причине она реагирует на меня неправильно. Она встала прямо на свое место у обрыва, которое я не смел занимать. Прямо сокращает дистанцию не смотря на возможность боли? Смело. Опять же слишком смело.   — Дорогуша, ты ведь знаешь, что я не люблю, когда меня заставляют ждать? — Я знал, что выгляжу спокойно, но внутри было как-то странно. Я сжал свои руки за спиной, чтобы не сделать что-то не то. Потому что мое желание стукнуть её по лбу росло с каждой секундой её слишком странного молчания.  — Я не смогла прийти. — Она ответила коротко, отчеканив каждое слово. Её рука сжалась в кулак. Я хотел спросить почему, но мой взгляд скользнул по этой руке и за что-то зацепился: из-под длинного рукава все ещё выглядывало нечто черное. Это нечто стало даже больше и крепче.   Я неожиданно даже для себя схватил её за руку и отдернул рукав, чтобы рассмотреть метку. Девушка вздрогнула от боли, но на этот раз слабее, чем раньше. Оказавшись достаточно близко, я почувствовал ещё кое-что странное: она пахла чем-то новым. Лесом, тьмой и чем-то ещё. Не своим и не моим. — Не смей. — Шарлотта дернула на себя руку и неожиданно дала мне щелчка в затылок. Я выпустил руку не от боли, а от неожиданности. На свете ещё существовал кто-то, кто мог мне так сделать?   Я не ответил, просто смотрел на нее слегка шокировано и не моргая. Шарлотта потерла руку, переводя взгляд с меня на запястье. По её глазам было видно «вот влипла» и «ты заслужил» одновременно. Что ж, я и правда заслужил. Думаю, мы квиты, раз она забыла о встрече, а я о её просьбе не трогать её. Хотя то был скорее приказ. Я выпрямился и посмотрел вдаль, лицо снова растянул оскал. Нет, её прокол больше, и я не упущу возможность на это надавить. Тем более она мне отомстила, я ей нет.  — Так что это за важные дела, из-за которых ты отложила встречу, не предупредив меня? — Если эта девчонка такая сострадательная, то тут я и надавлю — Знаешь, я ведь ждал.   Шарлотта молчала, тоже смотрела куда-то вдаль. Это напрягало. Обычно она не такая. В голове все складывалось в весьма… тревожную картину: реакция и исчезновение тени, лес, пропуск встречи и вот теперь она стояла тут, молчаливая, с частичкой чужой ауры. Только разве Тень её тогда не защитил? Или куда он пропадал? Моя тихая ярость была почти территориальной: ее кто-то трогал? И почему она не говорит кто?   — Шарло-о-отта… — Мой голос почти звенел. Да почему она молчит? Мои глаза сверлили её холодное лицо, и, я был почти уверен, блестели красным. Её молчание злило меня сильнее, чем если бы она сказала мне правду прямо в лицо. И мне все равно какую.  — Я… не смогла. — Её голос дрогнул. Слышать это было почти приятно. У меня получилось вызвать нужный эффект.  — Это я уже понял, Светлячок, но теперь мне интересно почему. — Я почти не моргал, рассматривая ее неестественно белое лицо. Даже яркий румянец на щеках почти исчез, черные глаза потускнели и стали… чернее. В них не отражался оранжево-золотистый свет рассвета. В её глазах не отражался свет, который теперь напрочь ассоциировался с её образом! Просто… почему?   Шарлотта молчала. Она молчала слишком долго, чтобы это не имело причины. Что она делает? Пытается защитить себя от чьего-то гнева? Или… не только себя? Значит, ей есть кого злить. И этот кто-то опаснее меня, раз моё недовольство для нее лучше. По крайней мере в её глазах. Я выдохнул. Нельзя перегибать палку, иначе она закроется. И неясно, насколько и временно ли. Когда я задал единственный вопрос из единственного слова, то мой голос звучал слишком мягко: — Кто?   Шарлотта распахнула глаза. Надеялась, что я не догадаюсь об очевидном? Ведь тут явно есть третье лицо. «Пока что есть…» — Я сжал зубы, стараясь отрегулировать свои мысли. Что это за непонятное ощущение? Какая-то злость и странная тревога. Нет, мне эта смесь совсем не нравится.  — Я не могу сказать. Просто не могу.