Глава 3. Приезд кузины

На следующий день после свадебной ночи особняк на Мойке наполнился тихим, но ощутимым напряжением. Снег за окнами падал густыми хлопьями, укутывая город в белую тишину, а внутри дома воздух казался тяжёлым от воспоминаний о том, как графиня Полина Воронцова кричала под мужем всю ночь. Алексей проснулся первым. Он лежал на широкой кровати, глядя на спящую Полину: рыжие волосы разметались по подушке, корсет был расстёгнут и валялся на полу, а на её полной груди ещё виднелись лёгкие следы от его зубов. Член мгновенно отозвался, но он сдержался. Сегодня приезжала кузина. К полудню в парадной зале уже суетились лакеи. Двери распахнулись, и в дом вошла она — Виктория Лазарева. Двадцать пять лет, высокая, с копной тёмных, почти чёрных волос, уложенных в изящную причёску с перьями. Платье из тёмно-бордового бархата обтягивало её фигуру, словно вторая кожа: корсет стягивал талию до осиной тонкости, а глубокий вырез открывал ложбинку между высокими, упругими грудями. Юбки с турнюром подчёркивали пышные бёдра, а когда она шагнула, шёлк тихо зашуршал, обнажив на миг край чёрного чулка. Её глаза — тёмные, с лукавым блеском — сразу нашли Алексея. — Дорогой кузен, — произнесла она низким, бархатным голосом, протягивая руку для поцелуя. — Или уже граф Воронцов? Поздравляю с законным браком. Алексей склонился над её рукой. Губы коснулись тёплой кожи чуть дольше, чем требовал этикет. Он почувствовал, как её пальцы слегка сжались в его ладони — намёк, почти неуловимый. — Рад приветствовать вас в нашем доме, кузина Вика, — ответил он, выпрямляясь. Его взгляд скользнул по её декольте, и она заметила это. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Полина стояла рядом в скромном, но элегантном домашнем платье из тёмно-зелёного шёлка. Корсет был затянут не так туго, как на балу, но грудь всё равно вырисовывалась соблазнительно. Она обняла кузину, и их щёки соприкоснулись. Алексей видел, как Полина слегка покраснела, когда Вика шепнула ей что-то на ухо — коротко, горячо. — Ты выглядишь… ослепительно, Поли, — сказала Вика громче, отстраняясь. — Замужество тебе к лицу. Или это граф так постарался? Полина опустила глаза, но улыбка выдала её. — Вика, перестань… — пробормотала она, но в голосе не было настоящего упрёка. Обед подали в малой столовой. Стол был накрыт по всем правилам: серебро, хрусталь, фарфор с гербом Воронцовых. Лакеи бесшумно подавали блюда — суп из дичи, запечённого фазана, трюфели в соусе. Алексей сидел во главе стола, Полина — справа, Вика — слева. Разговор тек легко: о Москве, о последних сплетнях при дворе, о новом балете в Мариинке. Но под словами кипело другое. Вика наклонилась, чтобы взять бокал с вином, и её колено под столом «случайно» коснулось бедра Алексея. Тепло. Настойчиво. Она не убрала ногу. Наоборот — слегка надавила, проводя вверх по его ноге под тканью брюк. Алексей сжал челюсти, чувствуя, как член начинает наливаться тяжестью. Он посмотрел на неё. Вика улыбалась, глядя прямо в глаза, и медленно облизнула нижнюю губу, словно пробуя вино. Полина заметила. Её щёки вспыхнули ярким румянцем. Она видела, как рука Вики на миг легла на скатерть слишком близко к руке Алексея, как пальцы кузены «нечаянно» задели его запястье, когда она передавала солонку. Полина сжала под столом салфетку, но не сказала ни слова. Только дышала чаще, а под корсетом её соски предательски затвердели, проступив сквозь тонкий шёлк. — А ты, кузен, — продолжала Вика, будто ничего не происходило, — всегда был таким… внимательным к дамам. Помню, как на прошлом рождестве в Москве ты танцевал со мной весь вечер. Полина тогда ещё была в пансионе и не видела, как ты умеешь… держать женщину. Её нога под столом скользнула выше. Теперь она уже почти касалась его возбуждённого члена через брюки. Алексей не отодвинулся. Он взял вилку, но пальцы чуть дрогнули. — Воспоминания у вас, кузина, очень живые, — ответил он хрипло. — Может, повторим танец сегодня вечером? В нашей гостиной есть отличный рояль. Вика рассмеялась тихо, грудно. — С удовольствием. Только не забудь пригласить и Полину. Мы ведь теперь одна семья, правда? Полина наконец подняла глаза. Её взгляд метнулся от мужа к кузине. В нём смешались смущение, ревность и что-то ещё — тёмное, влажное, возбуждённое. Она видела, как Вика смотрит на Алексея: голодно, открыто. Видела, как его глаза темнеют. И вместо того чтобы вспыхнуть гневом, она почувствовала, как между бёдер становится горячо и мокро. Панталоны уже промокли. После обеда Вику проводили в её комнату — просторную, с видом на Мойку. Когда лакеи ушли, она закрыла дверь, но не заперла. Полина и Алексей остались в коридоре. Полина прижалась к мужу спиной, чувствуя его твёрдость. — Она… она всегда такая, — прошептала Полина, голос дрожал. — С детства. В пансионе мы… иногда… Но я никогда не думала, что ты… Алексей развернул её к себе, прижал к стене и поцеловал жадно, грубо, задирая юбки рукой. — Ты краснеешь, когда она меня трогает, — прорычал он ей в губы. — И течёшь. Я чувствую. Полина застонала тихо, прикусив губу. — Алексей… она будет здесь две недели… и я… я не знаю, что делать. Он улыбнулся в поцелуй — хищно, обещающе. — А ты ничего и не делай. Просто смотри. И наслаждайся. За дверью комнаты Вики послышался тихий шорох. Она стояла там, прижав ухо к щели, и улыбалась, проводя рукой по своему корсету. Вечер только начинался. А в особняке Воронцовых снег продолжал падать, укрывая тайны, которые скоро должны были вырваться наружу.