Глава 6. Вечер втроём у камина

Вечер опустился на особняк на Мойке тяжёлым, бархатным покрывалом. Снег за высокими окнами падал уже не хлопьями, а густой, почти осязаемой пеленой, заглушая весь город. Внутри же, в библиотеке, где стены были заставлены тяжёлыми шкафами с кожаными переплётами, а в огромном мраморном камине полыхал жаркий огонь, воздух казался густым от тепла, вина и предвкушения. Три свечи в серебряных канделябрах горели на низком столике, отбрасывая дрожащие золотые блики на лица и обнажённые плечи. Полина сидела в глубоком кресле у камина, ноги скромно сдвинуты, но под тяжёлыми юбками из тёмно-изумрудного шёлка её бёдра уже слегка дрожали. Корсет был затянут не слишком туго — специально для домашнего вечера, — и полная грудь поднималась и опускалась чаще обычного, соски проступали сквозь тонкую ткань лифа. Рядом, на кушетке, развалился Алексей: фрак расстёгнут, рубашка слегка распахнута на груди, в руке — бокал с тёмным вином. Он смотрел на женщин с ленивой, хищной улыбкой. Вика расположилась между ними — на широкой оттоманке, ноги в чёрных чулках слегка раздвинуты, подол бордового бархатного платья задрался выше колен, открывая кружевные подвязки. Она держала свой бокал двумя пальцами и медленно крутила его, наблюдая, как вино играет в свете огня. — За нас, — произнесла она низко, поднимая бокал. — За новую семью. За тайны, которые мы больше не будем прятать. Они чокнулись. Вино было густым, сладким, с пряным послевкусием. Первый бокал выпили быстро. Второй — медленнее, с разговорами. Полина смеялась над историями Вики из московского пансиона, но смех был нервным, возбуждённым. Алексей молчал, лишь изредка вставляя короткие, тяжёлые фразы, от которых у обеих женщин по коже пробегали мурашки. — Помнишь, Поли, — Вика наклонилась ближе, её тёмные волосы упали на плечо, — как мы в дортуаре по ночам играли в «правду или желание»? Ты всегда выбирала «правду», потому что боялась желаний. А теперь? Полина покраснела, но не отвела взгляд. — Теперь я замужем, — ответила она тихо. — И желания… стали другими. Вика улыбнулась. Медленно, хищно. Она поставила бокал и пересела ближе к Полине — так близко, что их колени соприкоснулись. Огонь камина отбрасывал тени на её лицо, делая черты ещё более соблазнительными. — Тогда давай сыграем сейчас, — предложила она. — Втроём. Без слуг. Без света. Только мы. Алексей кивнул, не сводя с них глаз. Его член уже начал наливаться тяжестью под брюками — он чувствовал это по тому, как ткань натянулась. Игра началась невинно. «Правда»: Вика спросила Полину, сколько раз она кончала в первую брачную ночь. Полина ответила, краснея: «Четыре». Алексей спросил Вику, трогала ли она себя, думая о нём после приезда. Вика рассмеялась и ответила честно: «Каждую ночь. Дважды». Желания стали смелее. — Поцелуй меня в шею, — сказала Вика Полине, когда очередь дошла до неё. Полина замерла. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно в комнате. Но она наклонилась. Губы коснулись тёплой кожи Вики — сначала робко, потом смелее. Поцелуй был долгим, влажным. Вика тихо застонала, запрокинув голову, и её рука легла на колено Полины, сжимая ткань юбки. Алексей смотрел, не вмешиваясь. Его дыхание стало глубже. — Теперь ты, граф, — прошептала Вика, не отрываясь от губ Полины. — Ласкай нас. Обеих. Под юбками. Он не заставил себя ждать. Встал, подошёл и опустился на колени между ними. Его большие, сильные руки скользнули под тяжёлые юбки — сначала к Полине. Пальцы нашли разрез в панталонах, нырнули глубже и ощутили горячую, уже обильно мокрую щёлку. Полина ахнула ему в губы Вики, но не отстранилась. Вторая рука Алексея двинулась к Вике. Под её юбкой не было ничего — только гладкая, горячая кожа и скользкие, набухшие складки. Он вошёл в неё двумя пальцами сразу, глубоко, и Вика выгнулась, прикусив губу Полины. — Боже… — выдохнула Полина, когда Алексей начал двигать пальцами в обеих одновременно. Ритм был медленным, но настойчивым. Его большой палец растирал клитор Полины, пока два других входили и выходили из неё с тихим чавканьем. У Вики он делал то же самое — только грубее, глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Вика повернула голову и поцеловала Полину уже по-настоящему — глубоко, с языком. Их поцелуй был влажным, жадным, полным стонов. Руки Вики легли на грудь Полины, сжали её через корсет, большие пальцы прошлись по твёрдым соскам. Полина ответила тем же: расстегнула верхние крючки на платье Вики и вытащила одну тяжёлую грудь наружу, обхватив её ладонью и теребя сосок. Алексей смотрел на них снизу, не переставая ласкать. Его член стоял колом, головка уже блестела от предэякулята под тканью. Он наклонился и поцеловал сначала внутреннюю сторону бедра Полины, потом Вики — горячо, с укусом. Язык прошёлся по коже, оставляя влажный след. Пальцы работали быстрее. Соки обеих женщин стекали по его запястьям, капали на ковёр перед камином. — Ты такая мокрая, кузина… — прошептала Вика Полине в губы. — Ты течёшь для меня? Или для него? — Для вас обоих… — простонала Полина, раздвигая бёдра шире. — Не останавливайся… пожалуйста… Вика улыбнулась и поцеловала её снова — ещё глубже. Алексей добавил третий палец в Полину, а в Вику вошёл уже всеми четырьмя, растягивая её. Обе женщины стонали теперь в унисон, тела выгибались, груди тёрлись друг о друга. Корсеты скрипели, юбки шуршали, огонь в камине потрескивал в такт их дыханию. Но дальше они не пошли. Алексей чувствовал, как обе на грани — киски пульсировали вокруг его пальцев, сжимались, готовые взорваться. Вика дрожала всем телом, Полина кусала губы до крови. Он замедлил движения, вынул пальцы и медленно, демонстративно облизал их — сначала те, что были в Полине, потом в Вике. — Ещё не время, — прорычал он хрипло. — Я хочу, чтобы вы обе умоляли. Чтобы вы сказали это вслух. Вика и Полина посмотрели на него — глаза затуманены, губы припухшие, щёки горят. Полина потянулась к нему, но он отстранился. — Завтра, — сказала Вика, голос дрожал. — В библиотеке. Мы… расскажем тебе всё. О том, что было в пансионе. О том, чего мы хотим. И тогда… тогда ты возьмёшь нас по-настоящему. Полина кивнула, тяжело дыша, и прижалась к Вике лбом. — Да… — прошептала она. — Завтра. Мы все трое. Без границ. Огонь в камине догорал. Вино в бокалах осталось недопитым. Снег за окнами продолжал падать, но в библиотеке теперь было жарче, чем в любом аду. Трое сидели близко, тела всё ещё дрожали от неудовлетворённого желания, и каждый знал: завтрашний вечер сломает последние преграды. Алексей улыбнулся в темноту. — Я жду. И поверьте… я буду очень, очень груб.