Часть 2. Идеальный фонетический кошмар

Гермиона потратила три ночи, перебирая сотни слов в поисках идеального фонетического кошмара. Ей нужно было что-то, что вызывало бы у собеседника мгновенное желание закончить разговор и, возможно, уйти в монастырь. Когда финальный вариант сложился, она почувствовала почти физическое удовлетворение. На следующее утро за столом Гриффиндора она приступила к полевым испытаниям. — Рон, — невинно позвала она, выждав момент, когда его рот будет максимально занят яичницей. — Не хочешь вступить в Г.А.В.Н.Э.? Она протянула ему значок. Он был сделан из сомнительного качества жести и выкрашен в цвет, который в каталогах обычно называют «землистым», но на деле он напоминал о худших днях в жизни тролля. Буквы были вытравлены так криво, будто их царапал первокурсник в состоянии крайнего тремора или под действием очень плохого заклятия. Рон замер. Желток медленно потек по его подбородку. — В ГАВ... что?! — переспросил он, когда к нему вернулась способность членораздельно мыслить. — Гермиона, ты вообще слышишь, как это звучит? Ты предлагаешь мне приколоть к мантии слово «ГАВНЭ»? — Это Гражданская Ассоциация, Рон! — отрезала она, сохраняя лицо сурового и неподкупного борца за справедливость. — Не будь ребенком. Фонетическая эстетика — ничто по сравнению с судьбой угнетенных существ. Вступай. Взнос — всего два сикля и магическая клятва о неразглашении протоколов наших закрытых собраний. Рон посмотрел на значок, потом на Гермиону, потом снова на значок. Его инстинкт самосохранения, обычно дремавший, внезапно завыл сиреной. Представив, как Малфой увидит его с этой надписью на груди, Рон медленно, дюйм за дюймом, отодвинулся от Гермионы вместе с тарелкой бекона. — Знаешь, я... я, пожалуй, пас, — выдавил он. — У меня и так... э-э... много дел. Квиддич. И вообще. Гермиона проводила его взглядом, в котором читалось легкое разочарование, но внутри её Наполеон торжествующе вскинул шпагу. «Рон — отсечен», — мысленно поставила она жирную галочку в списке потенциальных угроз. Первый рубеж обороны её будущей империи в Запретной секции выстоял безупречно. — Гарри, — Гермиона возникла за плечом Поттера с грацией судебного пристава. В руках она сжимала жестяную банку, в которой уныло позвякивали два сикля. — Как национальный герой, ты просто обязан возглавить наш список попечителей. Вступай в Г.А.В.Н.Э. Гарри, только что собиравшийся насладиться мирным завтраком, подавился овсянкой. Он уставился на коричневый значок, где буквы «Г.А.В.Н.Э.» были вытравлены с особой, почти садистской небрежностью. — Гермиона... — просипел он, вытирая слезы. — Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы Избранный ходил с надписью «ГАВНЭ» на груди? Рита Скитер же меня живьем закопает. — Гарри, — она понизила голос до ледяного шепота, — неужели твое тщеславие важнее судеб тысяч угнетенных существ? Взнос — два сикля и подписка о неразглашении тактики нашей борьбы. Гарри затравленно огляделся. Рон, уже «отсеченный» ранее, активно делал вид, что изучает структуру своего тоста. Поттер медленно отодвинул тарелку. — Знаешь, у меня... тренировки. Много тренировок. Волдеморт, опять же. Прости, — и он буквально слился со скамейкой, ретируясь к выходу. «Объект номер два — нейтрализован», — отметила Гермиона. Но настоящим испытанием были близнецы. Фред и Джордж зажали её в коридоре, привлеченные шумом. — Грейнджер! Мы слышали, ты открываешь филиал ада на земле? — Фред бесцеремонно выхватил значок. — «Г.А.В.Н.Э.»? Серьезно? Это лучший бренд, который мы видели со времен «Навозных бомб»! — Сколько стоит членство? — подхватил Джордж, доставая кошелек. — Мы нацепим это на Филча, когда он будет спать. Гермиона выпрямилась. В её глазах вспыхнул опасный огонек Наполеона, защищающего свои границы. — Членство подразумевает не только взнос, мальчики. У нас строгий регламент. Каждый участник обязан сдать зачет по сравнительному анализу эльфийской юриспруденции пятнадцатого века и... — она выдержала паузу, — ...проводить субботние вечера в архивах, составляя опись кухонной утвари для Министерства. Без шуток. Под магический контракт. Близнецы переглянулись. Улыбки медленно сползли с их лиц. Проводить субботу в пыльном архиве, пересчитывая ложки под надзором Грейнджер, было единственным, что могло напугать их сильнее, чем гнев матери. — Знаешь, Грейнджер... — Фред аккуратно положил значок обратно в её банку. — Мы, пожалуй, оставим это удовольствие профессионалам. — Да, — кивнул Джордж, пятясь. — У нас внезапно обнаружилась аллергия на... на эльфийскую юриспруденцию. И на субботы. К полудню слух о Г.А.В.Н.Э. разнесся по всему Хогвартсу. Студенты Хаффлпаффа, известные своей добротой, при виде Гермионы внезапно вспоминали о невыученных уроках и ныряли в пустые классы. Драко Малфой, собиравшийся выдать едкую шутку, просто открыл рот, прочитал надпись на значке, побледнел от такой запредельной нелепости и молча прошел мимо. Гермиона стояла посреди вестибюля, окруженная невидимым полем отчуждения. Она была абсолютно одна. Она была Председателем. Она была Лидером. И, самое главное, никто в этой школе больше не рискнет подойти к ней ближе, чем на три метра, из страха получить предложение вступить в её организацию. — Идеально, — прошептала она, поправляя значок. — Теперь — в Запретную секцию. У Г.А.В.Н.Э. есть дела поважнее, чем спасение эльфов.