Часть 20. Инаугурация в цвете барвинка

Прошло десять лет с того дня, когда синее сияние кольца Уоррингтонов впервые разрезало туман над Черным озером. Десять лет, за которые магическая Британия изменилась до неузнаваемости, ведомая железной волей и безупречным юридическим чутьем женщины, которую когда-то пытались сделать «заложницей №2». В Министерстве магии стояла такая тишина, что было слышно, как шуршат свитки в Отделе тайн на три уровня ниже. Кингсли Шеклболт, выглядевший уставшим, но удовлетворенным, медленно снял тяжелую цепь Министра и положил её на бархатную подушку. — Твое время, Гермиона, — негромко произнес он, отступая в тень. Гермиона Уоррингтон поднялась со своего места. Она больше не была той растрепанной девочкой, которая прятала пальцы в складках мантии. На ней был строгий костюм, волосы были собраны в безупречный узел, а на левой руке всё так же мерцало древнее золото. Оно больше не нуждалось в чарах невидимости. Теперь это кольцо было символом самого могущественного политического союза столетия. В первом ряду, среди почетных гостей, сидел Кассиус. Он не изменился — всё тот же ледяной взгляд, та же ленивая уверенность в каждом движении. Рядом с ним, заметно постаревший, но сохранивший хищный блеск в глазах, лорд Уоррингтон-старший едва заметно кивнул своей невестке. POV Кассиуса Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри ворочается всё то же холодное восхищение. Мой «проект». Мой самый удачный контракт. Когда десять лет назад я надел на неё это кольцо в библиотеке, я знал, что этот день настанет. Но даже я не предполагал, насколько органично она впишется в это кресло. Она не просто «Героиня войны». Она — та, кто заставила Слизерин уважать Гриффиндор, а Министерство — бояться Палаты лордов. Гермиона положила руку на Устав Магии. — Я, Гермиона Уоррингтон, принимаю мандат... — её голос, четкий и уверенный, разнесся по Атриуму. Я видел лица в толпе. Рон Уизли, ныне успешный совладелец магазина приколов, смотрел на неё с грустной улыбкой человека, который давно признал: она всегда была на другом уровне. Гарри, глава Аврората, коротко кивнул мне — за годы работы мы научились понимать друг друга без слов. Малфой, занимающий скромный пост в Департаменте международного сотрудничества, стоял в задних рядах, не смея поднять глаз. Он до сих пор помнил вкус того страха перед дуэлью чести. Гермиона закончила речь. Аплодисменты были не просто вежливыми — они были оглушительными. Позже, в кабинете Министра, когда двери наконец закрылись, отсекая толпу просителей и журналистов, она тяжело опустилась в массивное кресло. — Ну что, госпожа Министр? — я подошел к ней со спины и положил руки на её плечи, как тогда, в библиотеке. — Пункт пятьдесят первый Устава Г.А.В.Н.Э.? «После захвата мира... следует навести в нем идеальный порядок»? Гермиона откинула голову на спинку кресла и посмотрела на меня. В её глазах, за внешней строгостью, всё еще плясали те самые наполеоновские искры. — Пункт пятьдесят первый, Кассиус, гласит: «Лидер имеет право на бокал лучшего вина и тишину в компании своего главного союзника». Я усмехнулся, доставая из шкафа бутылку, которую мой отец хранил именно для этого момента. — Ты сделала это, Гермиона. Ты — первая женщина, маглорожденная, во главе этой страны, защищенная кровью Уоррингтонов. Никто больше не спросит, имеешь ли ты право здесь находиться. — Потому что любой, кто спросит, будет иметь дело с тобой? — она приподняла бровь, принимая бокал. — Именно, — я пригубил вино. — Дуэльный кодекс всё еще в силе. И, честно говоря, я очень жду, когда кто-нибудь рискнет его нарушить. Мне давно не доводилось напоминать людям о правилах приличия. Гермиона рассмеялась — впервые за весь этот длинный день. Она была Министром. Она была Уоррингтон. И она была абсолютно, неоспоримо счастлива в своей империи, построенной на бюрократии, золоте и одной очень удачной случайности на Святочном балу.