7. Новые порядки

Прошло всего пару недель, а воздух в школе им. Пушкина буквально звенел от напряжения, поскольку теперь обязательным стала ‑ школьная форма. Ученики, переодеваясь в раздевалке, ворчали, поправляя воротники новых школьных форм. – Ну почему мы должны носить это?! – возмущённо прошипел подросток, дёргая за край пиджака. – Как первоклашки, ей‑богу! – Это всё из‑за них! – кивнул его друг в сторону коридора, где невозмутимо шли Скелеты. – Навязали директору свою моду! Дело усугублялось ещё и тем, что по настоянию Скелетов, директор Семён Козловский обратился в Департамент образования, с целью усилить охрану школы, чтобы не допустить больше побегов. Теперь у выхода стоял ни только «Прыщавый», который вечно упускал ребят из‑за своего чая, но и крепкий мужчина, который своей стойкой напоминал английского гвардейца. Кроме того, одна из учительниц взяла на себя роль серьёзного надзирателя, которая теперь будет внимательна к тем, кто вышел в школьный двор; она будет пересчитывать школьников, чтобы в случаи прогула, доложить об этом Скелетам. ‑ Я их сломаю на физре, ‑ отчаянно бросил Лёха, тот самый, который привык устраивать в школьном коридоре футбольный матч. Мальчики переглянулись, и в их глазах внезапно появилась искорка надежды. Лёха вдруг почувствовал, что случайно выдал гениальную мысль. Его дружок засиял: ‑ Лёх, а чё, серьёзно, можешь мячом хорошенько влупить по ним, и сделать вид, что случайно, типо промахнулся? ‑ У них кости крепкие ‑ добавил один из пессимистов. – вряд ли получится … И тут в друг в раздевалку вбежал более возбуждённый подросток: ‑ Блин эти Скелеты уже в коридоре на стенах висят … Да уж, там в коридоре, ученики уже перешёптывались, еле справляясь с этим чувством несправедливости, и бросая косые взгляды на фотографии Скелетов‑победителей городских олимпиад, которые так гордо были развешаны на стенах. Только что Скелеты Татьяна и Георгий принесли школе им. Пушкина победы, о которых давно позабыли эти стены. – Это типо честно? – с горечью произнёс кто‑то. Учительница Екатерина Гусева, одна из первых свидетельниц среди взрослых, стояла в коридоре вся шокированная, и говорила сама с собой вслух: ‑ Я не понимаю, как можно роботов допускать на олимпиады? Наши дети должны соревноваться с компьютерами? И тут послышался голос директора: ‑ Если бы наши дети хоть с кем‑то соревновались, до такого не дошло бы. Козловский осторожно, но горделивыми шагами проходил мимо Гусевой. Та чуть не задела его своими резкими и широкими жестикуляциями. ‑ Козловский вы с ума сошли, развешивать роботов как пример? Это же роботы, вы понимаете или нет? ‑ Они ученики нашей школы, а значит и лицо нашей школы, ‑ уверенно проговорил Козловский. – Милая, если даже кошка победит на олимпиаде, я повешу её фотографию. И учительница Гусева, ни веря своим ушам, смотрела на то, как директор довольно отдаляется, улыбаясь себе под нос. Школьники, слышавшие обрывки разговора, переглянулись с ненавистью. Вскоре настала большая перемена. Скелеты, как обычно, направились к скамейке у школы. А там за деревьями уже затаились Вова Савельев и его банда; они ожидают подходящего момента, чтобы устроить долгожданное нападение. – Как только заметите их, по моему сигналу, бежим и быстро пнём, и сматываемся, – сказал Вова. – Доказать не смогут, что это были мы… Главное чтоб никто не заметил! – А может, в коридоре с ними разберёмся? Исключат – ну и пускай… – предложил один из дружков. – Это моя школа, и я тут главный! Уйдут они, а не я! – отрезал Вова. Четверо Скелетов неспешно подошли к скамейке, о чём‑то беседуя, и затем медленно, как‑то элегантно присели, не спеша разглядывая все детали вокруг, от деревьев, до травинок и неровностей на асфальте; они словно проверяли порядок окружающей природы, сканировали все детали, да бы убедиться, что порядок и гармония не нарушены. И когда эта советская металлическая четвёрка, прямо и неподвижно устроилась на скамейке, держа свои черепа высоко, что только добавляло шансы на то, что нападение будет незаметным, Вова поднял руку, готовясь дать сигнал. – Ну всё, погнали, насчёт три… И Банда рванулась вперёд. Вова Савельев приложил серьёзные усилия, чтобы бегать тихо,  но быстро. Однако план сорвался: Вова, явно перестаравшись, споткнулся и упал. Трое его друзей, оставшись без командира, застыли на месте, не зная, как быть. Скелеты спокойно поднялись со скамейки. – Товарищ, ты куда так спешишь? Под ногами нужно смотреть, – произнёс Скелет‑Дмитрий. – Марш в медпункт, если ногу подвернул. Щёки Вовы побагровели от позора и злости. В этот момент из‑за угла появилась Ксения Петрова на своём самокате. Она выскользнула так энергично, словно раскроет сейчас великую тайну. – Это они хотели вас ударить, я всё слышала! – громко заявила она. – Я к ним тихонько подошла, а они‑балбесы даже не заметили. Вова и его друзья переглянулись, униженно осознавая, что их план раскрыт. Пельмень и Юра только стиснули зубы, смотря на Ксюшу, и пытаясь воздушно передать ей слово – «Стукачка». – Вот оно что… – удивилась Скелет‑Татьяна. – Значит, теперь за вами глаз до глаз! А ты, Ксюша, молодчина. Не волнуйся, это не донос, милая. Банда уже убегала со своим поражением, а Ксюша на секунду повесила голову и задумалась – «хм, донос … донос …» Скелеты присели обратно, и так, будто на них только что нёсся ни мальчик, а бультерьер, с двумя дружками ‑ кавказскими овчарками, выпуская слюни на их кости. И правда же, какой же это пир для собак, увидеть груду костей на скамейке … Да уж, собак нужно привязывать! ‑ Ксюшенька, посиди с нами. – прозвучал нежный голос Скелета‑Татьяны, которая заметила, что девочка всё ещё стоит на месте, задумавшись над сложным словом. Ксюша подняла глаза, а там металлическая рука Татьяны хлопает себе по металлическому бедру, показывая, куда нужно присесть. Ну чтож, пора к ней! *** Класс, в котором училась Скелет‑Татьяна, отправился на экскурсию в кондитерскую. Школьники переглядывались с улыбками, предвкушая угощение, но сама Скелет‑Татьяна оставалась невозмутимой, и уже на пути начались странности. Скелет‑Татьяна холодно отгоняла от себя прохожих, которые с любопытством разглядывали её. Их взгляды, полные детского восхищения или взрослого интереса, казались ей вторжением в личное пространство. Она отстранялась с почти механической чёткостью. В метро произошёл эпизод, когда к Скелет‑Татьяне подошла семья – вежливые мужчина и женщина с ребёнком. Они робко улыбнулись, попросив разрешения сфотографироваться, но девочка‑скелет застыла, её рука взметнулась вверх, и чёткий жест остановил семью: – Стойте, нельзя. В её голосе не было ни капли снисхождения. Возможно, они видели в ней игрушку, экспонат, чтобы сфотографироваться, но Скелет‑Татьяна требовала уважения, и судя‑по всему, хотела, чтобы к ней обращались интеллигентно, и не принимали её за объект для развлечения. Скелет‑Татьяна не переставала доставать из своей базы важные культурные и творческие события, связанные с конкретными местами, и в метро она громко перебирала сведения изнутри, словно читая заголовки: – Метро, Екатерина Шаврина, легендарная песня, Москва в нотах, ‑ Москва глазами иностранцев …». Когда группа школьников вышла из метро, перед ними развернулась панорама Москвы, и Скелет‑Татьяна восторженно заявила: ‑ Максимова и Васильев, лучшие балерины планеты, здесь где‑то недалеко площадь, где они выдали триумфальный номер! Осенний город переливался красками, скверы шептали листвой, дороги лениво извивались среди домов. Но взгляд Скелета‑Татьяны не смягчился; она осматривала город с пристальностью следователя, изучающего место преступления, и её вердикт прозвучал как приговор: – Москва у вас не чистая, не ухоженная. Учительница нервно переглянулась с учениками. Они знали: у Скелет‑Татьяны своя Москва – идеальная, застывшая в базе данных, где улицы всегда подметены, а фонари горят в положенное время. Реальность же казалась ей оскорблением. Её комментарии становились всё резче: – Москвичи у вас неулыбчивые, и счастливыми совсем не выглядят. Учительница, не выдержав напряжения, попыталась смягчить ситуацию: – Знаешь, девочка… Эти люди, может, с работы идут, уставшие, и не очень‑то хорошо живут. Но Скелет‑Татьяна не дала ей шанса на компромисс; её ответ прозвучал холодно, с почти поэтической жестокостью: – Знаете, люди улыбались, когда их насильно сгоняли на демонстрации, и тоже не очень хорошо жили. Ваш довод ни к месту. Счастье не зависит от материального достатка. Похоже, люди потеряли ценности, настоящие. Нельзя любить ради денег, и работать ради денег, и дружить по выгоде. Учительница тяжело выдохнула, резко поправив волосы, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Её взгляд говорил: «Чего ещё я могу ожидать от этого существа? Морали и философии о жизни от скелета?» А Скелет‑Татьяна продолжала свой путь: вся элегантная, невозмутимая, словно королева, осматривающая завоёванные земли. Она смотрела на Москву с отчуждённой грустью, будто город предал её, изменившись без предупреждения. Впереди уже маячило здание кондитерской, и школьники напряжённо гадали: не испортит ли Скелет‑Татьяна им экскурсию? Ведь в её базе данных наверняка хранится каждая деталь о кондитерских, каждая рецептура, каждый производственный процесс… Что, если для неё это будет не экскурсия, а рутинная проверка соответствия стандартам? Впереди их ждали сладкие ароматы и шум производства – но также и новая порция сюрпризов от Скелет‑Татьяны. Никто не знал, чем закончится эта экскурсия. Одно было ясно: скучно не будет.