Глава 22. «Ледяные клинки»

Эпиграф: «Лёд не боится холода. Он боится тепла, которое способно его растопить, не спросив разрешения»

Саундтрек: Killer - Phoebe Bridgers

Мы еще смеялись над тем, как Чимин пытался объяснить Тэхёну правила «альтернативного покера» (где туз бил двойку, а пиковая дама означала автоматическое поражение в здравом смысле), когда колокол прозвучал над академией — низкий, густой звон, разносящийся по заснеженным крышам. — Физра на улице! Всех выживших ждут у главных ворот! — проорал кто-то в коридоре, и Чимин моментально оживился, словно его батарейки вдруг зарядились до предела. — О, это же зимние командные игры! — он подскочил, опрокидывая стул, и тут же начал натягивать свой пуховик, хотя одна рука застряла в рукаве. — В прошлом году мы с Юнги устроили снежный апокалипсис! Помнишь, как директриса потом... Я не услышала окончания его фразы, потому что Лалиса уже тащила меня за руку в комнату, чтобы переодеться.

***

Я вышла на заснеженный двор, и передо мной развернулась сюрреалистичная картина, словно кто-то смешал в кучу военные учения, новогодний базар и школьный спортфест. Снег хрустел под ногами, как сахарная глазурь, а воздух был таким морозным, что каждое дыхание оставляло в воздухе маленькое облачко. В центре площадки возвышалась массивная снежная крепость с зубчатыми стенами и импровизированными бойницами - видимо, главный объект для «перестрелки». Кто-то из преподавателей явно потратил на это сооружение все утро, потому что углы были выровнены с почти армейской точностью. Вокруг крепости валялись десятки снежков, аккуратно сложенных в пирамиды, как ядра перед средневековой битвой. Слева растянулась полоса препятствий, напоминающая тренировочный лагерь спецназа: ледяные горки с флажками на вершинах, сетки для подлезания, покрытые инеем, и даже подвесной мост из досок, который угрожающе скрипел на ветру. Все это было украшено гирляндами и бантами - видимо, чтобы создать «праздничное настроение» среди всего этого экстремального безобразия. Справа стояли прилавки, больше похожие на полевые кухни, с дымящимися котлами какао и стопками жестяных кружек. Рядом - столы с непонятным снаряжением: карабины, веревки, деревянные ящики с надписями «Осторожно! Хрупкое!» (что в сочетании с нашими физруками вызывало легкую панику). Но самое странное было впереди - огромная ледяная горка, заканчивающаяся бассейном с ледяной водой. Над ней висел плакат: «Добровольный заплыв для самых смелых!» с добавленной от руки припиской: «Или для тех, кто проиграет в перестрелке». Лалиса ткнула меня локтем в бок: — Ты это видишь? Они что, собрались нас тут убить? — Ну не убить, — ответила я, наблюдая, как Чимин уже бежит к ледяной горке с диким блеском в глазах. — Просто серьезно покалечить. Вдоль периметра стояли преподаватели в одинаковых синих куртках с нашивками «Судья», но их напряженные лица скорее напоминали медиков, готовящихся к массовому поступлению пострадавших. А над всем этим возвышалась главная елка академии, украшенная ледяными шарами, которые зловеще поблескивали на солнце, словно предупреждая: «Бегите, глупцы, пока не поздно». Но мы, конечно, не побежали. Мы стояли, переминаясь с ноги на ногу, и ждали начала этого безумия. Физрук Ким — мужчина с телосложением медведя и усами, которые, кажется, могли самостоятельно участвовать в соревнованиях, — стоял на импровизированном пьедестале из снежных блоков. — Слушайте все! — его голос раскатился по двору, заставляя даже самых сонных студентов поднять головы. — Зимние командные игры! Первый этап — снежная перестрелка, второй — ледяной слалом, третий... Он замолчал, делая драматическую паузу, и тут Чимин (конечно же, это был он) выкрикнул: — Бой подушками?! Физрук вздохнул так, будто это был тысячный раз, когда Чимин прерывал его речь, и продолжил: — Третий — эстафета с горячим какао. Победители получают... — Освобождение от экзаменов?! — это уже была Лалиса. — ...вкусный ужин. Толпа застонала, но физрук не обратил на это внимания. — Делимся на команды по четыре человека! А потом... — его глаза скользнули по списку, — ...на пары для последнего этапа. Физрук Ким развернул перед собой длинный свиток (почему-то это действительно был свиток, будто он специально готовился к театральному представлению) и громко откашлялся. Ветер подхватил конец пергамента, и он развернулся с торжественным шелестом. — По решению администрации академии... — он сделал паузу, будто собирался объявить приговор, — ...пары формируются следующим образом! Я переминалась с ноги на ногу, снег скрипел под ботинками. Лалиса стояла рядом, дыша на замерзшие пальцы. — Ставлю сто тысяч вон, что тебя сцепят с Ледяным Принцем, — прошептала она, толкая меня локтем. — Перестань, — я фыркнула, но в животе уже закрутились противные бабочки. Физрук начал зачитывать список. — Ким Тэхён и Лалиса Манобан. — ЧТО?! — Лалиса взвизгнула так, что несколько ворон вспорхнули с ближайшей ели. Тэхён, стоявший в пяти метрах от нас, медленно повернул голову. Его очки блеснули на зимнем солнце, скрывая выражение глаз. — О, боги... — Лалиса схватилась за голову. — Он же меня унизит! — Ты вчера говорила, что он герой твоего романа, — напомнила я. — В РОМАНЕ! В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ Я УМРУ! Тэхён молча подошел, кивнул и отошел в сторону, будто отмечая: «Я здесь, делайте что должны». Лалиса застыла, как кролик перед удавом. Физрук продолжал: — Мин Юнги и Ким Дженни! — Ага, конечно, — пробурчал Юнги. Дженни скрестила руки: — Если ты опять будешь саботировать, как на прошлых соревнованиях, я тебя придушу. — Мило, — Юнги ухмыльнулся. Физрук развернул свиток дальше. — Пак Чеён и Чон Чонгук! Воздух застрял у меня в легких. Нет-нет-нет. Чонгук стоял в десяти шагах, спиной ко мне, но я видела, как его плечи напряглись. Он медленно обернулся. — О боже, о боже, — Лалиса схватила меня за руку. — Это же идеально! — Это катастрофа, — прошептала я. Чонгук подошел. — Готовы проиграть? — спросил он ровным тоном, поправив волосы. Я подняла подбородок: — Ты говоришь, будто у тебя есть выбор. — Всегда есть выбор. Физрук хлопнул в ладоши: — Пары сформированы! Команды по четыре человека — объединяйтесь, как хотите, но без драк! Лалиса тут же схватила Тэхёна за рукав: — Мы с вами! — она указала на меня и Чонгука. — Четверка мечты! Тэхён взглянул на Чонгука, будто спрашивая: «Ты это видел?». Чонгук лишь пожал плечами. — Отлично, — пробормотал Тэхён. — Только давайте без этого. — Без чего? — насторожилась Лалиса. — Без всего, — он поправил очки. Я сжала кулаки, стараясь не смотреть на Чонгука. Как мы должны работать в паре, если после вчерашнего я не могу даже дышать рядом с ним? А он стоял в полуметре, и от этого расстояния у меня горели щеки — и дело было вовсе не в морозе.

***

Физрук Ким взмахнул красным флажком, и снежная крепость внезапно ожила — из-за зубчатых стен показались головы «защитников», уже вооружившихся снежками. — Правила просты! — его голос гремел над площадкой. — Атакующие должны захватить флаг на вершине. Защитники отстреливаются снежками — прямое попадание означает выход из игры на две минуты! Я потянула шерстяную шапку ниже на лоб, наблюдая, как Чонгук методично формирует снежки, утрамбовывая их ладонями в перчатках. — План? — спросила я, копируя его действия. Он бросил взгляд на крепость: — Ты и Лалиса — отвлекающий маневр слева. Я и Тэхён пойдем по правому флангу. — Значит, мы — пушечное мясо? Его губы дрогнули: — Ты сказала это, не я. Свисток. Лалиса уже бежала вперед, излучая чересчур сильный боевой дух. Я рванула за ней, сразу ощутив хаос. Снежок просвистел у самого уха, взорвавшись о сосну позади. Джису мелькнула впереди, уворачиваясь от снарядов с невозмутимым выражением лица. Ее партнер — долговязый старшеклассник — уже лежал в снегу, пораженный в грудь. — Джису! К нам! — крикнула я, пригибаясь за снежным валом. Она перекатилась к нам, сбрасывая с плеч снег: — Мой «напарник» продержался четыре секунды. Новый рекорд, — она хихикнула. Лалиса, запыхавшись, указала на крепость: — Там Чимин! Он главный снайпер! Действительно, из-за стены торчала знакомая рыжая шапка. Чимин строил рожицы, балансируя пирамидой снежков на голове. — Предатель! — завопила Лалиса. — Я — нейтральная сторона! — огрызнулся он, швыряя снежок. Я едва увернулась, но Джису не повезло — снаряд угодил ей прямо в плечо. — Ким Джису выбыла! — проревел физрук. Она вздохнула, отряхиваясь: — Мне нравится ваша стратегия «беги и кричи». Очень оригинально. В этот момент справа раздался взрыв смеха — Чонгук и Тэхён, используя наше «отвлечение», уже карабкались по задней стене крепости. Тэхён, к моему удивлению, двигался как скалолаз — его пальцы находили малейшие выступы в ледяной стене. — Сейчас! — Чонгук резко дернул головой в нашу сторону. Лалиса и я рванули вперед, швыряя снежки в Чимина. Один мой снаряд угодил ему прямо в шапку. — Предатель должен умереть! — завопила Лалиса, штурмуя ворота. Чимин, смеясь, упал на спину, сдаваясь: — Я сдаюсь! Только не бейте в лицо! На вершине Чонгук уже схватил флаг — синий вымпел с эмблемой академии. Он стоял, освещенный зимним солнцем, снег кружился вокруг, как конфетти. — Команда Чона победила! — объявил физрук.

***

Физрук Ким развернул перед нами следующее испытание с торжественностью циркового шпрехшталмейстера, представляющего смертельный номер – перед нами расстилалась ледяная трасса, вырезанная на склоне холма за академией, с крутыми виражами и флажками, расставленными так коварно, что даже просто смотреть на них было страшно. — Ледяной слалом! — его голос гремел, разносясь эхом по заснеженному полю. — Пары спускаются вместе на одном тобоггане. Руки должны быть на ручках, ноги – внутри. Задели флажок – штрафные десять секунд. Вылетели с трассы – начинаете сначала! Я окинула взглядом наш «тобогган» – деревянные санки, которые выглядели так, будто их сделали на уроке труда в прошлом веке. Чонгук уже изучал трассу, его брови были сдвинуты, а губы плотно сжаты – я видела это выражение, когда он решал особенно сложные задачки. Сейчас же, я уверена, он вырисовывает в голове миллионы вариантов маршрутов, чтобы победить. Интересно, Чонгук хоть когда-то проигрывал? Я бы посмотрела на это. — Мы идем третьими, — пробормотал он, кивая на очередь. Справа от нас Юнги и Дженни готовились к спуску. Дженни, обычно такая собранная, нервно теребила край перчатки, а Юнги ухмылялся так, будто уже видел, чем это закончится. — Боишься? — он наклонился к Дженни, его дыхание оставляло белые облачка в морозном воздухе. — Только идиотов не пугает перспектива разбиться, — огрызнулась она, но не отошла, когда он протянул руку, чтобы поправить ее шарф. Его пальцы замедлились у ее шеи, скользнули по коже, скрытой под слоем шерсти. — Тогда держись крепче, — его голос стал низким, почти интимным, несмотря на шум вокруг. Дженни замерла, ее глаза расширились – и в этот момент физрук свистнул, и их санки рванули вниз. Мы не видели самого спуска – только результат: они врезались в последний флажок, перевернулись и скатились в сугроб вперемешку с санками. Когда они поднялись, Дженни сидела верхом на Юнги, ее волосы рассыпались по плечам, а его руки крепко держали ее за талию. — Это был умысел! Ты специально! — она задыхалась от смеха, ударяя его по плечу. — А ты как думала? — он не отпускал ее, даже когда физрук закричал, чтобы они освободили трассу. Лалиса, наблюдая за этим, ахнула: — Они же... Это же... — Видимо да, — Тэхён вздохнул. — Снова. Снова? Я что, не просто придумала парочку в голове? Наша очередь подошла слишком быстро. Чонгук сел впереди, его спина была прямая, плечи напряжены. — Садись, — он не обернулся. Я опустилась за ним, мои колени обхватили его бедра, руки ухватились за ручки по бокам – и тут он оттолкнулся. Ледяной ветер ударил в лицо, трасса превратилась в размытую полосу, флажки мелькали, как ножи. Чонгук управлял санками всем телом, наклоняясь в повороты, а я могла только вцепиться в него и молиться, чтобы мы не разбились. — Левый! — он крикнул, и мы вписались в вираж так резко, что я вскрикнула и прижалась к его спине. Его смех смешался с воем ветра. Я постаралась ухватиться за него и запомнить это на всю жизнь. Он обернулся, его лицо было так близко, что я видела, как снежинки тают на его ресницах. — Неплохо, — он ухмыльнулся. Было понятно — мы проиграли. Видимо, я немного порчу статистику Чон Чонгука.

***

Физрук Ким стоял перед измученными, промерзшими командами. За его спиной дымились огромные котлы с какао, а Чимин, исполнявший роль «главного судьи» на этом этапе, уже облизывал ложку с таким сладострастием, что даже Тэхён недовольно поморщился. — Мерзость, — сказал русый, на что я ухмыльнулась, чуть закатив глаза. — Заключительное испытание! — физрук развел руки, будто собирался обнять весь мир.— Эстафета с препятствиями и горячим какао. Каждая пара несет по кружке — пролили больше половины, начинаете сначала. Победит команда, чьи какао останутся самыми горячими к финишу! Чонгук взглянул на меня, его глаза блестели странным огоньком — не то вызовом, не то адреналином. — На этот раз держись ближе, — сказал он так тихо, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Боже, этот парень меня с ума сведет... Лалиса, услышав это, фыркнула и шепнула мне на ухо: — О, такая романтика у вас после вчерашнего? Я локтем ткнула ее в бок, но было поздно — Чонгук явно услышал, потому что уголок его рта дернулся в едва уловимой ухмылке. Мне нужно взять себя в руки и поменьше обращать внимание на этого, до ужаса, красивого парня, с которым я вчера целовалась как в последний раз. Если я этого сделать не смогу — я умру со стыда. Свисток. Первыми побежали Юнги и Дженни — они несли свои кружки, как новобрачные на свадебном банкете, стараясь не смотреть друг на друга. Когда они перепрыгивали через бревно, Юнги «случайно» споткнулся и прижал Дженни к стволу сосны. — Ты специально! — она зашипела, но не оттолкнула его. — Смертельно извиняюсь, — он притворно вздохнул, при этом его рука плотнее обхватила ее талию. Наш черед подошел слишком быстро. Чонгук взял кружку, его пальцы слегка дрогнули, когда наши руки соприкоснулись. — После тебя, — он сделал шаг назад, пропуская меня вперед с таким видом, будто мы на балу, а не на грани обморожения. Первое препятствие — ледяная горка. Я ступила на нее осторожно, но ноги тут же поехали в разные стороны. Чонгук поймал меня за пояс одной рукой, не пролив ни капли. — Неплохой трюк, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Много практиковался? — Только в мечтах, — он притянул меня ближе, чтобы сохранить равновесие, и его губы оказались в сантиметре от моего уха. — Но вчерашний опыт явно пошел на пользу. Чертов Чон Чонгук! Мы преодолевали препятствия в странном ритме — то замедляясь, чтобы не расплескать какао, то ускоряясь, когда его рука скользила по моей спине, будто проверяя, все ли я еще здесь. В этот момент раздался дикий вопль — Лалиса и Тэхён, пытаясь обойти нас, поскользнулись и рухнули в лужу. Их какао взлетело в воздух и разлилось идеальным коричневым кругом вокруг, как ритуальный символ. — Класс! — Лалиса выплюнула воду. — Теперь я пахну, как дешевый автомат! Тэхён, вытирая очки, мрачно констатировал: — Я предпочел бы смерть. Чимин, наблюдавший за этим, упал на колени от смеха: — Лучшее завершение! Кто-нибудь, позовите фотографа! Физрук вздохнул и объявил: — Победила дружба! Или что-то около того. Все в душ — пахнете, как шоколадная фабрика после взрыва! Чонгук пересек финишную черту с театральной медлительностью, его пальцы намеренно задержались на моих на секунду дольше необходимого. Когда он наклонился, чтобы «поправить шнурок», его губы оказались в опасной близости от моего уха: — Надеюсь, ты сохранила хоть немного энергии после вчерашнего... — он намеренно сделал паузу, — ...покера. Сегодняшние подвиги явно требуют такой же выносливости. Я ощутила, как жар разливается по щекам, но прежде чем я успела ответить, Лалиса фыркнула так громко, что Чимин обернулся: — Что? Что я пропустил? — Ничего особенного, — Чонгук выпрямился с невозмутимым видом, поправляя перчатку. — Просто обсуждаем, как Пак Чеён умудряется выглядеть презентабельно даже после падения в сугроб. Должно быть, природный талант. Дженни приподняла бровь, переглядываясь с Джису: — Странно специфическая тема для обсуждения. — О, вы даже не представляете, насколько специфическая, — прошептала Лалиса, успевшая подойти достаточно близко, чтобы слышать. Юнги ухмыльнулся: — Знаете, мне кажется, мы что-то упускаем. Команды начали расходиться — Драконы к восточному крылу, мы с девочками к западному. Чонгук шел последним, нарочито медленно, обернувшись на прощание, он лишь подмигнул. Лалиса закатила глаза и проворчала что-то вроде «Клоун», пока я продумывала план мести в голове.

***

Столовая гудела от смеха и звонков посуды, но мое внимание то и дело скользило к пустому месту напротив меня. Чонгук так и не пришел. Ложка в моих пальцах медленно перемешивала уже остывший суп, рисуя абстрактные узоры на поверхности — спирали, которые закручивались и распадались, как наши с Чонгуком перспективы. Старательно делала вид, что слушаю, как Лалиса с Тэхёном спорят о правилах какого-то абсурдного научного эксперимента, который Чимин предложил провести в общежитии. — Если мы подожжем его носки в вакууме, это будет считаться геройским поступком или вредительством? — Лалиса размахивала руками, а Тэхён смотрел на нее, будто она предлагала взорвать академию. Я хотела было вставить что-то саркастичное, но вдруг теплый шепот коснулся моего уха: — Он ждет тебя после ужина в зале для дуэлей в южном крыле. Джису отошла к своему месту так же незаметно, как и появилась. Я прикусила губу, стараясь не выдать внезапно нахлынувшей волны тепла, но Джису подняла бровь и едва заметно подмигнула. — Что-то случилось? — Лалиса наклонилась ко мне, ее глаза сузились с подозрением. — Нет, — я слишком быстро ответила и тут же пожалела. — Ооо, значит, случилось кое-что, — она ухмыльнулась, но не успела продолжить допрос, потому что в этот момент кто-то громко хлопнул ладонью по столу. — Ты опять ешь мои тосты! — резкий голос Дженни разнесся по столу, заставив всех замолчать. Она смотрела на Юнги с поджатыми губами, указывая на свою тарелку, где лежал надкусанный кусок хлеба с явными следами зубов. Юнги нахмурился, отодвигаясь на стуле. — Это не твой тост. Я взял его из общей тарелки. — Врешь. Я специально положила сверху кусочек сыра в форме звезды. Где он теперь, гений? — Съел. И что? — Юнги вызывающе откинулся на спинку стула. — Это же просто тост. Не мировую проблему решаем. — Дело не в тосте! — Дженни резко встала, опрокинув стакан с водой. Ледяная жидкость растеклась по скатерти, но она даже не взглянула. — Дело в том, что ты постоянно берешь мои вещи без спроса! То ручки, то книги, а теперь и еду! Тэхён медленно отодвинул свою тарелку от лужи, подняв бровь. Чимин замер с палочками на полпути ко рту, явно наслаждаясь зрелищем. Лалиса толкнула меня локтем, широко улыбаясь. Юнги покраснел, сжимая кулаки. — Может, потому что ты... — Он резко замолк, проглотив слова. Все замерли в ожидании. — Потому что я что? — Дженни скрестила руки, ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Потому что ты никогда ничего не даешь добровольно! — вырвалось у Юнги. — Даже просто поговорить нормально не можешь. В столовой воцарилась гробовая тишина. Дженни продолжала пилить Юнги взглядом, а он её в ответ. Понемногу её броня сходила и было видно, что она расстроена. Кажется, что и Дженни ждала совершенно другие слова от Юнги, чем те, что по итогу услышала. У меня немного сжалось сердце, когда я поняла, что она собирается уйти. Юнги фыркнул и отвернулся лицом к столу. Они оба молчали. Когда я хотела придержать Дженни за руку, мен остановила Джису и кивнула головой, типо «не надо». Дженни сняла сумку с ноутбуком со спинки стула, еще раз с ненавистью взглянула на Мина и развернулась в обратном направлении. Я воспользовалась моментом, когда Дженни собиралась уходить, и шепнула: — Когда ты нам все расскажешь? Она замерла, и в ее глазах мелькнула целая буря эмоций. — Расскажу, — неожиданно ответила она так тихо, что я едва расслышала. — Когда-нибудь. — И быстро вышла, оставив после себя шлейф недоумения. Юнги швырнул салфетку на стол. — Ненавижу, когда она так делает! — О, да ты просто очарователен в своем гневе, — Чимин склонился над столом, подперев подбородок. — Настоящий романтический герой. Если, конечно, герой — это упрямый осел, который ворует тосты. — Заткнись! — Юнги вскочил и направился к выходу, но выбрал дверь через кухню - явно демонстративно, чтобы не идти тем же путем, что и Дженни. Мы все молча переглянулись, но никто и слова не сказал. Когда бы Дженни не решилась поделиться с нами своей историей, мы поняли все очень давно. Она не похожа на ту девушку, кто легко может открыть свои тайны. Говорить о прошлом — не самая приятная тема. Снова вспоминать прожитые дни, чувствовать эти эмоции и пребывать в этом состоянии мало кто хочет. Это её выбор, который наша женская троица поддерживает, и мы покорно ждем душевных открытий Ким.

***

После обеда мы с Лалисой и Джису медленно брели по длинным коридорам академии, где высокие окна пропускали последние лучи зимнего солнца. Снег за стеклами переливался розовым и золотым, будто кто-то рассыпал драгоценную пудру по всему двору. — А что вы обе хотите делать после выпуска? — неожиданно спросила Лалиса, ловя на ладони солнечный зайчик. Джису задумалась на секунду, ее пальцы автоматически поправили идеально гладкие волосы. — Юридический факультет, конечно. Потом — фирма отца, — она сказала это так спокойно, будто читала заученный текст. — Мои родители выбрали это для меня, когда я только родилась. С тех пор ничего не изменилось. В ее голосе не было ни сожаления, ни радости — просто факт. Лалиса фыркнула: — Ну уж нет, я не собираюсь всю жизнь бегать с рапирой, как заводная кукла. Я хочу в институт искусств, стать дизайнером. — Дизайнером? — я подняла бровь. — Да! Жаль ты не видела, как я одеваюсь за пределами академии, — она гордо подбоченилась. — Да, мой бюджет — это сплошной сэконд-хэнд и подделки, но я умею сочетать вещи так, что никто не догадается! Я улыбнулась, но тут же задумалась. — А ты, Чеён? — Джису мягко коснулась моего плеча. Я медленно выдохнула, глядя в окно. — Я хочу найти маму, а дальше не знаю. Никогда не думала об этом. Неловкая тишина повисла между нами. Да, разбавила обстановку. Лалиса, конечно же, не выдержала. — Ну хватит грустить! Лучше расскажи, какого это — целоваться с наследником Ханул! — Лалиса подмигнула так преувеличенно, что ее глаз чуть не застрял в веке. — Я держу пари, у него техника как у робота. Я покраснела так ярко, что Лиса инстинктивно прикрыла глаза рукой. — Боже, Чеён, ты сейчас ослепишь нас всех. Может, тебе в фонари идти вместо учебы? — фыркнула она. — Что?! — Джису резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Ее глаза расширились до размера блюдец. — Вы... что? Когда?! И главное — почему я узнаю об этом последней?! — На балу! Прямо в коридоре! — Лалиса захлопала в ладоши с такой силой, что с соседней полки слетел том «Истории древних пыток». — О, это было эпично! Я бы продала душу, чтобы увидеть, как наш Ледяной Принц тает быстрее, чем мороженое в аду! — Лалиса! — я попыталась прикрыть ей рот рукой, но она ловко увернулась, продолжая с восторгом маньяка: — Она забыла упомянуть, что после этого во сне она шептала его имя, постанывая! Джису медленно поднесла руку ко лбу: — Погодите-ка... Значит, когда он вернулся после того, как отец его «похитил»... Это было не из-за расследования? А потому что... — Потому что его сердце растаяло, как трупик в кислотной ванне! — Лалиса закатила глаза с драматическим вздохом. — Романтика! Я схватила ближайшую книгу с книжных полок в коридоре — оказалось, это был том «Основы криминалистики» — и прикрыла им пылающее лицо. — Может, хватит? Или вам нужно подробное описание с анатомическими деталями? — прошипела я из-за обложки. Джису вдруг серьезно наклонилась ко мне: — Слушай, если он вдруг начнет вести себя как герой дешевой дорамы, обещай мне одно — сними на видео. Я готова заплатить за это. Лалиса упала на ближайший диван, корчась от смеха: — Представляю заголовок: «Наследник корпорации «Ханул» признается в любви с помощью языка». Я бы продала билеты! Я швырнула в нее книгой. Она ловко поймала и тут же открыла на случайной странице: — О, смотрите! Глава 14: «Как скрыть труп». Как символично для наших отношений! В этот момент дверь в коридоре скрипнула, и мы все замерли, ожидая, что сейчас появится сам объект нашего обсуждения. Но это был лишь Чимин, несущий стопку книг. — Вы что, тут ритуальные танцы исполняете? — он поднял бровь, оглядывая нашу компанию: Лалису, раскинувшуюся на диване; Джису, застывшую в грациозном полунаклоне; и меня, все еще прячущуюся за книгой. — Нет, просто Чеён пытается исчезнуть в четвертом измерении от стыда, — пояснила Лалиса. — Не мешай. Чимин кивнул так серьезно, будто это было совершенно нормальным объяснением, и пошел дальше, бросив на прощание: — Кстати, если вам нужно спрятать тело — я знаю пару хороших мест в саду академии. Джису медленно повернулась ко мне: — Ты точно уверена, что хочешь быть частью этой семьи? Я просто застонала, снова пряча лицо в ладонях, в то время как Лалиса уже размахивала руками, планируя нашу «свадьбу» с Чонгуком в стиле мафиозного клана. — Чеён, помни, что опасность — не повод отказываться. — улыбнулась Ким и догнала впереди идущую Манобан, которая слишком громко рассуждала над цветом смокинга Чонгука на нашей «свадьбе». Опасность — не повод отказываться. Разве можно отказываться от чего-то только потому, что это страшно? Разве страх должен решать за нас? Но в то же время... Опасность — не повод забывать о ней. Я поймала себя на том, что автоматически оглядываю каждый поворот, проверяю, нет ли за нами слежки, прислушиваюсь к далеким шагам. Это вошло в привычку — жить с оглядкой, дышать полной грудью только в укромных уголках, где нас не найдут. Чонгук и я — мы оба знали правила этой игры. Одно неверное движение, один лишний взгляд, одна случайная фраза, подслушанная не теми людьми — и все. И все же... Когда его пальцы впивались в мои волосы в коридора Сонхва, когда его дыхание смешивалось с моим, когда весь мир сужался до точки соприкосновения наших губ — в эти секунды не существовало ни Ханул, ни директрисы Кан, ни расследования. Были только мы. Только этот момент. Но потом реальность возвращалась. Сейчас, глядя на смеющихся Лалису и Джису, я вдруг осознала, что, возможно, мы с Чонгуком — заложники не только обстоятельств, но и собственных сердец. Мы не можем отказаться — потому что тогда предадим самих себя. Но и не можем забыть об опасности — потому что тогда предадим друг друга. Этот баланс был хуже любой пытки. Лалиса вдруг толкнула меня в бок, возвращая в реальность: — Чеён, ты опять в облаках! По углам Ледяной Принц мерещится? Я фыркнула, но в груди что-то екнуло. Лалиса была в точности права.

***

Часы тянулись мучительно медленно, каждая минута словно нарочно цеплялась за стрелку, не желая отпускать время вперед, но когда ужин наконец закончился, я почти бежала по пустынным коридорам академии, сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо отражалось от каменных стен. Главный зал для дуэлей был скрыт в самом сердце академии, за тяжелыми дубовыми дверями с выгравированными гербами старых семей, кто внёс крупный вклад в Сонхва, и когда я осторожно приоткрыла дверь, первое, что я увидела — его. Чонгук стоял посреди зала, уже переодетый в дуэльную форму — черный камзол с серебряными пуговицами, плотно облегающий его плечи, перчатки, которые он медленно затягивал на запястьях, и этот взгляд холодный, сосредоточенный, будто он уже мысленно просчитывал каждый возможный исход их встречи. Он еще не заметил меня, и в этот миг я позволила себе просто смотреть — наблюдать, как свет старинных люстр скользит по его профилю, как его пальцы привычным движением проверяют баланс рапиры, лежащей на столе. И тогда он обернулся — будто почувствовал мой взгляд на себе, и уголки его губ дрогнули в почти незаметной ухмылке. — Опоздала на три минуты, — произнес он, подбирая рапиру. — Уже думал, ты передумала. Я переступила порог, чувствуя, как что-то теплое и непослушное разливается в груди. — Меня задержала Лалиса. Опять пыталась выяснить, куда я иду. — Надеюсь, солгала ей мастерски, — он сделал несколько пробных выпадов, клинок рассекал воздух с тихим свистом. — Или мне стоит готовиться к тому, что она ворвется сюда с криками «берегите невинность нашей Чеён»? Я фыркнула, сбрасывая верхнюю форму и направляясь к стойке с тренировочным оружием. — Ты сегодня особенно невыносим. Это из-за победы на эстафете? — Нет, — он внезапно оказался слишком близко, его рапира легким движением отодвинула мою руку от выбора оружия. — Из-за того, что в прошлый раз ты ушла с царапиной. Сегодня я исправлю эту ошибку. — Уверен в себе, как всегда, — я наконец выбрала рапиру. — Но не помню, чтобы ты тогда выиграл. Получится сейчас? Тебя долго не было в академии. Он рассмеялся и сделал шаг назад, принимая стойку. — Переодевайся. И давай выясним это. Я ушла за ширму, чувствуя его взгляд на своей спине, и только там, в тишине за тяжелой тканью, позволила себе улыбнуться.