Сон

Я страдаю бессонницей. Это ужасно. Особенно когда ты занимаешься каратэ и находишься в спортивном летнем лагере «Кузька». Это, пускай уже старое, дряхлое и слегка прогнившее место было для меня как второй дом. Я здесь провел ни одно лето, и даже ни два. Я знаю здесь абсолютно все — где столовая, где библиотека, где Вася Петров свою жвачку в 2011 году приклеил — вообщем все самое важное и главное, а остальное не обязательно. Мне 16 лет, а я страдаю бессонницей. Подумать только! Все мои друзья и знакомые в моем возрасте крепко спят и смотрят обычные сны, а я вынужден смотреть в потолок и надеятся, что смогу хоть глаза сомкнуть. И так каждую ночь. Человек с бессонницей не спит вовсе. Для него отдыха почти нет, а жизнь превращается в фотоальбом. Вот ты стоишь в столовой за порцией утренней каши и бац! — теперь ты уже на тренировке потираешь место ушиба из-за внезапного падения. Или, например, только чистил зубы, и вдруг ловишь себя на мысли, что уже 3 минуты пялишься в тарелку с рисом и котлетой. Это отвратительно. Я взглянул на часы, что стояли на столе, в комнате. 2:46. Я даже не заметил, как прошел еще один час. — Так ладно, надо собраться.. Как тебя учили, давай.. — прошептал я и ровно лег на кровать, укутавшись одеялом. «Расслабь стопы. Расслабь икры. Перестань сжимать челюсти, идиот...». Я пытаюсь сказать своим мышцам сдохнуть на пару часов, но мой мозг — это неисправный датчик движения. Он ловит каждый шорох в коридоре, каждый скрип сосны за окном. Я считаю удары сердца. На шестисотом я обычно сдаюсь и иду гулять по коридорам старого корпуса номер 1. «Что же, не в этот раз» — признал я, когда количество ударов перевалило за пятьсот. Вздохнув, я встал с кровати и тихо, чтобы никто не заметил, вышел в коридор. Половицы паркета почти не скрепят под моими ступнями, ведь я знаю куда наступать. Когда у тебя бессонница ты хочешь хоть чем-то заняться, чтобы уснуть. Я всегда выбираю прогулку, потому что сидеть в номере, в четырех стенах, рядом с храпящими, потными Максом и Гришей не лучшая идея. Вот и сейчас, вместо того чтобы ополоснуться перед сном оба предпочли уснуть. «Мне бы так..» — в сердцах признал я. Аккуратно скрипнув дверью я вышел на лестницу. Корпуса в «Кузьке» были три этажа в высоту и в сорок номеров в длину — это где-то восемь метров на двести восемьдесят. Сколько здесь могут поместиться людей я, честно, не знаю. Знаю, что таких корпусов 3; во втором живут вожатые, а девочки — в третем. Нас, парней, никогда не пускали в третий корпус. С чем это было связано — не ясно. Так решил Олег Васильевич — наш тренер. Единственный способ увидеть девочек в «Кузьке» — на вечерах в библиотеке, на тренировках, в столовой и на «тайных» дискотеках в корпусе вожатых. Даже на озеро, куда ходят все без исключения в 13:00, девочек не увидишь — они купаются подальше от парней, чтобы те не засматривались на красивеньких девушек в купальниках. Хотя вожатым можно купаться вместе, и это очень тупо. Я вышел на улицу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, выбивая из легких запах несвежего постельного белья и чужого сна. Наконец-то. Я не глядя перепрыгнул через две ступеньки крыльца, подошвы кроссовок бесшумно коснулись гравия. «Вот она, свобода» — подумал я, и улыбнулся. Ночной лагерь выглядел уставшим. Небо было покрыто звездами, что в жаркий июль вполне нормальное явление. Было очень светло — луна светила так, что вся окружающая меня природа, здания, фонари были похожи на декорации к какому-то спектаклю. Мой взгляд перешел на корпуса. Три одинаковых бетонных коробки корпусов стояли треугольником, зажав между собой плац. Из окон не доносилось ни звука — там спали люди, у которых не было проблем со сном. Я чувствовал себя единственным бодрствующим часовым в крепости, которую никто не собирался атаковать. Каждый из корпусов сильно отличался от другого. Первый — тот, в котором спали мальчики, — был самым обшарпанным и старым. Раньше это было единственное здание, в котором жили дети, но потом построили новые. Здесь почти не было горячей воды, где-то не хватало стульев, где-то подушек или одеял. Второй был самым новым и современным. Именно в нем жили, да и сейчас живут вожатые и тренер; работники лагеря и его администрация. Я в нем был крайне редко — чаще всего туда попадают только те, кто слишком «плохо» себя вел. Иногда тренер зовет помочь ему с программой тренировок или типо того. Готовит из меня инструкторский пояс — то есть первый коричневый. В каратэ есть 10 кю — ученические пояса и 10 данов — мастерские пояса. Чтобы получить мастерский, нужно иметь последний ученический. Кстати, порядок получения ученических поясов такой — с 10 кю по 1 кю; мастерские даны получаются наоборот — с 1 дана по 10 дан. Так вот коричневый — это 3 кю. Третий был похож на первый, только ухоженным и красивым. «Конечно, здесь же девочки живут» — подумал я. Там я никогда не был, и, вероятнее всего, никогда не буду. Мне захотелось посетить столовую. Ночью она не пахла едой — только хлоркой и остывшим камнем. Огромные панорамные окна отражали луну, превращая здание в какой-то аквариум. К зданию вела резиновая дорожка, по которой я не спешно прогуливался. Подойдя ближе, я прижался лбом к стеклу на секунду: внутри было пусто, только ровные ряды столов и перевернутые стулья. Ни души. Как уровень в Backrooms. Раньше здесь было другое здание, которые было в два раза меньше. Возможно поэтому там кормили хуже, чем в новой столовой. Я отпрянул от стекла. Хотелось уйти от бетонных коробок, которые постоянно мелькали перед глазами. Я направился к библиотеке — единственному старому зданию поблизости. Именно там проходили дискотеки, различные турниры настольных игр и не только. Это было самое странное здание в лагере — деревянное, с запахом книжной пыли, который пробивался даже сквозь запертые двери. Здесь всегда было холоднее, чем везде. Я сел на ступеньки крыльца, чувствуя, как дерево холодит спину через тонкую футболку. В голове пульсировало: «Раз, два, вдох. Три, четыре, выдох». Не помогает. Мысли лезли в череп, как назойливые насекомые. Я подергал ручку. Заперто, как и всегда. Не став испытывать судьбу, а то еще попаду во второй корпус, я направился к последней остановки в моем маршруте — к озеру. Резина сменилась на песок. Небо было невероятно чистым и темным одновременно. Деревьев становилось все меньше и меньше, пока я не вышел к воде. Она была неподвижной, как зеркало в комнате покойника. От неё тянуло сыростью и тиной. Над озером был туман, закрывающий половину водоема и то, что было за ним. Я знаю, что за озером начинается небольшой лес — полоса сосен и кустарников, где мы обычно бегали кроссы, но даже так, казалось, что за туманом ничего нет. Безмятежность. Пустота. Покой… Внезапный хруст ветки заставил меня обернутся. Я мгновенно подобрался. Тело, выдрессированное годами карате, среагировало раньше мозга: кулаки сжались, центр тяжести сместился вниз. В лесу не должно быть никого в три часа утра. Вожатые патрулируют только жилую зону, когда не спят конечно же. Охранник не ходит к воде. Никого не должно быть. — Кто здесь? — произнес я полушепотом, но ответа не последовало. — Показалось. — решил я, и направился обратно, покидая озеро. «Нужно вернутся до того, как проснутся вожатые» — крутилось у меня в голове. Подходя к корпусам я вновь глянул на третий. Все та же пустота и безмятежность. Вздрогнув, я зашел в свой корпус. До своей постели я добрался без происшествий. Залез в теплую постель, закрыл глаза… Сон навалился сразу. Скорее даже не навалился, а сразу дал мне хук с правой. Я очутился в зале, в додзе. Там, где мы занимаемся. Знакомый запах татами, матов и пота навалился в нос. Я был один и стоял на одном месте пару минут. «Надо осмотреться» — решил я. Сделав пару шагов, додзе сразу стало меняться на глазах — стены исчезли, потолок стал таким же черным как над озером. Татами заменилось на мокрый песок. Очень тихо вокруг. Настолько, что я слышу, как кровь стучит по моим венам. — Ау? Тут есть кто-нибудь? Мой голос эхом отразился по.. помещению? Я так и не знал где я. — Блять… Я продолжил идти вперед. Становилось холоднее, я инстинктивно обхватил себя руками. «Я же скоро тут замерзну просто..» — пронеслось у меня в голове. И тут я встал как вкопанный. Впереди был женский силуэт. Он начал приближаться ко мне. — Я тебя знаю… — прошептал я, когда силуэт подошел почти в плотную. Это была невысокая красивая девушка. Ее очень милое лицо, аккуратный носик, слегка пухленькие губы делали девушку невероятно привлекательной. Ее светлые волосы были распущены и доходили до пояса. У девушки была заметная объемная фигура, подчеркивающая ее образ. Девушка вплотную подошла ко мне, и глядела мне в глаза. Она слегка прикусила свою нижнюю губу, и встав на цыпочки, потянулась к моим губам. Я чувствовал ее дыханье, запах ее парфюма и.. Вкус вишни. Я приобнял девушку, прижимая ее к себе. Я чувствовал ее руку, ее прикосновения, ее губы. В этот самый момент, когда я был «в раю», огромная волна воды льется мне прямо в лицо. Я проснулся. Напротив меня стояли Макс и Гриша, хохочущие с моего растерянного выражения лица. — Вы придурки что ли? — спросил я, вставая с мокрой кровати. — Ты слишком.. долго спал.. хватит с тебя, — сквозь смех бормотал Макс, держа в руках бутылку воды. — Поэтому мы.. помогли те.. бе встать.. — подхватил Гриша и начал кататься по полу от смеха. Я вздохнул. Одежда была мокрая, кровать мокрая, сна больше нет, как и нет той безмятежности, наваждения, вишни.. — Спасибо идиоты, такой сон испортили, — сказал я, и начал собираться на зарядку, до которой был еще час. — А что снилось то тебе? — спросил Макс, глядя на меня. — Ну… — пробормотал я, и густо покраснел.