1 сентября 1998

***

Стоило Гермионе пройти сквозь стену и оказаться на платформе девять и три четверти, как на нее одно за другим начали оборачиваться лица школьников и их родителей. Переборов желание закатить глаза, девушка выпрямила спину и прошла чуть вперед, чтобы в нее не врезалась Джинни, которая должна была последовать за ней. Так и оказалось, Джинни появилась через мгновение, а еще через секунду они увидели в толпе поднятую ладошку Луны и поспешили к ней. Их никто не провожал. Девушки сами на этом настояли. «Нечего привлекать еще больше внимания», — проворчала Джинни, перед тем, как они попрощались с Роном и Гарри и разошлись на перекрестке Тоттенем-Корт-роуд и Оксфорд-стрит. Гарри тогда не меньше, чем на минуту утянул в охапку Джинни, а Рон приобнял Гермиону за плечи одной рукой, а она в ответ обвила рукой его талию и улыбнулась. «Все хорошо?» — спросил он. Им наверное стоило поговорить обо всем этом перед отъездом, но Гермиона не знала с чего начать. Рон оставался Роном. Злился, что она решила вернуться в Хогвартс, хотя могла бы вместе с ними уже проходить стажировку в Министерстве. Потом он извинялся за свою «эгоистичную вспыльчивость» и они ложились спать в его кровать. Они редко целовались. С того их первого поцелуя миновало еще около десяти поцелуев. Не слишком много для влюбленной парочки. Может, они и не были влюбленной парочкой? Именно этим вопросом донимали ее любознательные журналисты, ведущие колонки сплетен. Всем им она отвечала, что она и Рон — пара, да так убедительно, что кое-где уже появлялись слухи о том, что вот-вот состоится свадьба. На подобные эксцессы оба реагировали сначала со смехом, а позже с абсолютным равнодушием. Их отношения можно было объяснить с помощью логики. По крайней мере, Гермиона периодически раскладывала их по полочкам в своей голове именно таким способом. Да, они действительно нравились друг другу, когда учились курсами младше и, когда они искали крестражи, то чувство одиночества и отчаяния сблизило их еще больше, они искали поддержки друг у друга. А затем была битва за Хогвартс, где эмоции накалились до предела под страхом приближающейся смерти и… они поцеловались. Гермионе тогда казалось, что она влюблена, но возможно это была лишь защитная реакция? Желание оказаться в объятиях человека, которому доверяешь? Продиктованное страхом желание безопасности? Это звучало очень логично, учитывая, что после победы и всей череды похорон, во время которых Рон не выпускал ее руки, она стала чувствовать все по-другому. Она все еще с охотой обнимала его, желая спрятаться в его больших, покрытых шрамами руках. Она отвечала на его поцелуи, когда он был слишком уставшим после долгого дня и тянулся к ней скорее лениво, чем страстно. И она предпочитала спать в его кровати, потому что вес его ноги на ней, казалось, развеивал ее ночные кошмары. Но все это больше походило на случайно перешедшую черту дружбы неразбериху, чем на что-то большее. «Да, если обещаешь писать мне» — ответила она Рону и улыбнулась еще шире, увидев, как сморщился его веснушчатый нос. Она знала, что получит от него не больше трех писем до Хеллоуина, включая то, что придет в ее день рождения. Но это было неважно. Какими бы не были их отношения и как бы они не назывались, она не переставала считать его своим лучшим другом. Теперь, стоя на платформе рядом с Джинни и Полумной, ей пришла мысль, что до момента следующего встречи с Роном они оба смогут подумать и определиться чего же все-таки хотят от друг друга и самих себя. А до тех пор… — Смотрите-ка, — тихо, едва размыкая губы и дергая подбородком в сторону сказала Джинни. Гермиона обернулась и увидела Драко Малфоя, идущего к поезду с прямой спиной и направленным вперед взглядом. Все, кто был на платформе тоже заметили его и зашептались. Гермиона отвернулась. Ей не хотелось видеть ни его, ни всех тех, кто так беззастенчиво обсуждал его, даже не пытаясь сделать вид, что это не так. — Плевать на него, — буркнула Гермиона. Она погладила по спине Живоглота, который преспокойно дремал на ее чемодане. — Идемте в вагон, а то все места займут.

***

Драко специально приехал на вокзал пораньше, чтобы занять пустое купе и избежать появления попутчиков. По его расчетам, вряд ли кто-то захотел бы сидеть с бывшим Пожирателем смерти, а значит хотя бы дорога до Хогвартса должна была пройти в комфорте. Но судьба и тут показала ему средний палец. Не успел он сесть, как в купе шумным вихрем влетела Пэнси. — Драко! Как я рада тебе! Почему ты не ответил на мое письмо? Я волновалась, что не смогу найти тебя здесь. В письме Пэнс писала, что считает предписание Министерства вернуть его в Хогвартс смехотворным. А также, что сама бы в жизни не вернулась в это отвратительное заведение, но раз уж Драко заставили вернуться, то она не оставит его одного на съедение этим идиотам. Как благородно с ее стороны. Драко должен был испытывать благодарность, ведь он знал, что ее порыв был совершенно искренним. Но он чувствовал лишь усталость. Он не хотел чтобы кто-то что-то делал для него или ради него. Он хотел, чтобы у него перестала болеть голова. Сейчас она его не беспокоила, но он знал, что заболит, если не принять вовремя зелье. В его чемодане лежал двухнедельный запас болеутоляющего, большой пузырек «сна без сновидения» и ромашковый порошок перетертый голубым кружевным агатом. Пополнять запасы зелий он планировал в школе. С поиском ингредиентов проблем возникнуть не должно было и нужно было лишь найти укромное место для варки, не вызвав при этом ни у кого подозрений. Драко посмотрел на Пэнси, которая села рядом с ним на сиденье. Не вплотную, а на безопасном расстоянии. Видимо, его неотправленные письма все же дали ей понять, что он не слишком хочет общаться. Она изменилась за эти четыре месяца. Стала худее и из-за этого, казалась немного выше, что подчеркивали широкие серые брюки и обтягивающая кофточка с квадратным вырезом. Ей шло ее идеальное черное каре с челкой и она это знала. С детской округлости черты начали меняться на юношескую утонченность. Драко не мог вспомнить, когда она стала приятна его глазу. Это точно случилось не на четвертом курсе. Позже. Может, на пятом? Да, наверное. Она была не самой красивой девушкой в школе, но она всегда была рядом. Она всегда была предана ему. Только за это он должен хотя бы сделать вид, что рад ей. Она сидела все это время почти неподвижно, смотрела на него, ожидая его реакции. Губы натянулись в искусственной улыбке, будто щит, закрывающий ее от его равнодушия. Он улыбнулся ей. В конце концов, она далеко не самый плохой вариант попутчика. — Хорошо, что нашла. Уголки губ Пэнси поднялись еще выше, впитывая в себя радость облегчения, которые испытала девушка. — И извини, что не ответил. Было… Он замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово. — Дерьмово, — сделала это вместо него Пэнс. Драко поджал губы в начинающей растягивать их на этот раз настоящей улыбке. — Да, — медленно закивал он. — Было дерьмово. Пэнси довольно прислонилась спиной к сиденью. Она расслабилась. Для этого ей было достаточно того, что он не прогнал ее и даже заговорил с ней. — Знаешь, Блейз не принял приглашение. — начала она рассказывать об их однокурсниках. — Написал мне, что ему не нужны эти сраные экзамены, чтобы мать отдала ему свое состояние. А вот Тео и Дафна тоже здесь. Понимаю зачем это Дафне, но вот Тео… Ты с ним не переписывался? — Нет, — покачал головой Драко. Пэнси помолчала немного. Тоедор Нотт был сыном Пожирателя. Нотта-старшего заключили в Азкабан на пожизненное, а других родственников, насколько Драко было известно, у Тео не было. Может, он решил вернуться в Хогвартс просто чтобы не оставаться одному в их огромном особняке? Глупости. Нотт не был слюнтяем. Он, в отличие от Драко, не стал бы сбегать из дома при первой возможности. — Спрошу у него, когда приедем. О, и кстати… Звук открывающейся двери перебил Пэнси на полуслове. В тихое купэ тут же проник шум из коридора, голоса и хохот. Драко кинул раздраженный взгляд на парочку ребят помладше. Те почти одновременно ойкнули и попятились, а в следующую секунду резко захлопнули дверь и в купе снова повисла благоговейная тишина. Пэнси снова повернулась к Драко. — Идиоты, — заключила она и продолжила. — Так вот, о чем это я? А! Мне сказали, что в этом году… Драко слушал ее вполуха, думая обо всем и ни о чем. Мысли, успокоенные болеутоляющим зельем, то цеплялись за рассказ Пэнси, то уходили от него все дальше, совсем не беспокоя Драко.