Август 1998

В поместье стояла звенящая тишина. За окном быстро наступили сумерки. Он бродил по залам своего дома, но чувствовал, что где-то рядом притаилась опасность. – Мама? – позвал он. Никто не отозвался. Он спустился на первый этаж, прошел через прихожую и комнату с фортепьяно. Его левое предплечье начало слабо жечь, но он не стал обращать на это внимание. Пройдя через еще одну комнату, он услышал неприятный шипящий звук. Рука начала болеть от жжения. Он посмотрел вниз и увидел, что змея на его предплечье шевелится. Шипящий звук усилился, когда он подошел к столовой. Дверь медленно открылась и руку обожгло так, что он вскрикнул. На длинном столе трапезной что-то лежало. Несмотря на поступающую панику, он подошел ближе, чтобы рассмотреть это. Рука горела огнем, а шипение в комнате словно приближалось к нему со всех сторон. – Кушать подано, Нагайна, – прозвучал за его спиной тихий, но в то же время оглушительный голос. Он тут же обернулся и увидел темный силуэт. Видны были только красные глаза с узкими зрачками, как у змеи. Его руку жгло с такой силой, что он едва мог стоять. Красные глаза начали стремительно приближаться и последнее что увидел Драко, была пасть огромной змеи. Он дышал. Часто и глубоко. Сердце колотилось в груди так, будто он только что пробежал марафон. Он схватил палочку с прикроватной тумбочки. – Люмос! В комнате он был совершенно один. В окне светилась полная луна. Драко посмотрел на свое левое предплечье. Тусклые серые линии покрывала его кровь. Он расцарапывал себе руку каждую ночь. Неосознанно, во сне. Матери он об этом никогда не говорил. Ей и без него хватало волнений. Его руки дрожали, когда он накладывал исцеляющие чары. На часах было три двадцать. Возвращаться в кошмар было последним, чего ему хотелось, поэтому он встал с постели и натянул белую футболку в комплект уже имеющимся серым пижамным штанам, в которых спал. Спустившись на первый этаж, он зажег в кухне пару светильников и сделал себе кофе. Он мог бы позвать эльфов, но ему хотелось сделать это самому. К тому же, он не желал никого видеть. Иногда ему казалось, что так будет всегда. Когда Поттер уничтожил Темного Лорда, Драко не сразу в это поверил. Нарцисса бормотала тогда: «Его больше нет. Все кончено. Он умер». Но Драко этому не верил. Казалось, это очередная уловка больного ублюдка. Наверняка, он возродится снова. Он не мог просто сдохнуть. Ему снились кошмары каждую ночь. Сначала ему было сложно скрывать это от матери, потому что он кричал во сне. Целитель дал ему недельный запас успокоительного, но после курса кошмары не прекратились. Здесь пригодились его знания безпалочковой магии, которые он освоил в свободное время между пытками Волан-де-Морта и тренировками с Беллатрисой. Это были элементарные навыки, способные лишь на простейшие заклинания, но этого хватило, чтобы наложить заглушающие чары на его комнату. Он накладывал их перед тем как лечь спать, чтобы мать не волновалась за него. Она только начала восстанавливаться, и он не мог себе позволить чтобы она переживала за него. Затем начались головные боли. Порой он не мог видеть из-за того, какой сильной была боль. С покупкой новой палочки зельеварение стало его вынужденным увлечением. Он исследовал болеутоляющие зелья до тех пор, пока не сварил то, которое полностью снимало боль. Также он пополнил запас «сна без сновидений», но продолжал накладывать оглушающие чары на комнату, так как снотворное нельзя было принимать ежедневно. Горячий горький кофе прокатился по горлу Драко и согрел грудь. Руки почти перестали трястись. Целитель то ли не заметил этих последствий Круциатуса, то ли не захотел оказывать должную помощь Пожирателю смерти. Драко склонялся ко второму. Он вышел из дома и сел на ступени, чтобы понаблюдать за тем, как солнце начинало подниматься из-за горизонта. Он не мог подолгу находится в доме. Не после того, как Темный Лорд осквернил почти каждый уголок поместья. Словно надеясь, что вся эта гнетущая аура выветрится из их дома, Драко с Нарциссой приказывали эльфам открыть все окна в доме, а сами уходили на несколько, а то и пару тройку часов гулять по окрестностям, собирая цветы и вдыхая летние ароматы. Это помогало, но часто казалось Драко нереальным. Он боялся, что в любой момент Темный Лорд заявится в их дом и все снова обернется адом. Но затем Нарцисса улыбалась ему той радостной улыбкой, в которой было обещание, что все будет хорошо, и он успокаивался, постепенно свыкаясь с мыслью, что все самое страшное позади. Пока не наступала ночь и его кошмары возвращали его в те безумные дни. Он хотел уехать из поместья, но из-за отца не мог себе этого позволить. Он не смог бы оставить его, даже, если бы Нарцисса согласилась уехать, но она никогда не бросит мужа одного. Да к тому же, если Драко вдруг уедет, это незамедлительно привлечет внимание, черт бы его побрал, Министерства. Визенгамот помиловал их семью с легкой руки Поттера, но это могло поменяться в случае если кто-то из Драко или его отец выкинут глупость. Драко, конечно, не собирался подвергать родителей новым опасностям. Он не сделал бы ничего, что могло бы опустить тень сомнений на его семью. Он вернется в Хогвартс, хоть это и было последним, чего ему хотелось. Он вытерпит все дерьмо, через которое ему придется пройти в грядущем году. Может, если он будет делать то, что он него ожидают, отцу отменят домашний арест и они смогут уехать из этого жуткого дома? Драко отставил пустую чашку на мраморную плитку порога и спустился на гравийную дорожку. Шагая по ней до ворот, он повернул голову вбок на ухоженный (благодаря эльфам) сад. Павлины больше не гуляли по нему. Драко не знал куда они делись. Может Фенрир сожрал их. Заводить новых никому не хотелось. За воротами гравийная дорожка сменилась обычной земляной. Ему не разрешалось трансгрессировать до окончания школы, но это было не так уж плохо. Он занялся изучением окрестностей. Когда он был маленьким, они с Нарциссой не отходили далеко от поместья, поэтому он не особо знал местность в которой жил. Наконец, у него появилось время это исправить. Он направился на юг, к Стоунхенджу. Немного Восточнее протекала река Эйвон. У Драко было очень туманное воспоминание из детства связанной с этой рекой. Они с матерью, вроде, ловили там лягушек. Солнце уже наполовину поднялось над горизонтом. Прохлада ночи превратилась в туманную влажность и прилипла к коже. Высокая желтеющая трава затрудняла движение, но Драко не останавливался пока не услышал жуткий шипящий звук где-то под ногами. Он тут же отпрыгнул в сторону, всматриваясь в тонкие стебли. Гадюка. Обычная полевая гадюка уставилась на него своими черными глазами. Он терпеть не мог змей. На мгновение он задумался не проклясть ли ее, но эта мысль показалась ему отвратительной. Вместо убийства Драко сделал несколько шагов назад увеличивая расстояние между собой и змеей. А затем развернулся и пошел обратно к поместью. Его сердце колотилось в груди, дыхание сбилось. Он перешел на бег. Мышцы в ногах загорелись, но дыхание приобрело размеренность. Сердце по прежнему ускоренно трепетало, но уже не от страха. Он бежал пока мысли не покинули его голову, пока не достиг ворот. — Драко? Нарцисса стояла в дверях. — Пробежка, — на автомате сказал Драко. Мать внимательно оглядела его, прежде чем улыбнуться. Драко принял душ и снова спустился в кухню, где его уже ждали за небольшим круглым столом родители. Они больше не ели в столовой. Это никогда не обсуждалось, но было негласным правилом. На завтрак была овсянка и тыквенные конвертики. Пока Драко второпях запихивал в себя еду, Люциус читал свежий выпуск Пророка. Со стороны могло показаться, что он просто листает газету, но Драко знал, что его отец тщательно выискивает любую информацию, которая позволит ему выбраться из его положения. Неспособность выходить из дома даже в сад, сводила его с ума. Даже отсутствие палочки не так сильно трогало его, как домашний арест. Отец всегда был социальным существом. Посещал почти все званые вечера и мероприятия волшебной элиты. Теперь же, лишенный такой привилегии, он, казалось, вот вот взорвется от негодования. Это немного удивляло Драко. Даже если бы отца не заперли в его собственном доме, неужели он думал, что волшебное сообщество примет его обратно с распростертыми объятиями? Все его друзья — Пожиратели смерти — либо в Азкабане, либо мертвы. А остальные волшебники ненавидят его за службу Темному Лорду. За все это время даже никто из старых подруг матери не пожелали навестить их. — Есть что-то интересное? — спросила Нарцисса. — Героев войны Поттера и Уизли взяли на стажировку в аврорат, а они даже не закончили школу, — произнес Люциус не отрывая взгляда от газеты. — А как же Грейнджер? — поинтересовалась Нарцисса. — Про эту… девчонку ничего не сказано. Люциус хотел сказать «гразнокровка». Отношение отца к маглорожденным не изменилось. Никто от него и не ждал этого. Люциус рос в ненависти к подобным Грейнджер. Но с недавних пор в их доме появилось введенное Нарциссой правило: никаких высказываний оскорбляющих полукровок или маглорожденных. Когда Люциус впервые после суда произнес это слово во время обеда, жена набросилась на него с криками. Ее целью стало искоренение подобных слов из обихода семьи. Вряд ли она вдруг начала хорошо относиться к грязнокровкам, куда вероятнее не хотела навлечь гнев Министерства неосторожными высказываниями. После победы над Темным Лордом Драко редко думал о своем собственном отношении к маглорожденным и полукровкам. Вряд ли это теперь было важно. Однажды навязанное семьей и их окружением мнение стало для него каноничным, но после того, как его главным интересом стало выживание, о собственном мнении приходилось забывать. Драко закончил завтрак и его тарелка исчезла. Он поднялся в свою комнату и взял с полки рандомную книгу, чтобы чем-то занять себя. Если он не варил зелья, то целыми днями читал и гулял с Нарциссой по окрестностям. Иногда он практиковался с новой палочкой. Она была хорошей, из черного орешника, но он скучал по его прежней палочке из боярышника. Интересно где она сейчас? Пользуется ли ею Поттер или обзавелся новой, а его палочку из боярышника забросил в дальний ящик стола? В окно тихо постучали. Драко увидел сову, примерно ждущую когда ей откроют. Он впустил птицу и забрал у нее конверт, привязанный к лапе. Сова тут же улетела, а Драко распечатал письмо. Уважаемый мистер Малфой! Информируем Вас, что вы обязаны явиться на повторный седьмой курс обучения в Школу чародейства и волшебства «Хогвартс». К письму прилагается список необходимых книг и предметов, пожалуйста ознакомьтесь. Занятия начинаются 1 сентября. Искренне ваша, Минерва МакГонагалл, директор. Очаровательно. Он и не думал, что МакГонагалл способна так изящно окунуть его в котел с дерьмом всего одним словом. Обязан. Иначе его семью ждут новые неприятности. Плевать. Он выдержит это. А затем уедет, как можно дальше от Англии. Конечно, если Министерство не придумает для него нового наказания. Эта мысль заставила его содрогнуться. — Дорогой, — раздался голос матери из-за двери. — Я собираюсь прогуляться. Ты со мной? Не успела Нарцисса договорить, как он уже открыл дверь. Ему необходимо было подышать. Мать взяла его под руку и они вместе вышли на ежедневную прогулку.