Глава 23

      Драко медленно открыл глаза. Сначала казалось, что комната плывет перед ним, и лишь слабый свет лампы постепенно собирал знакомые очертания. Он не двигался, только смотрел перед собой, пока взгляд не зацепился за фигуру рядом.       Гермиона сидела в кресле у кровати. Она уснула, так и не отпустив его руку — голова лежала на краю матраса, волосы рассыпались по простыне, а пальцы сжимали его ладонь легко, но упрямо, будто все это время удерживали его здесь. Драко задержал на ней взгляд дольше, чем следовало. Он рассматривал детали: мягкий изгиб щеки, едва заметную складку у глаза, которая не исчезала даже во сне, и ее пальцы — тонкие, нервные, но сейчас наконец расслабленные. Будить ее не хотелось. Пусть спит.       И в какой-то момент он поймал себя на том, что не чувствует ровным счетом ничего. Ни облегчения от того, что все закончилось. Ни привычного раздражения. Ни даже той странной, почти тихой привязанности, к которой он уже начал привыкать. Только холод. Он не пришел снаружи — это ощущение поднималось изнутри, медленно, вязко, заполняя грудную клетку так, будто там стало слишком пусто. Драко едва заметно нахмурился и глубже вдохнул, словно проверяя, изменится ли что-то. Не изменилось, холод остался.       В этот момент Гермиона вздрогнула во сне и открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него, будто пытаясь убедиться, что он действительно пришел в себя. — Ты очнулся… — тихо выдохнула она, и в ее голосе прозвучало облегчение. — Наконец-то.       Ее пальцы сжались чуть сильнее. — Сколько я был в отключке? — спросил он. Голос прозвучал хрипло, но ровно. — Три дня. Целитель осмотрел тебя, но не нашел никаких повреждений, кроме сильного магического истощения. Мы решили просто подождать, пока твоя магия восстановится сама. — Она чуть подалась вперед. — Как ты себя чувствуешь?       Драко на мгновение замолчал. Где-то глубоко внутри он по-прежнему ощущал странные изменения, но говорить об этом не стал. — Нормально, — ответил он с легкой улыбкой и пожал плечами. — Как Тедди? — С ним все хорошо. Он еще слаб, но всплесков темной магии больше не было. — Гермиона выпрямилась и отступила к двери. — Я позову твоих родителей. Они очень переживали. Нарциссу я сменила полчаса назад, насильно заставив ее отдохнуть.       Драко кивнул. Он понимал, что должен был переживать за мать, которая, скорее всего, почти не отходила от его кровати все эти дни. Но внутри по-прежнему было пусто. Когда Гермиона вышла из комнаты, он медленно убрал с лица улыбку и перевел взгляд на свою руку, где только что лежали ее пальцы. Ничего. Только холод. И это было неправильно.

☽ ─── ✧ ─── ☾

      В следующие дни что-то изменилось.       Сначала это было почти незаметно. Драко по-прежнему выглядел собранным, говорил спокойно, держался так, будто ничего не произошло. Но в его реакциях начали появляться резкие, неуместные всплески — короткие, почти мгновенные, и от этого еще более чужие. В один момент он мог быть равнодушен, отстранен, а в следующий — срываться на раздражение, будто кто-то резко дергал его изнутри. — Грейнджер, это уже невозможно, — голос Драко прозвучал резко, когда он без стука вошел в ее комнату. — Твой кот снова на моих вещах. Шерсть повсюду.       Он говорил слишком жестко для такой мелочи. Гермиона подняла на него взгляд, и в ее выражении мелькнуло искреннее недоумение. В первый день в ее доме он спокойно наблюдал, как Живоглот устроился на его пиджаке, и даже не позволил ей согнать его. — Драко… — она чуть нахмурилась, — ты сам говорил, что тебе это не мешает. — Тогда не мешало, — отрезал он, слишком быстро. — Сейчас мешает.       Короткая пауза. — А мне не мешает то, что ты вечно срываешься на меня? — спокойно, но с заметной усталостью ответила она. — Я осталась здесь, чтобы помочь, а не чтобы выслушивать это каждый день.       Он усмехнулся — коротко, без тепла. — Со мной все в порядке. Мне не нужна нянька. Не нужно делать из этого проблему. — Я и не делаю, — тихо сказала Гермиона. — Но если мое присутствие тебя раздражает, я могу уйти.       Он не ответил. Только отвел взгляд, будто разговор уже перестал его интересовать. — Как хочешь, — бросил он и вышел, громко захлопнув дверь.       Тишина, оставшаяся после этого, показалась слишком тяжелой. Гермиона еще несколько секунд стояла на месте, словно ожидая, что он вернется. Что скажет что-то другое, все исправит. Но шагов за дверью не было. Она медленно выдохнула и потянулась к шкафу.       Собиралась Гермиона спокойно, почти механически, стараясь не задерживаться ни на одной мысли дольше, чем нужно. Вещи складывались одна за другой, будто это был обычный отъезд. Тинки появилась почти сразу. — Маленькая мисс уходит? — тихо спросила эльфийка, опустив уши. — Да, — кивнула Гермиона. — Я возвращаюсь домой.       Тинки молча взяла Живоглота на руки. Кот недовольно дернул хвостом, но не сопротивлялся. Эльфийка перенесла его в дом Гермионы и вскоре вернулась — уже одна. Гермиона стояла у камина. — Передай, пожалуйста, Нарциссе и Люциусу, что я у себя, — сказала она. — Если что-то случится, пусть свяжутся со мной. — Да, маленькая мисс. Тинки все передаст.       Эльфийка замялась на секунду. — Тинки будет вас не хватать. И Мэнору — тоже.       Гермиона слабо улыбнулась. — Спасибо, Тинки.       Огонь вспыхнул ярче, и через мгновение она исчезла.       Дом встретил ее тишиной. Слишком привычной. Гермиона медленно разобрала вещи, не включая свет, и только потом опустилась на кровать. Живоглот устроился рядом, уткнувшись ей в бок, как будто ничего не изменилось. Она провела рукой по его шерсти.       И только тогда она позволила себе закрыть глаза. Одинокая слеза скатилась по щеке.

☽ ─── ✧ ─── ☾

      Неделя прошла почти незаметно. Работа навалилась сразу, будто ждала, пока Гермиона вернется. Отчеты, встречи, бесконечные документы, артефакты, требующие проверки — все это заполняло дни так плотно, что к вечеру не оставалось сил ни на что лишнее. И это было удобно.       Некогда думать о Малфое. О том, что с ним происходит. И о том, что произошло между ними. Мысли все равно возвращались — упрямо, по кругу, — но теперь им не хватало времени разрастись во что-то большее.       Нарцисса регулярно присылала ей патронуса. Короткие, сдержанные сообщения о состоянии Драко. С каждым разом все более настороженные, хотя слова оставались прежними: восстановление, усталость, магическое истощение. Гермиона убеждала себя, что это нормально. Должно быть нормально. Но тревога не уходила. В остальном дни шли ровно. Работа, редкие обеды с Гарри в Министерстве, разговоры ни о чем, которые оба старательно не уводили в нужную тему.       Но однажды вечером в ее гостиной появилась Тинки. Гермиона сразу поняла, что что-то не так. Эльфийка стояла, опустив уши, и не поднимала глаз. На щеке отчетливо проступал след — красный, неровный. — Тинки… что случилось? — тихо спросила Гермиона, опускаясь перед ней на колени. Эльфийка всхлипнула. — С молодым господином… что-то происходит, — проговорила она, сбиваясь. — Он злится… часто злится. Но он никогда… никогда не бил Тинки.       Гермиона замерла. — Он сделал что? — ее голос стал тише, но жестче. — Молодой хозяин ударил Тинки… — эльфийка опустила голову еще ниже. — А потом вокруг него появилась тьма. И он упал без сознания.       На секунду в комнате стало слишком тихо. Гермиона медленно поднялась. Палочка уже была в ее руке. Патронус сорвался с кончика почти без усилия — короткое сообщение для Гарри, без объяснений, только суть: — Срочно. Малфой Мэнор.       Она не стала ждать ответа. — Тинки, — коротко сказала Гермиона, протягивая ей руку.       И в следующую секунду они уже исчезли.       Когда они оказались в комнате Драко, Гермиона остановилась на пороге на долю секунды. Этого хватило, чтобы понять: все хуже, чем она думала. Драко лежал на кровати — слишком неподвижно. Бледный, осунувшийся, с потемневшими тенями под глазами. Под кожей, по шее и вискам, проступали темные линии, похожие на вены. И это было не самое страшное.       Воздух вокруг него будто искажался. Тьма не просто оставалась внутри — она просачивалась наружу. Клубилась, тянулась, как дым, но плотнее, тяжелее, словно пыталась обрести форму. Гермиона сделала шаг вперед. Магия отозвалась сразу — холодно, чуждо. И в этот момент стало ясно: что-то пошло не так.