1. Добрый вечер я диспетчер, или блин куда я попала (Миу)

Я стояла перед невзрачным двухэтажным домиком на самой окраине деревни. Вечернее солнце уже почти спряталось за горизонт, заливая пыльную улицу густым оранжевым светом и растягивая по земле длинные, кривые тени. Где-то там, ближе к центру, еще шумела жизнь: переговаривались возвращающиеся с работы люди, звенела посуда в открытых забегаловках. А здесь, на задворках, стояла почти звенящая, гнетущая тишина.  Я провела ладонью по шершавому дереву входной двери. Краска местами облупилась, высохла на солнце. Нажала на ручку, навалилась плечом — дверь поддалась с глухим, протяжным скрипом. Я переступила порог. В нос тут же ударил тяжелый запах застарелой пыли и затхлости. Дом пустовал давно. Я прошла через крошечную прихожую в гостиную, стараясь ступать осторожно, чтобы не поднимать с пола серые клубы. Обстановочка оказалась спартанской, если не сказать убогой. Потертый диван с просевшими подушками, низкий деревянный столик со следами от чьих-то горячих кружек, пара пустых полок на стене. Ничего лишнего. Ничего, что можно было бы назвать словом «уют». Дешево и сердито. Ровно то, что администрация могла выделить сироте из детдома, просто чтобы закрыть бумажный вопрос. Скрип. Скрип. Скрип. Деревянная лестница на второй этаж отзывалась на каждый мой шаг. Поднявшись, я толкнула хлипкую дверь спальни. Комнатушка была совсем крохотной. Узкая кровать втиснута прямо у окна, рядом простенький шкаф для одежды и письменный стол. Зато вид из окна — это то, ради чего я вообще выбрала эту халупу, перебрав с десяток вариантов. Я подошла к мутному стеклу и вгляделась в сумерки. Прямо отсюда открывался отличный вид на заброшенный квартал клана Узумаки. Пустые, мертвые дома с проваленными крышами, заросшие высокой сорной травой дворы. Жутковато, конечно, жить по соседству с районом-призраком. Но зато практично. Когда Пейн придет сносить деревню, ему незачем будет тратить свои силы на уничтожение уже разрушенного квартала. Сюда ударная волна если и дойдет, то минимальная. Идеальная слепая зона.  Я устало выдохнула и опустилась на кровать. Матрас подо мной жалобно скрипнул, пружины ощутимо впились в бедро. Откинувшись на жесткую подушку, я уставилась в серый потолок. В доме было так тихо, что я слышала собственное дыхание. И, как это обычно бывает в тишине, в голову сами собой полезли мысли о том, как я докатилась до такой жизни. «Ха-а... как же тупо всё началось», — мысленно усмехнулась я, прикрывая глаза. Сколько бы времени ни прошло, ту роковую ночь я помнила до мельчайших деталей. Обычный вечер. Я сидела дома перед экраном ноутбука. В очередной раз пересматривала серии «Наруто», просто чтобы разгрузить мозги после учебы. В руках пачка печенья. Ничто не предвещало беды. А потом — один неудачный вдох. Кусочек печенья попадает не в то горло. Обычная бытовая ситуация, казалось бы. Но я закашлялась, запаниковала. Воздух перестал поступать в легкие. Помню этот нарастающий животный ужас, когда ты пытаешься сделать хоть маленький вдох, а горло спазмируется. Темнота перед глазами. И всё.  Банально. Быстро. И до отвращения глупо. Умереть от печеньки. Дайте мне премию Дарвина! «Слава богу, что реинкарнация вообще существует», — подумала я, переворачиваясь на бок и подтягивая колени к груди. Может, реально сработал тот дешевый амулет на удачу, который я когда-то купила у гадалки. Не знаю. Главное, что традиционного рая и ада не оказалось, а то перспектива вариться в котле меня вообще не прельщала. Смерть не стала концом. Только вот настройки при новом старте мне выдали просто отвратительные. Я прекрасно помню свои первые месяцы в этом мире. Тошнотворное чувство беспомощности. Ты просыпаешься и понимаешь, что заперт в крохотном теле младенца. Мозг взрослого человека работает, ты всё осознаешь, а тело тебе не подчиняется. Хочешь сказать — а из горла вырывается только невнятный, рефлекторный плач. А окружающие... Незнакомые женщины в одинаковых фартуках. Их дежурные, уставшие и абсолютно равнодушные взгляды. Довольно быстро мой мозг сопоставил факты. Казенные белые стены, ряды одинаковых кроваток, расписание кормлений. Мои биологические родители просто скинули меня в детдом сразу после рождения. «Еще и с этой жизнью не повезло», — я раздраженно пнула ножкой кровати стоящий рядом стул. — «Что обычно представляют люди, когда слышат слово "попаданец"? Богатая семья, любящие родители. Или хотя бы интересная внешность! А мне досталась базовая модель статиста: темные волосы, темные глаза. А ведь всегда хотелось быть какой-нибудь крутой, блондинкой там, чтобы прям выделяться! Но нет, эти сволочи выкинули меня, как ненужную вещь, даже не наградив генами посимпатичнее». Первые три года прошли как в густом тумане. Я была заперта в стенах приюта и ничего не знала о внешнем мире. Никто из взрослых не обсуждал при нас политику или географию. Я видела только игровую комнату, столовую и спальню. Поначалу всё указывало на то, что я оказалась просто в какой-то теплой стране с невысоким уровнем жизни. Домики за окном были добротные, деревянные, но простенькие. Ни телевизоров, ни смартфонов, ни машин.  «Я же тут со скуки сдохну», — помнится, думала я тогда, разглядывая деревянные кубики. Местный язык поначалу звучал как полная абракадабра. Но детский мозг — это губка. За три года я не только разобралась в словах, но и поняла грамматику, начав свободно говорить. Воспитательницы, правда, не горели желанием общаться с детьми, так что основным источником информации стали их вечерние посиделки на кухне. Я приучила себя тихонько сидеть в коридоре и греть уши. Я жила обычной жизнью детдомовца, думая, что попала в какое-то альтернативное средневековье, пока один разговор не перевернул всё с ног на голову. Тот вечер я помню кристально ясно. Я сидела в полутемном углу игровой комнаты. В руках — потрепанная кукла. Я делала вид, что укладываю ее спать, а сама вслушивалась в голоса на кухне, откуда тянуло запахом чая. — Аяме-сан, ну что там? — это была молодая воспитательница, имени которой я не помнила. — Как продвигается подготовка детей к поступлению в академию? — Да потихоньку, — отозвалась старшая, Аяме. Голос у нее был скрипучий, уставший. — Собрали им всё необходимое, подготовили комнаты в общежитии. Как-никак, они наша дальнейшая опора. От того, насколько успешными шиноби они станут, зависит и наше благополучие. Надеемся, что хотя бы один из них сможет стать чуунином! Слово «шиноби». Слово «чуунин». Мои пальцы дрогнули. Кукла выпала из рук на ковер.  «Шиноби? Ниндзя?» — мысли завертелись в голове. Я нахмурилась. До этого момента я не видела никого с оружием, никто не ходил по приюту в масках. Я думала, это обычный мир. Значит, скрытая деревня? Какой-то анимешный сеттинг? Ладно, это опасно, но миров с ниндзя полно.  — Что, всего лишь чуунином? — искренне удивилась молодая. — А почему вы на джонинов не рассчитываете? Там же есть крепкие ребята. Аяме горько, сухо усмехнулась. — Ха! Да всех самых перспективных еще в прошлом году забрал Данзо-сама. — Её голос упал до опасливого шепота, словно она боялась, что стены умеют слушать. — И оставил он нам только тех, кто, по его мнению, не годился в его ряды. Оставил всякий мусор. — А-а... ну тогда понятно. Я перестала дышать.  «Данзо...»  Мозг начал лихорадочно выстраивать логическую цепочку, сопоставляя факты. Детский дом. Подготовка к академии. Шиноби. И старик, который забирает себе самых перспективных сирот, оставляя «мусор». «Данзо. Корень АНБУ. Вербовка сирот в эмоционально мертвых убийц. Коноха». Пазл сошелся с оглушительным треском. Дальше я уже не слушала, что они там бормочут. Я механически поднялась на негнущихся ногах. Оставив куклу на полу, я побрела в свою комнату. Шаг. Еще шаг. Внутри всё похолодело. Я закрыла за собой дверь, забралась на кровать, а потом рухнула на пол.  Меня начало трясти. Я каталась из стороны в сторону, обхватив голову руками, пытаясь подавить рвущийся наружу крик. Накатил дикий, неконтролируемый приступ паники. Я не могла нормально вдохнуть, прямо как тогда, перед смертью. «Это надо же было так вляпаться!» — билась в мозгу единственная, истеричная мысль. — «Не в какой-нибудь нормальный мир. В мир Наруто! В мир, где если ты не один из главных героев с читерными глазами или демоном внутри, то тебе просто пиздец! Ты пушечное мясо!» Я провалялась на холодном полу минут двадцать. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах, а перед глазами плясали темные пятна. Я заставляла себя дышать. Вдох. Выдох. Медленно. Еще медленнее. Паника — худший враг в любой ситуации, а в мире шиноби это вообще прямой билет на тот свет.  Постепенно дрожь в руках унялась. Дыхание выровнялось. Мозг, наконец-то перестав биться в истерике, перешел в режим выживания. «Итак, что мы имеем в сухом остатке», — я села на полу, обхватив руками колени, и прижалась спиной к прохладной стене. — «Я нахожусь в Конохе. Деревня Скрытого Листа. Судя по упоминанию Данзо и тому, что он уже вовсю шерстит приюты в поисках пушечного мяса для своего Корня, мы находимся в каком-то временном промежутке между смертью Второго Хокаге и смертью Третьего Хокаге». Я поднялась на ноги и подошла к небольшому мутному зеркалу, висевшему над умывальником. Из заляпанного стекла на меня смотрела девочка. Круглые щеки, черные волосы, черные глаза. Обычное, абсолютно ничем не примечательное лицо. В толпе таких сотни.  «Ля, хоть бы все крупные мировые войны уже прошли», — я скривилась, разглядывая свое отражение. В голове вдруг промелькнула совершенно идиотская, но такая типичная девичья мысль: «Хотя... может, всё не так уж и плохо? Если доживу до взрослого возраста, смогу, например, охмурить какого-нибудь красавчика. Того же Какаши, хе-хе-хе».  Я на пару минут зависла перед зеркалом, погрузившись в сладкие, как сироп, фантазии о романтике с крутым серебровласым джонином. Наверное, это была защитная реакция психики, попытка сбежать от суровой реальности. Но розовая пелена спала так же быстро, как и появилась. В голову залетела мысль, которая с размаху разбила все мои мечты о бетонный пол. «Подождите-ка. Если я в приюте, и воспитатели готовят нас к Академии... значит, я точно стану шиноби. И судя по тому, что я из тех, кого Данзо официально забраковал как бесталанный мусор, в глазах деревни я нахожусь на самом дне пищевой цепи».  Холодок пробежал по спине, стряхнув остатки дурацких фантазий.  Я не гений из великого клана. У меня нет додзюцу. У меня нет хитрых секретных техник или запасов чакры размером с океан. Я — обычная сирота. А значит, после выпуска из Академии мне светит звание вечного генина или, в лучшем случае, чуунина, которого отправят разминировать поле лицом на первой же серьезной миссии. Просто пушечное мясо для отвлечения внимания.  «Ну уж нет!» — я сжала маленькие кулаки так, что ногти впились в ладони. — «Я не для того получила второй шанс, чтобы подохнуть в канаве за интересы местной власти. Надо становиться сильнее. Набирать массу, учиться. А может... может, сделать ставку на мозги? Показать свой недетский интеллект и попытаться прибиться к клану Нара?». Я сразу же отмела эту идею. Нара умные, но они еще и ленивые параноики. Любой взрослый шиноби с мозгами быстро поймет, что девочка не может рассуждать как взрослый тактик. Заподозрят в шпионаже, засунут в голову к Яманака — и всё, приплыли. Мои воспоминания о прошлой жизни и знание будущего станут моим же смертным приговором.  Значит, выход только один. Пахать самой.  *** Ту ночь я провела без сна. Ворочалась на жесткой кровати, взвешивала варианты, отбрасывала нерабочие и строила планы. К утру решение созрело окончательно. Нужно тренироваться. Тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться, пока тело не начнет отваливаться. И самое главное — нужно попытаться почувствовать чакру. Сейчас, спустя несколько лет, лежа на кровати в своем новом доме, я невольно улыбнулась, вспоминая свои первые попытки. Назвать то, что я делала, полноценными тренировками язык бы не повернулся. Ребенок физически мало на что способен. Я просто бегала кругами по двору приюта, пока не начинала задыхаться. Приседала, держась за стенку. Таскала тяжелые деревянные стулья из угла в угол. Пыталась тянуться и садиться на шпагат, благо детские связки были эластичными.  Воспитательницы смотрели на меня как на сумасшедшую, но не вмешивались. Чем меньше ребенок путается под ногами и требует внимания, тем им было лучше.  А эти примитивные упражнения всё равно приносили результат. Мое тело постепенно становилось выносливее, движения — увереннее, а мышцы крепче. Я перестала быть просто рыхлым пухляшом. Попутно я начала активно общаться с воспитателями. Вернее, аккуратно выуживать из них крупицы нужной мне информации, прикидываясь любопытным, но глуповатым ребенком. Именно так, по кусочкам собирая обрывки фраз и слухи, я смогла точно установить таймлайн. Выяснилось, что нападение Девятихвостого Лиса на Коноху произошло почти в то же время, когда я родилась.  Это меняло всё. Логика щелкнула, расставив всё по местам. Я была ровесницей Наруто и Саске. Мы одногодки.  «По крайней мере, я точно знаю расписание грядущих апокалипсисов», — помнится, с облегчением усмехнулась я тогда. Знание того, что до экзамена на чуунина и нападения Орочимару у меня в запасе есть еще как минимум лет восемь-девять, здорово успокаивало нервы. Но главным моим достижением за то время стала чакра.  Куча медитаций, попыток заглянуть внутрь себя, сидения в позе лотоса до онемения ног. В аниме это казалось таким простым, а на деле поиск этого внутреннего источника энергии напоминал попытки нащупать черную кошку в темной комнате. Но мое ослиное упрямство взяло верх.  Я до сих пор помню это ощущение. Словно глубоко внутри, в районе желудка, зажегся крошечный, едва теплый уголек. А потом от него по венам потекла странная, покалывающая энергия. Конечно, никаких техник и печатей я не знала. Мне неоткуда было их взять. Но я могла собирать эту энергию в одном месте, училась гонять её по телу, направлять в руки или ноги. Этого было мало, но для детдомовской сироты без наставника — невероятный прорыв.  Я вложила все силы в освоение контроля чакры и базовую физическую форму. Гибкость, выносливость, скорость реакции.  «Если не заложить этот фундамент в детстве, потом, когда кости окрепнут, уже ничего не исправишь», — эта мысль из прошлой жизни стала моим девизом.