Случайность

Башня Старка возвышалась над Манхэттеном, как стальной памятник человеческому гению и человеческому же тщеславию. Стекло и металл переливались в лучах заходящего солнца, отбрасывая длинные тени на оживлённые улицы, где миллионы людей спешили по своим делам, даже не поднимая головы к небу. Внутри, на этаже, который Пеппер давно перестала называть «жилым», предпочитая более точное слово «оккупированный», царил тот особый хаос, который Тони Старк именовал «творческим беспорядком». Проекты голографических интерфейсов зависали в воздухе, смешиваясь с недопитыми чашками кофе, чертежами новой модификации реактора и каким-то неопознанным механическим устройством, которое, судя по следам термического воздействия на столе, едва не взорвалось час назад. Тони сидел в кресле, закинув ноги на стол, и крутил в пальцах голографическую сферу с данными о последней вылазке Человека-паука. На его лице застыло выражение, которое Пеппер научилась распознавать ещё в те времена, когда они только начинали - смесь раздражения, восхищения и одержимости. — Он опять ушёл, — пробормотал Тони, даже не повернув головы. — Ты только посмотри. Квинс, два часа назад. Задержал грабителей, привязал их паутиной к фонарному столбу и... исчез. Как призрак. Нет, хуже. Призраки хотя бы оставляют после себя холодок. А этот оставляет только паутину и вопросы. Пеппер стояла в дверях, скрестив руки на груди. На ней был строгий деловой костюм, но под глазами залегли тени, которые даже лучшая косметика не могла скрыть полностью. Она смотрела на мужа и чувствовала, как где-то глубоко внутри закипает знакомая, уже ставшая привычной, горечь. — Тони, — начала она тем голосом, который означала, что разговор будет серьёзным. — Ммм? — он всё ещё не отрывался от голограммы, пальцами увеличивая изображение паутины. — Знаешь, это биоразлагаемое. Полностью. Через два часа исчезает без следа. Кто вообще в его возрасте задумывается о биоразлагаемых материалах? Я в его возрасте думал... — Тони! — голос Пеппер прозвучал резче, чем она планировала. Он наконец поднял глаза. И сразу же выпрямился в кресле, потому что выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Он знал это лицо. Это лицо случалось перед важными собраниями акционеров, перед тем, как она объявляла ему, что очередной его «гениальный» проект придётся отложить, и однажды перед тем, как она сказала, что уходит. Последнее, правда, закончилось их свадьбой, но осадочек, как говорится, остался. — Дорогая, — Тони щёлкнул пальцами, отключая голограмму, и повернулся к ней всем корпусом, демонстрируя максимальную степень внимательности, на которую был способен. — Ты прекрасно выглядишь. Серьёзно. Этот свет тебе идёт. Знаешь, я тут подумал, может, переделать подсветку в спальне на такую же... — Тони, прекрати, — Пеппер шагнула в комнату, и каблуки её туфель гулко стучали по металлическому полу. — Не пытайся меня отвлечь. Это не сработает. — Я бы никогда не посмел, — он поднял руки в притворном жесте защиты. — Я просто делаю комплимент своей жене. Разве это преступление? — Преступление — это то, что ты уже три недели не появлялся на совещаниях совета директоров, — Пеппер подошла к столу и начала автоматически собирать разбросанные бумаги, раскладывая их в стопки. Жест был настолько привычным, что казался почти рефлекторным. — И не смотри на меня так. Я знаю, что ты их просматриваешь через FRIDAY. Но присутствие физическое, Тони. Личное присутствие. Акционеры начинают нервничать. Они видят только Железного человека, а не генерального директора. — Потому что генеральный директор — ты, — напомнил он с лёгкой улыбкой. — И, смею заметить, справляешься ты с этим куда лучше, чем я когда-либо... — Я не могу справляться за двоих! — Пеппер резко развернулась, и в её глазах мелькнуло то, что заставило Тони стереть улыбку с лица. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Тони Старк, гений, миллиардер, филантроп, забросил всё, потому что... что? Потому что какой-то парень в трико отжимает у него внимание публики? Тони поморщился, словно от зубной боли. — Это не про внимание, Пеппер. Ты же знаешь. — А про что? — она подалась вперёд, опираясь руками на край стола. — Про то, что ты тратишь часы, дни, недели на поиски неизвестно кого, в то время как компания, которую мы с тобой... — Которую ты с тобой, — поправил он тихо. — Которую мы, — повторила она с нажимом, — построили, нуждается в своём создателе. Тони, я не прошу тебя выбирать между железками и мной. Я прошу тебя вспомнить, что ты не только Железный человек. Ты ещё и Тони Старк. И у Тони Старка есть обязательства. В мастерской повисла тишина. Где-то в глубине здания тихо гудели реакторы, поддерживающие энергоснабжение башни. FRIDAY, обладающая достаточным тактом, чтобы не вмешиваться в супружеские разговоры, снизила яркость голографических дисплеев, погружая комнату в полумрак. Тони медленно опустил ноги со стола и встал. В этом было что-то от движения пантеры, готовящейся к прыжку, но когда он заговорил, голос его звучал устало, без обычной резкости: — Я помню о своих обязательствах. Я финансирую. Я создаю. Я патентую. Но я не могу... — он запнулся, подбирая слова, — я не могу просто сидеть на собраниях и обсуждать квартальные отчёты, когда на улицах бегает какой-то самодеятельный герой, который может погибнуть в любой момент, потому что у него нет ни нормальной брони, ни поддержки, ни... — И поэтому ты должен его найти, — Пеппер закончила за него. В её голосе больше не было гнева, только усталость. — Поэтому, — кивнул Тони, не оборачиваясь. Она смотрела на его спину, на линию плеч, которые держали тяжесть, невидимую для посторонних. Плечи Железного человека, подумала она. Но Железный человек давно уже стал для неё не просто металлом и оружием, а мужчиной, который никогда не умел просить о помощи, но остро нуждался в том, чтобы кто-то был рядом. Может быть, именно это и подтолкнуло её к решению, которое она приняла ещё утром, когда подписывала очередной отчёт и наткнулась на файл, отложенный в папку «Перспективные кадры». — Хорошо, — сказала она, и в её голосе появились деловые нотки, которые Тони научился уважать задолго до того, как полюбил. — Хорошо, Тони. Ты хочешь искать своего Человека-паука — ищи. Но пока ты занят поисками одного гениального подростка, я найду тебе другого. Тони резко обернулся. — Что значит «другого»? — Это значит, — Пеппер выпрямилась, поправляя пиджак, — что завтра в десять утра у тебя встреча. В этой мастерской. С новым стажёром. — Стажёром? — Тони произнёс это слово так, будто она предложила завести в мастерской домашнее животное. — Пеппер, у меня нет времени на стажёров. У меня есть работа. Реальная работа. — У тебя есть человек в трико, которому ты уделяешь двадцать четыре часа в сутки, — перебила она. — А у компании — программа по работе с талантливой молодёжью, которую ты сам же и запустил три года назад. И с которой ты ни разу не встретился лично. Акционеры считают, что это... недальновидно с твоей стороны. Тони открыл было рот, чтобы возразить, но Пеппер подняла руку, и этот жест, такой знакомый, такой уверенный, заставил его замолчать. — Это не обсуждается, Тони. Мальчик выиграл последнюю олимпиаду от Stark Industries. Его проект по нанотехнологиям произвёл впечатление на весь научный совет. Он учится в Мидтаунской школе, и у него нет отца. — Она сделала паузу, и в её голосе появилось что-то мягкое, почти материнское. — Ему нужен наставник. А тебе... тебе нужно что-то, что отвлечёт тебя от этой бесконечной охоты. Хотя бы на несколько часов в неделю. — Ты пытаешься меня пристроить, — Тони уставился на неё с выражением, в котором смешались обида и изумление. — Как... как щенка. Которому нужен поводок. — Я пытаюсь спасти твою репутацию, — Пеппер шагнула к нему и положила руку на грудь, туда, где под рубашкой и кожей бился реактор. — И, возможно, тебя самого. Встреться с ним. Один раз. Пожалуйста. Тони посмотрел в её глаза - голубые, усталые, но всё ещё любящие. И сделал то, что умел лучше всего в такие моменты: вздохнул с видом мученика, которого принуждают к непосильной ноше. — Один раз, — сказал он. — И если этот мальчишка окажется идиотом, который не может отличить нанороботов от наноботов, я вышвырну его быстрее, чем ты скажешь «корпоративная социальная ответственность». Пеппер улыбнулась — впервые за весь вечер. — Договорились. *** Следующее утро началось для Тони с того, что FRIDAY разбудила его в семь тридцать, что само по себе было актом насилия над его организмом. Он провёл половину ночи, анализируя маршруты передвижения Человека-паука за последние три недели, и в итоге задремал прямо в кресле, так и не сняв костюм. — Босс, мисс Поттс напоминает, что в десять часов у вас встреча в мастерской, — голос FRIDAY прозвучал с той мягкой настойчивостью, которую Тони сам запрограммировал, но сейчас ненавидел всем сердцем. — Я помню, — пробормотал он, не открывая глаз. — Меня принуждают к труду. Это нарушение женевской конвенции. — Боюсь, это не подпадает под действие женевской конвенции, босс. — FRIDAY, когда я захочу услышать мнение искусственного интеллекта о международном праве, я сам подниму этот вопрос. А пока приготовь кофе. И... выведи на экран всё, что у нас есть на этого парня. Паркера. Как его там. — Питер Паркер, босс. 2001 года рождения. Проживает в Форест-Хиллз, Квинс, с тётей Мэй Паркер. После гибели родителей был усыновлён дядей Беном Паркером и тётей Мэй. Дядя Бен скончался два года назад при невыясненных обстоятельствах. Тони наконец открыл глаза. Голограмма развернулась перед ним, показывая школьную фотографию мальчика: взъерошенные каштановые волосы, большие карие глаза, веснушки, рассыпанные по переносице, и улыбка, которая казалась слишком широкой для его худощавого лица. — Выглядит как типичный отличник, которого задирают в школьном коридоре, — прокомментировал Тони, садясь в кресле. — Что там с его проектом? — Проект «Био-интегрируемые нано-интерфейсы для нейро-протезирования», босс. Получил высшие оценки всех трёх независимых экспертов комитета. — Нейро-интерфейсы? — Тони поднял бровь. — В шестнадцать лет? Парень вообще понимает, что это уровень лабораторий MIT, а не школьных олимпиад? — Судя по качеству представленной работы, понимает, босс. Тони замолчал, рассматривая фотографию. Что-то в этом лице, в этом сочетании хрупкости и скрытого интеллекта, задело какую-то струну, но он тут же отогнал это чувство. Не хватало ещё растрогаться из-за какого-то школьника. — Ладно, — сказал он, наконец поднимаясь. — Посмотрим, что это за чудо-ребёнок. FRIDAY, подготовь мастерскую. И убери... — он обвёл рукой хаос на столе, — ...хоть часть этого. Чтобы он не подумал, что я работаю в свинарнике. — Уже, босс. Он и не заметил, как голографические чертежи исчезли, оставляя после себя только аккуратные рабочие поверхности и блестящий набор инструментов. В девять пятьдесят пять он стоял посреди мастерской, держа в руках чашку кофе и делая вид, что изучает какой-то никому не нужный отчёт на планшете. На самом деле он прислушивался к звукам в коридоре - каблукам Пеппер и вторым, более лёгким шагам, которые почему-то показались ему нервными. Двери мастерской разъехались в стороны с тихим шипением, и Пеппер вошла первой, а за ней, словно пытаясь спрятаться за её спиной, появился... Тони моргнул. Мальчишка на фотографии оказался ещё более... реальным, что ли. В жизни он выглядел моложе, чем на официальном снимке: неуклюжий, длиннорукий, с рюкзаком, который, казалось, весил больше его самого. На нём была форменная рубашка Мидтаунской школы, неаккуратно заправленная в джинсы, и старые кроссовки, которые явно видели лучшие времена. Но глаза... глаза были именно такими, как на снимке. Большими, карими, и сейчас они расширились до неприличия, когда мальчишка осмотрел мастерскую, от голографических проекционных панелей до ряда бронекостюмов, стоящих вдоль стены, и, кажется, забыл, как дышать. — Тони, — Пеппер говорила тем голосом, которым представляют родственников на семейных ужинах, когда все делают вид, что это обычное дело, — это Питер Паркер. Питер, это Тони Старк. Питер Паркер открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Его лицо стремительно покраснело от шеи и до самых корней волос, и Тони на секунду показалось, что парень сейчас либо потеряет сознание, либо начнёт говорить, либо сделает и то, и другое одновременно. — Мистер Старк, — выдохнул Питер, и голос его сорвался на полуслове, превратившись в нечто среднее между писком и кашлем. Он прочистил горло и продолжил, уже более твёрдо, но всё ещё с такой интонацией, будто разговаривал с ожившей легендой: — Мистер Старк, это огромная честь. Я... я просто не могу поверить, что... — FRIDAY, — перебил Тони, поворачиваясь к столу, — запусти-ка симуляцию стабилизации плазменного потока для Mark XLVII. Питер замолчал на полуслове. Его лицо вытянулось. — Паркер, — Тони даже не взглянул на него, подходя к рабочей панели. — Ты здесь не на экскурсии. Если ты действительно выиграл олимпиаду по нанотехнологиям, то должен понимать, что такое плазменная стабилизация. Подойди. — Но я... — начал было Питер, бросив растерянный взгляд на Пеппер. — Твой проект был о нейроинтерфейсах, — Тони наконец повернулся к нему, скрестив руки на груди. — Интеграция наночипов с нервной системой требует понимания электрических полей, частотных характеристик и стабилизации сигнала. Если ты не шаришь в плазме, ты не шаришь в нейроинтерфейсах. Так что либо подходи, либо дверь вон там. Пеппер сделала шаг назад, её лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло предостережение. Тони проигнорировал его. Питер сглотнул, сжал лямки рюкзака, и это движение было таким напряжённым, что казалось, ткань сейчас порвётся. Но он подошёл. — Хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Показывайте. Тони с трудом сдержал усмешку. По крайней мере, у парня есть яйца. — FRIDAY, выведи схему. Голограмма развернулась между ними, и Тони начал объяснять - сухо, быстро, бросая термины так, будто разговаривал с аспирантом, а не со школьником. Он ждал, когда мальчишка сломается, начнёт путаться, провалится в своей некомпетентности, и тогда можно будет с чистой совестью выставить его за дверь и сказать Пеппер: «Я пытался». Но Питер Паркер не сломался. Первые минут десять он слушал, кивал, иногда задавал уточняющие вопросы, которые были на удивление точными. Затем он начал предлагать варианты. Сначала робко, неуверенно, проверяя каждое слово взглядом на лице Тони, словно ожидая удара. А потом - всё быстрее, всё увереннее. — Нет, — сказал Питер, когда Тони в очередной раз попытался навязать ему стандартное решение по стабилизации потока. — Если мы используем здесь трёхступенчатую систему компрессии, то на выходе получим турбулентность на частоте 2.4 гигагерца. Это создаст обратную связь с контурами охлаждения. А если вместо этого применить... Тони уставился на него. Мальчишка, этот тощий, заикающийся от волнения Мальчишка, только что указал на ошибку, которую Тони сам пропустил. — Продолжай, — сказал он, и в его голосе не было ни поощрения, ни раздражения. Только холодное любопытство. Питер замялся, поняв, что опять говорил слишком много, и его щёки снова залились краской. — Я... я могу показать расчёты. Если вы хотите. — Показывай. Следующие три часа стали для Тони Старка настоящим испытанием его терпения и одновременно источником глухого раздражения. Парень действительно оказался умным. Чёрт возьми, он был больше чем умным. Он был тем редким типом гения, который встречается раз в десятилетие. Но это не делало его присутствие в мастерской менее раздражающим. Питер постоянно дышал ему в затылок. Он задавал вопросы, когда Тони пытался сосредоточиться. Он поправлял формулы с такой поспешностью, будто боялся, что если не скажет сейчас, то забудет. Он то и дело дотрагивался до голографических панелей, оставляя на них отпечатки пальцев, которые FRIDAY тут же с укором подсвечивала. И при этом, чёрт бы его побрал, он был прав. Почти всегда. — Ты всегда такой? — не выдержал Тони, когда Питер в пятый раз за час предложил альтернативное решение, которое оказывалось на три процента эффективнее его собственного. — Какой? — Питер замер с маркером в руке, которым набрасывал на доске какую-то схему. — Нервный. Суетливый. Постоянно дёргающийся. Питер опустил руку, и его лицо приобрело выражение побитой собаки. — Простите, я... я просто волнуюсь. Я не каждый день встречаюсь с... — он запнулся, подбирая слова, — с Тони Старком. — Ты уже встретился. Четыре часа назад. Можешь перестать волноваться, это начинает действовать на нервы. Питер кивнул, сжал губы и снова уставился на доску. Он не произнёс ни слова в течение следующих двадцати минут, и Тони уже начал жалеть о своей резкости, когда заметил, как парень буквально кипит от желания что-то сказать, но сдерживается изо всех сил. — Ладно, — вздохнул Тони. — Говори. — Что? — Питер поднял на него удивлённые глаза. — Я вижу, как ты трясёшься. Что там у тебя? Питер помедлил секунду, а потом слова хлынули потоком: — А что, если вместо градиентной модуляции применить каскадное гашение на предварительном этапе? Я посмотрел ваши расчёты по стабилизации плазменного ядра, и там есть точка бифуркации на уровне 0.7 от максимальной нагрузки, если мы сместим фазу на... Тони слушал, скрестив руки на груди, и чувствовал, как его раздражение медленно уступает место чему-то другому. Чему-то, что он не хотел признавать. Уважению, смешанному с досадой. Потому что этот пацан, этот тощий школьник в дешёвых кроссовках, мыслил так, как Тони привык мыслить только сам. К четырём часам дня Тони обнаружил, что впервые за долгое время работает не один. Рядом с ним, склонившись над голографической панелью, стоял мальчишка, который умудрялся одновременно исправлять ошибки в формулах, задавать вопросы и при этом всё ещё выглядеть так, будто вот-вот лопнет от переполнявшей его энергии. — Ты ел сегодня? — спросил Тони, заметив, что живот Питера издал предательский звук. Питер замер, и его лицо приобрело выражение человека, которого поймали на месте преступления. — Я... ну, утром был тост, — признался он. — Я немного волновался перед встречей, и... — FRIDAY, закажи пиццу. — Тони даже не дал ему договорить. — Ты что, собирался падать в голодный обморок в моей мастерской? Это было бы неловко для всех. — Я не падаю в обмороки, — возразил Питер, но в его голосе не было обиды, только смущение. — Я просто иногда забываю поесть, когда увлекаюсь. Тётя Мэй говорит, что это плохая привычка. — Тётя Мэй права, — Тони откинулся в кресле, наблюдая, как Питер продолжает копаться в настройках голографического интерфейса. — Еда - это важно. Особенно когда твой мозг сжигает калории со скоростью работающего реактора. — Вы тоже забываете поесть, — неожиданно сказал Питер, и в его голосе прозвучала такая детская непосредственность, что Тони опешил. — Я читал интервью с мисс Поттс. Она говорила, что вы можете работать по восемнадцать часов без перерыва. — Мисс Поттс слишком много говорит, — буркнул Тони, но беззлобно. Пицца пришла через полчаса, и они ели прямо в мастерской, сидя на ящиках из-под оборудования. Питер рассказывал о школе, о своей тёте, о том, как впервые увидел Железного Человека в новостях и решил, что хочет заниматься наукой. Он говорил быстро, проглатывая слова, перескакивая с темы на тему, и в этом потоке сознания Тони снова и снова ловил себя на мысли, что этот мальчишка напоминает ему кого-то. Но кого — он не мог вспомнить. Когда Питер посмотрел на часы, которые, как успел заметить Тони, были старыми, поцарапанными и, судя по всему, единственными, что у него были, его лицо вытянулось. — О, — сказал он тихо. — Уже почти шесть. — И что? — Тони доедал второй кусок пиццы, делая вид, что не замечает перемены в настроении парня. — Мне... мне пора домой, — Питер встал, отряхивая джинсы от крошек. — Тётя Мэй будет волноваться, если я не вернусь до семи. Она... она переживает, когда я задерживаюсь. — Она не знает, что ты здесь? — Тони поднял бровь. — Знает, — поспешно сказал Питер. — Я ей сказал. Просто... она привыкла, что я всегда вовремя возвращаюсь из школы. А сегодня я должен был быть дома в четыре, и... Он замолчал, и в этом молчании было столько детской неловкости и желания остаться, что Тони вдруг осознал: парень не хочет уходить. Ему здесь нравится. Ему нравится работать, спорить, исправлять ошибки великого Тони Старка. И эта мысль одновременно польстила и разозлила его. — Приходи через два дня, — сказал он, даже не успев подумать, и тут же мысленно выругался. Питер замер, не донеся рюкзак до плеча. — Что? — Ты слышал, — Тони отвернулся, делая вид, что изучает остатки пиццы. — У меня есть ещё кое-какие проекты, в которых мне может понадобиться... свежий взгляд. Если ты, конечно, не планируешь завтра забыть всё, чему научился сегодня. Он сказал это с обычной долей сарказма, но внутри уже корил себя за слабость. Зачем ему этот пацан? Только отвлекает. Только мешает. Пеппер получила своё - он встретился со стажёром. Можно было на этом и закончить. Но этот мальчишка... он был не глуп. Совсем не глуп. И, возможно, если он будет приходить раз в пару дней, Тони сможет использовать его как бесплатный (нет, не бесплатный, чёрт, стажёрам же платят?) источник свежих идей. По крайней мере, так он оправдывал своё решение перед самим собой. — Я приду! — выпалил Питер, и в этом восклицании было столько эмоций, что Тони на секунду испугался, что парень сейчас кинется его обнимать. — Я имею в виду... да, мистер Старк. Я очень хочу. Я приду. Обязательно. — Не опаздывай, — Тони махнул рукой в сторону выхода. — И предупреди свою тётю, что стажировка будет... — он запнулся, — ...периодической. Питер кивнул, и его улыбка, та самая широкая, веснушчатая улыбка, озарила мастерскую ярче любого голографического дисплея. — Спасибо, мистер Старк, — сказал он, уже стоя в дверях. — Спасибо вам огромное. Я... я не подведу. — Посмотрим, — ответил Тони, и в его голосе не было обычной язвительности. Только усталость. Когда двери закрылись за Питером, в мастерской снова стало тихо. Тони постоял несколько секунд, глядя на закрытые створки, потом медленно повернулся к столу, где на голографической панели всё ещё висели расчёты парня. — FRIDAY, — сказал он, не отрывая взгляда от цифр и формул. — Что у нас есть на Питера Паркера? — В каком смысле, босс? — В прямом. Школа, оценки, медицинские записи, социальные сети. Всё, что есть в открытых источниках. — Обрабатываю, босс. Тони прошёл к креслу и опустился в него, чувствуя, как где-то в глубине сознания зарождается смутная, неоформленная мысль. Что-то в этом мальчишке — в его манере говорить, в его сосредоточенности, в том, как он сжимал лямки рюкзака, когда нервничал, — что-то царапало память, не давая покоя. — Готово, босс, — спустя несколько минут отозвалась FRIDAY. — Питер Паркер, средний балл 4.9, состоит в академической декаде, клубе робототехники, научной команде. За последний год не пропустил ни одного учебного дня. Медицинских противопоказаний не зафиксировано. — И всё? — Тони нахмурился. — Нет ничего... необычного? — Определение «необычного» требует уточнения, босс. Тони задумался. Что он искал? Какое-то подтверждение своей смутной тревоги? Или, наоборот, опровержение? — Забудь, — сказал он наконец. — Просто... следи за ним. В разумных пределах. Мне не нужны проблемы с... Он не договорил, потому что в этот момент FRIDAY прервала его новым сообщением: — Босс, только что поступила информация из городских камер наблюдения. Человек-паук замечен в центре Квинса. Он задержал угонщика автомобиля и скрылся в сторону жилых кварталов. Тони мгновенно забыл об усталости. Он подался вперёд, пальцы уже набирали команды на голографической панели. — Показывай. Где именно? — Район Форест-Хиллз, босс. В двух милях от Мидтаунской школы. Картинка развернулась перед ним: ночной Квинс, мокрый асфальт, отражающий свет уличных фонарей, и фигура в красно-синем костюме, которая мелькнула на крыше автобуса, перелетела на карниз старого здания и исчезла за углом. Тони посмотрел на время в углу экрана. 18:42. Питер Паркер ушёл из башни в 17:55. Если он поехал на метро, до Квинса - около сорока минут. Плюс-минус. — FRIDAY, — Тони нахмурился, в голове мелькнула мысль, слишком абсурдная, чтобы её всерьёз рассматривать. — Паркер уже должен быть дома? — Согласно данным GPS его телефона, он находится в районе Форест-Хиллз, в непосредственной близости от места своего проживания. Время в пути от башни Старка до его дома составляет в среднем 42 минуты на общественном транспорте. Сорок две минуты. Паркер ушёл в 17:55. Значит, дома он примерно в 18:37. А в 18:42 Человек-паук уже был замечен в том же районе. Тони покачал головой, прогоняя нелепую мысль. Ну и что? Парень живёт в Квинсе. Человек-паук патрулирует Квинс. Естественно, их пути пересекаются географически. Это ничего не значит. — Ты думаешь, это он? — спросил он вслух, обращаясь скорее к самому себе, чем к FRIDAY. — Я не располагаю достаточными данными для формирования гипотезы, босс. — Умный ответ, — усмехнулся Тони. — Наверное, слишком умный для простого совпадения. Он откинулся в кресле, прокручивая в голове сегодняшний день. Встреча с Паркером. Его расчёты, его идеи, его манера двигаться, его реакция. — Нет, — сказал он себе, возвращаясь к данным о Человеке-пауке. — Это просто паранойя. Я слишком много времени потратил на поиски этого паучка, и теперь мне везде мерещится паутина. Он открыл файл с записями камер за последний час. Фигура в красно-синем костюме мелькнула ещё дважды, оба раза в радиусе мили от дома Питера Паркера. — Случайность, — повторил Тони, но в голосе его не было уверенности.