V. Цена свободы

Отель. Утро.

Сегодняшнее утро для Вики было серым и хмурым. Она лежала на полу, свернувшись калачиком под пледом, и смотрела на потолок. За окном не было солнца — только плотные свинцовые облака, которые обещали дождь. Свет проникал в комнату мутный, больной, как её состояние. Она отказывалась принимать, что вчерашний вечер был реальностью, а не воображением. «Стать моей женой». «Хороший вариант». «Я продала себя ради брата». Сердце неприятно сжималось от воспоминаний. Каждое слово Люцифера врезалось в память, как раскалённое клеймо. Она слышала его голос снова и снова — спокойный, насмешливый, не терпящий возражений. Вики не планировала выходить замуж ближайшее время. Она хотела отдать себя целиком и полностью карьере. Мечтала о съёмках, о новых контрактах, о том, чтобы её имя узнавали. Она строила планы на будущее, в котором не было места мужчинам — только работа, Мими и свобода. Но судьба снова решила сыграть с ней в злую шутку. Она медленно села, чувствуя, как каждый мускул в теле протестует. Спина затекла от сна на полу, шея болела от неудобной позы, голова гудела — то ли от виски, то ли от слёз. Бутылка валялась рядом, почти пустая. Она посмотрела на свои руки. Тушь размазалась, оставляя чёрные разводы на пальцах. Платье — бордовое, вчера такое красивое — теперь было мятым, с засохшими пятнами от виски. «Нужно вставать», — сказала она себе. — «Нужно двигаться». Она поднялась с трудом, держась за стену. Ноги онемели, и первые шаги дались с трудом, как у новорождённого жеребёнка. На разбитом экране телефона светились сообщения от Мими. «Вики, ты как?» «Ответь, пожалуйста» «Я волнуюсь» «Вики!!!» «Пожалуйста, ответь» Последнее сообщение было отправлено в четыре утра. Мими не спала. Она ждала. Вики сжала телефон в руке, чувствуя трещины на стекле под пальцами. Ей хотелось плакать снова — от осознания того, что есть кто-то, кому она небезразлична. Но слёз больше не было. Они закончились вчера. Она побрела на поиски кофе. Номер был маленьким, дешёвым, обшарпанным. Кухонная зона — крошечный столик, микроволновка, электрический чайник. Но кофе не было. Ни зерен, ни молотого, даже растворимого — ничего. Вики вздохнула и вышла в коридор. На ресепшне, за стойкой, сидела вчерашняя девушка с красными ногтями, которая смотрела в монитор с отсутствующим видом. — Доброе утро, — сказала Вики хриплым голосом. — Можно заказать кофе в номер? Девушка подняла голову, окинула её быстрым взглядом — мятое платье, размазанная тушь, опухшие глаза — но ничего не сказала. Только кивнула. — Через пятнадцать минут принесут. — Спасибо, — Вики развернулась и пошла обратно в номер. Она стянула с себя платье — то самое, которое напоминало о вчерашнем вечере. Бархат был холодным на ощупь, и Вики почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она бросила платье на спинку стула, даже не взглянув на него. Надела лёгкие спортивные штаны и мягкую футболку из хлопка — ту самую, в которой спала дома во Флоренции. Простую, удобную, не вызывающую. Ту, в которой можно было чувствовать себя собой. В дверь постучали. Вики открыла. Молодой парень в форме отеля протягивал поднос — маленький кофейник, чашку, молочник с тёплым молоком, две сахарные вафли в прозрачной упаковке и маленькое песочное печенье. — Grazie, — сказала Вики, забирая поднос. Парень кивнул и ушёл. Она села за кухонный столик, налила кофе в чашку. Чёрный, крепкий, горький. Сделала глоток — горячая жидкость обожгла горло, но это было приятно. Жизнь возвращалась в тело. Она поставила чашку и взяла телефон. Быстро набрала номер Мими. В трубке пошли гудки. Раз. Два. Три. — Вики, милая, ну наконец-то! — голос Мими ворвался в ухо, взволнованный, громкий, живой. — После вчерашнего твоего сообщения я не могла уснуть. Меня преследовало чувство тревоги. Как всё прошло? Вики закрыла глаза. Голос подруги был как тёплое одеяло — укрывал, спасал, давал силы. — Привет, Мими, — сказала она тихо. — Твоё чувство тебя не подвело. В трубке повисла пауза. Мими, видимо, переваривала услышанное. — Что случилось? — спросила она наконец, и её голос стал осторожнее, мягче, словно она боялась навредить Вики одним словом. — Мы не отдали деньги, — сказала Вики. — Почему? Вики сделала ещё один глоток кофе. Горько. Как и вся её жизнь последние сутки. — Потому что, — сказала она, и каждое слово давалось с трудом, — Люцифер Мортильяро — это Питер, с которым я переспала два года назад. Молчание. Долгое, мучительно долгое молчание. Вики слышала, как Мими дышит в трубку — тяжело, прерывисто. — А Николас, — продолжила Вики, — это его родной брат. Тишина стала ещё тяжелее. Вики продолжила свой рассказ, понимая, что Мими сейчас в шоке. Она говорила быстро, не давая подруге опомниться, выплёскивая всё, что накопилось за ночь: — Это даже не самое страшное, Мими. Люцифер не захотел брать деньги. Он потребовал другое взамен. — Что он хочет? — голос Мими сорвался на шёпот. — Мими, — Вики почувствовала, как к горлу подступает комок, но сдержалась. — Я должна выйти за него замуж. Мими охнула. Тихий, испуганный звук, который Вики не слышала от подруги никогда. — Что значит — замуж? — заговорила Мими, и в её голосе появились гневные нотки. — А Алекс что? Он не возразил даже? Вики усмехнулась — горько, сломанно. — Люди Люцифера приставили пистолет к его виску. Он сказал мне: если я откажусь, Алекс умрёт прямо у меня на глазах. Она замолчала, чувствуя, как одинокие слезинки снова начинают течь по щекам. Тёплые, солёные, предательские. Она быстро смахнула их тыльной стороной ладони. — Я просто не смогла отказаться, — прошептала она. — Как это — убьют? — голос Мими дрожал. — Что это за люди? Вики посмотрела в окно. Облака стали ещё темнее, и первые капли дождя застучали по стеклу. — Это очень страшные люди, Мими, — сказала она тихо. Тишина. Только дождь и дыхание. — Вики, — голос Мими стал твёрже, собраннее. — Я сейчас же беру отпуск на работе, закрываю коттедж и еду к тебе. Я не позволю, чтобы ты одна это проходила. Я буду рядом с тобой. Вики почувствовала, как тепло разливается в груди. Сквозь холод, страх и отчаяние — это маленькое, но такое важное тепло. — Но как же твоя работа? — спросила она. — Основной заказ я выполнила, — отрезала Мими. — Мне важно быть с тобой. Мы обещали быть всегда рядом, помнишь? Вики помнила. Тот вечер во Флоренции, когда они сидели на полу посреди коробок с вещами, пили вино из пластиковых стаканчиков и клялись друг другу: что бы ни случилось, они будут рядом. Всегда. — Работу я ещё найду, — продолжила Мими. — А позволить тебе потерять себя — я не позволю. — Мими, — Вики выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах начинает отпускать. — Чтобы я делала без тебя? — Ты только не смей расстраиваться, слышишь? — голос Мими стал строгим, почти материнским. — Мы что-то обязательно придумаем. Пока позвони в журнал, возьми выходные или отпуск, пока мы будем решать это. — Хорошо, — кивнула Вики, хотя Мими не могла её видеть. — Я тогда кладу трубку, — сказала Мими. — Постараюсь прилететь ближайшим рейсом. Целую тебя. — И я тебя, Мими. В трубке послышались гудки. Мими сбросила. Вики опустила телефон на стол и закрыла глаза. Она даже не представляла, как бы смогла справиться в одиночку, если бы у неё не было Мими. Мими заменила ей всех, кого только могла — и мать, которая молчала, и отца, который давил, и брата, который предал. Она была единственной, кто остался. Телефон пиликнул. Вики открыла глаза и взяла его. На разбитом экране высветилось сообщение от неизвестного номера. «Через час машина приедет за тобой. Будь готова». Люцифер. Кто же ещё мог даже писать в приказном тоне? Ни «здравствуйте», ни «пожалуйста», ни «доброе утро». Просто приказ. Вики даже не хотела знать, откуда он нашёл её номер. Это уже было абсолютно неважно. Она посмотрела на время. 10:47. Через час — 11:47. У неё был час, чтобы собраться. Час, чтобы привести себя в порядок. Час, чтобы подготовиться к встрече с человеком, который только что перевернул её жизнь. Вики встала, допила остывший кофе одним глотком, и направилась в душ. Вода была горячей — почти обжигающей. Она стояла под струями, глядя на белую плитку, и думала. «Что меня ждёт?» «Какой он будет сегодня?» «Сможет ли он меня услышать?» «И есть ли у меня вообще право голоса в этой игре?» Она закрыла глаза и подставила лицо воде. — Ты справишься, — сказала она себе вслух. Вода смывала остатки вчерашней туши, вчерашних слёз, вчерашней слабости. Она выключила душ, завернулась в полотенце и подошла к зеркалу. На неё смотрела женщина — бледная, с красными глазами, с опухшими веками. Но в её взгляде уже не было того отчаяния, что ночью. Там появилось что-то новое. Решимость. «Я не знаю, что меня ждёт, — подумала Вики. — Но я не сломаюсь. Я обещала себе это, когда уезжала из Милана. И я не сломаюсь сейчас». Она начала собираться. Через час она была готова. Вики стояла перед зеркалом в своём номере и рассматривала отражение. Женщина, которая смотрела на неё, выглядела собранной, деловой, неприступной. Чёрный брючный костром — строгий, идеально сидящий по фигуре, с лёгким блеском дорогой ткани. Пиджак с острыми лацканами, брюки со стрелкой, чуть зауженные к низу. Под ним — чёрная шёлковая блузка с вырезом на груди. Никаких украшений, кроме тонких сережек-гвоздиков. Волосы она слегка уложила — не слишком старательно, но так, чтобы они выглядели ухоженными. Никаких выбившихся прядей. Никакой небрежности. Макияж сделала так, чтобы не было видно синяков под глазами — вчерашние слёзы оставили следы, которые пришлось маскировать консилером и тональным кремом. Тонкий слой туши, прозрачная помада. Минимум. Она не хотела выглядеть так, будто старается для него. Туфли на высокой шпильке — чёрные, лаковые, добавляющие росту и уверенности. Она посмотрела на себя в последний раз. «Ты идёшь на переговоры с дьяволом, — подумала она. — Выгляди так, будто тебе нечего терять». Она взяла сумку — ту самую, чёрную, с деньгами, которые так и не понадобились — и вышла из номера. Выходя из отеля, она заглянула на ресепшн. Девушка с красными ногтями подняла голову. — Мне нужно продлить бронь ещё на пару дней, — сказала Вики. Девушка кивнула, что-то пощёлкала на клавиатуре. — На сколько? — Не знаю, — честно ответила Вики. — На три дня. Потом посмотрим. Она расплатилась картой, получила новые ключи и вышла на улицу. Снаружи её ждал чёрный Mercedes. Машина стояла у самого входа, двигатель работал на холостых обходах, тонированные стёкла скрывали того, кто внутри. Автомобиль был полностью забронирован — ни одной щёлочки, через которую можно было бы заглянуть внутрь. Возле задней двери стоял мужчина. Высокий. Широкоплечий. Чёрный костюм, белая рубашка, чёрный галстук. Тёмные волосы коротко подстрижены, лицо — каменное, без единой эмоции. Он выглядел как статуя — и такая же огромная. — Мисс Уокер, верно? — спросил он голосом, который не обещал ничего хорошего. — Да, — ответила Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мужчина открыл заднюю дверь, жестом приглашая её сесть. «Интересно, — подумала Вики, садясь на мягкое кожаное сиденье, — его окружают все такие крупные мужчины?» В салоне пахло кожей и дорогим освежителем воздуха — что-то древесное, с нотками цитруса. Водитель занял своё место, и машина плавно тронулась. — Как к вам можно обращаться? — спросила Вики, глядя в затылок мужчины. — Леон, — ответил он, не оборачиваясь. — Госпожа Уокер. — Леон, обращайтесь ко мне просто Вики. Не нужно этого официоза. В зеркале заднего вида она увидела, как его брови слегка сдвинулись — единственное движение, которое он себе позволил. — Простите, госпожа, — сказал он твёрдо. — Но я не могу. У нас есть чёткие правила. Вики не стала спорить. По серьёзному голосу Леона она поняла, что он не отступит. Да и какой смысл спорить с человеком, который просто выполняет свою работу? Она откинулась на сиденье и уставилась в окно. Они ехали где-то около часа. Дорога петляла между холмами, покрытыми оливковыми рощами и виноградниками. Небо постепенно светлело — облака рассеивались, и сквозь них пробивались первые лучи солнца. Море справа переливалось серебром, и чайки кружили над водой, высматривая добычу. Потом машина заехала в район Монделло. Вики знала это название. Один из самых престижных районов Сицилии, где селились миллионеры, политики и те, чьи имена не произносили вслух. Дорогие виллы начали сменяться одна за другой. За высокими каменными заборами угадывались аккуратно подстриженные сады, пальмы, фонтаны. Некоторые дома были старинными — с колоннами и лепниной, другие — современными, из стекла и бетона. Но когда машина остановилась, Вики поняла — это не просто вилла. Это было нечто другое. Огромные кованые ворота открылись автоматически, пропуская чёрный Mercedes внутрь. Они проехали по длинной аллее, вымощенной светлым камнем, вдоль которой росли высокие кипарисы — ровные, как солдаты на посту. За аллеей открылся вид на дом. Вилла была старинной — постройки, наверное, восемнадцатого или девятнадцатого века, но идеально отреставрированной. Фасад из тёплого золотистого камня, который менял оттенок в зависимости от освещения — от медового до почти янтарного. Высокие арочные окна с коваными решётками. Колонны, поддерживающие балкон второго этажа. Лепнина на фасаде — амуры, лавровые венки, античные сцены. Перед домом — фонтан. Не маленький, декоративный — настоящий, с мраморной скульптурой в центре. Нептун, укрощающий морских коней. Вода струилась из раковин, сверкая на солнце. Вокруг — сад. Идеально подстриженные кусты самшита, розы всех оттенков — от белых до тёмно-бордовых, почти чёрных. Пальмы в кадках. Мраморные скамейки в тенистых уголках. И запах — сладкий, пьянящий, цветочный. Вики смотрела на это великолепие и не могла вымолвить ни слова. Отец проектировал очень много домов, проектов. Она видела роскошные особняки, дворцы, виллы. Но эта вилла была произведением искусства. Сюда было вложено очень много миллионов евро. «Кто же ты такой, Люцифер Мортильяро? — подумала Вики. — Сколько у тебя денег? Сколько власти? И что тебе на самом деле от меня нужно?» Леон открыл дверь. — Госпожа Уокер, пройдёмте, — сказал он, указывая дорогу к дому. Вики вышла из машины, поправила пиджак и последовала за ним. Леон провёл её не в дом — в сад. Они прошли по мраморной дорожке, мимо фонтана, мимо розовых кустов, и вышли на просторную террасу в глубине сада. Здесь было место для отдыха — уютное, но в то же время роскошное. Мягкие кресла из кованого железа с подушками цвета слоновой кости. Низкий столик из тёмного дерева. На столике — графин с водой, два стакана, тарелка с фруктами. Вокруг — горшки с оливковыми деревьями и лавандой, которая благоухала так сильно, что кружилась голова. — Присаживайтесь, госпожа, — сказал Леон. — Господин Мортильяро скоро подойдёт. Он кивнул — коротко, почтительно — и ушёл, оставляя Вики одну. Она села в кресло, положила сумку на колени и посмотрела на часы. Она ждала. Минута. Пять. Десять. «Какой же этот Люцифер не пунктуальный человек, — подумала она с раздражением. — За два дня я уже второй раз его жду». Внутри было ужасное чувство тревоги. Оно росло с каждой минутой, сжимало грудь, мешало дышать. Что можно ожидать от этого разговора? Может ли быть что-то хуже, чем слова о свадьбе? Она не знала. И боялась узнать. — Добро пожаловать, Вики. Голос раздался сбоку, и она вздрогнула. Люцифер вышел из-за угла дома — бесшумно, как тень. На нём была чёрная футболка — облегающая, подчёркивающая широкие плечи и рельеф мышц — и чёрные брюки. Волосы слегка влажные, будто он только что вышел из душа. Татуировки на руках и шее виднелись отчётливо. Он выглядел ровно так же, как и два года назад. Вики почувствовала, как сердце пропустило удар. — Рад встрече, — сказал он, садясь в кресло напротив, неподалёку от неё. Удобно, по-хозяйски, закинув ногу на ногу. — Не могу сказать того же, — ответила Вики, и её голос прозвучал холоднее, чем она ожидала. Люцифер усмехнулся — той самой усмешкой, которую она помнила. — Я думаю, что это не так важно. Она сжала сумку на коленях. — Люцифер, пожалуйста, — сказала она, и голос её сорвался на резкость. — Придумай другое условие. Он склонил голову набок, разглядывая её, как диковинную зверушку. — Чем тебе не нравится это условие? — Чем не нравится? — Вики не выдержала. — Это же абсурдно всё звучит! Какое замужество? Мы с тобой не знакомы даже. — Это не проблема, — ответил он спокойно, лениво. — Мы можем познакомиться. — Почему я? — она подалась вперёд. — В Италии мало девушек? — Нет. Не мало. — Его взгляд стал тяжелее. — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой. Вики почувствовала, как внутри закипает ярость. — У меня есть работа во Флоренции! — сказала она, стараясь не кричать. — Я не могу всё взять и бросить. Пожалуйста, не делай этого. Люцифер посмотрел на неё. Долго. Немигающе. — Вики, — сказал он наконец, и его голос стал тише, но от этого только страшнее, — уже всё решено. На следующей неделе у нас свадьба. Обратного пути нет. Он замолчал на секунду. — Или же, — добавил он, — вернёмся к жизни твоего брата. К горлу подступил неприятный комок. Вики сглотнула, но во рту осталась неприятная горечь. Она потянулась за стаканом воды, который стоял на столе. Пальцы слегка подрагивали, и она сжала стакан обеими руками, чтобы скрыть дрожь. — Можешь пригласить семью, подруг, кого хочешь, — сказал Люцифер, и его голос снова стал деловым, будто они обсуждали меню для банкета. — Семьи не будет, — ответила Вики, глядя прямо перед собой. — А как же твоя подруга? Мими, вроде? Вики подняла голову. — Она прилетит. — Вот и отлично, — он кивнул. — А почему семьи не будет? Вики почувствовала, как кровь прилила к лицу. Злость, боль, унижение — всё смешалось в один ком, который застрял в горле. — Это не твоё дело, Люцифер. — сказала она. — Если я и стану твоей женой, то только на бумаге. В жизни можешь даже не ждать того, что я буду тебе женой. Ты испортил мне всю жизнь своей идиотской прихотью. Люцифер не отшатнулся. Не изменился в лице. Только его глаза стали темнее. — Скажи спасибо своему брату, — сказал он тихо. Вики замерла. — А знаешь, — продолжил он, — если бы я не вышвырнул его в ту ночь из казино, он бы умер прямо там, от передоза. Так что я спас его никчёмную жизнь. Или... Мне не стоило его спасать? Сдох бы там и всё, и ты была бы счастлива. Вики смотрела на него, не веря своим ушам. — За это я тебя благодарить не буду, — сказала она, чеканя каждое слово. — Можешь даже не надеяться. Люцифер медленно поднялся из кресла. Он подошёл к ней — плавно, бесшумно — и опёрся руками о подлокотники её кресла, заключая её в ловушку. Его лицо оказалось в опасной близости. Она чувствовала его запах — тот самый, древесный, с нотками табака. И его дыхание — горячее, обжигающее кожу. Он наклонился к её уху. — Вики, — прошептал он, и его голос был низким, хриплым, вибрирующим, — не стоит огрызаться со мной. Это в твоих же интересах, чтобы мы с тобой поладили. У Вики перехватило дыхание. Его дыхание обжигало шею. Его руки сжимали подлокотники так близко от её тела. Она чувствовала его — всего его — и не могла пошевелиться. — У нас с тобой впереди долгая семейная жизнь, — прошептал он. Он отстранился — медленно, неохотно — и посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах плясали золотистые искры. Вики сидела не дыша. Её сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. В голове была пустота. Он развернулся и отошёл к краю террасы, засунув руки в карманы брюк. — Завтра приедет мой стилист, — сказал он, не оборачиваясь. — Подберёт тебе платье. И кольцо. Вики молчала. — Ты можешь остаться здесь, — продолжил он. — Или в отеле. Как хочешь. Она наконец нашла голос. — В отеле, — сказала она твёрдо. — Я останусь в отеле. Люцифер повернулся к ней. Кивнул. — Как скажешь. Я отвезу тебя обратно. Он сделал шаг к дому, но остановился. — Вики, — сказал он, не глядя на неё. — Ты красивая, когда злишься. Вики осталась сидеть в кресле, глядя ему вслед. Она не знала, плакать ей или кричать. Или делать и то, и другое одновременно.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Кабинет Люцифера находился на втором этаже виллы, в восточном крыле. Это была просторная комната с высокими потолками, расписанными фресками — сцены охоты, античные боги, лавровые венки. Тяжёлые портьеры из тёмно-бордового бархата обрамляли высокие арочные окна, выходящие в сад. Пол — из тёмного дерева, натёртый до зеркального блеска. Посередине — массивный письменный стол из чёрного дерева с бронзовыми инкрустациями. На столе — несколько стопок бумаг, ноутбук, стакан с виски и маленькая настольная лампа с зелёным абажуром, которая сейчас не горела. Свет проникал через окна — мягкий, дневной, но уже не такой яркий, как утром. Облака снова сгущались над Сицилией, предвещая дождь. Люцифер стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на сад. Розы, фонтан, мраморные скамейки. Там, совсем недавно, сидела Вики. Он видел её лицо — злое, испуганное, но не сломленное. Она огрызалась. Она не плакала. Она не умоляла. Это зацепило его. — Люцифер, какого чёрта ты творишь? — голос Маркуса разнёсся по всему кабинету, нарушая тишину. Люцифер не обернулся. Маркус стоял в дверях — высокий, массивный мужчина лет шестидесяти, с густой седой шевелюрой и тяжёлой челюстью. Одет в дорогой тёмно-синий костюм, белую рубашку без галстука. Его лицо было красным от гнева — редкое зрелище, потому что Маркус славился своей невозмутимостью. Он был товарищем отца Люцифера, Самаэля. После его смерти Маркус заменил Люциферу и Николасу отца. Был всегда рядом. Наставником. Советником. Единственным человеком, который мог говорить с Люцифером на равных, не боясь последствий. И сейчас он был в ярости. — Что я творю? — спросил Люцифер спокойно, не поворачиваясь. Он взял стакан с виски со стола и сделал маленький глоток. Янтарная жидкость обожгла горло, но он не почувствовал вкуса. Маркус прошёл в кабинет, тяжело ступая по паркету. Он остановился у стола, упёршись руками в столешницу, и уставился на Люцифера. — Ты решил жениться на какой-то девке! — голос Маркуса гремел. — Ты её даже не знаешь! Что ты творишь?! А если она что-то сделает? Люцифер медленно повернулся к нему. — Она ничего не сделает, — сказал он тихо. — Не будь так уверен в этом! — Маркус выпрямился и прошёлся по кабинету, жестикулируя. — Она очень сильно потреплет тебе нервы. Я видел её вчера в клубе. Эта девушка не из тех, кто будет молча терпеть. У неё есть характер, Люцифер. И она тебя не боится. — Я знаю, — ответил Люцифер, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Ты совершаешь ошибку, сынок, — сказал Маркус, останавливаясь напротив него. — Ошибку, которая может стоить нам очень дорого. Люцифер поставил стакан на стол и посмотрел наставнику прямо в глаза. — Тебя это не касается, Маркус, — сказал он холодно. — Можешь идти, мы на сегодня закончили. Маркус замер. Его челюсть сжалась, желваки заиграли на скулах. — Как знаешь, — сказал он наконец и направился к двери. У порога остановился. — Но запомни мои слова, Люцифер. Эта девушка принесёт тебе одни проблемы. Он вышел, с силой притворив за собой дверь. Люцифер остался один. Он снова подошёл к окну. В саду ветер раскачивал розовые кусты, и лепестки кружились в воздухе, как маленькие красные снежинки. Он думал о том, что сказал Маркус. И о том, что сказала Вики. «Если я и стану твоей женой, то только на бумаге». «Ты испортил мне всю жизнь своей идиотской прихотью». Она не боялась его. И это бесило. И это притягивало. Он вспомнил ту ночь в Милане — два года назад. Её тело под его руками. Её губы. Её шёпот. Тогда она была другой — расслабленной, пьяной, отчаянно свободной. Он запомнил её как Джессику. Девушку, которая не боялась играть с огнём. А теперь она стояла перед ним в чёрном костюме, с ненавистью в глазах, и говорила, что он испортил ей жизнь. «Может, и так», — подумал он. — «Но выбора у тебя нет, Вики». Он провёл рукой по волосам, заправляя упавшую прядь. — Люцифер, — раздался голос из приоткрытой двери. — Ты звал? Он повернулся. Николас стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. На нём была простая серая футболка и джинсы — домашний вариант, в котором он чувствовал себя комфортно. Волосы слегка влажные, как будто он только что из душа. — Проходи, брат, — сказал Люцифер, возвращаясь к столу. Николас прошёл в кабинет и сел на кожаный диванчик у стены — мягкий, тёмно-коричневый, с высокой спинкой. Он откинулся на подушки, закинул ногу на ногу. — Сегодня Вики приходила, да? — спросил он. — Да, — кивнул Люцифер, садясь в своё кресло. — Мы обсуждали свадьбу. Николас помолчал секунду, разглядывая брата. — Зачем она тебе? — спросил он тихо. — Ты же видел, какая она вчера была. Сломленная. Её брат — редчайший кретин, который даже слова не сказал в её защиту. Люцифер усмехнулся. — Я не собирался ей предлагать замужество, — сказал он, крутя в руках стакан с виски. — Всё вышло спонтанно. Николас приподнял бровь. — Спонтанно? Ты? Люцифер Мортильяро, который планирует всё за год вперёд? — Да, — Люцифер поставил стакан на стол и откинулся на спинку кресла. — Я хотел посмотреть, что Алекс скажет. Как поведёт себя, когда его сестра будет в опасности. — И что? — спросил Николас. — А он ничего не сказал, — ответил Люцифер, и в его голосе прозвучало презрение. — Сидел, трясся и умолял её согласиться. Даже не попытался её защитить. Николас покачал головой. — Жалкое зрелище, — сказал он. — Вот именно, — Люцифер встал, подошёл к бару в углу кабинета — маленькому столику из красного дерева, на котором стояли несколько бутылок виски и графин с водой. Он налил себе ещё, потом протянул стакан брату. Николас взял, но не стал пить. — Вики презирает брата, — продолжил Люцифер, возвращаясь к окну. — Но всё равно приехала его спасать. Она могла послать его куда подальше. Но не сделала этого. Он замолчал, глядя на сад. — А знаешь, — сказал он, — я сегодня у неё спросил, кого она хочет пригласить на свадьбу. И она захотела только Мими. Никакой семьи. Николас, который как раз сделал глоток виски, поперхнулся. — Мими? — переспросил он, и в его голосе было искреннее удивление. — Ту самую? Люцифер повернулся к брату, и на его губах заиграла лёгкая усмешка. — Да, ту самую, с которой вы два года назад болтали до самого утра, — сказал он. Николас поставил стакан на столик и провёл рукой по волосам — нервный жест, который у него появлялся, когда он чувствовал себя неловко. — Мы хотя бы просто болтали, — сказал он, — в отличие от вас. Люцифер сделал вид, что не услышал этого, и пропустил мимо ушей. Но уголки его губ дрогнули. Он снова повернулся к окну. — Я не буду её мучать, — сказал он тихо. — Мне и правда нужно сейчас срочно жениться. Это будет лишь брак на бумаге и не более. Мы будем жить так, как и жили раньше, не влезая в жизни друг друга. Николас молчал несколько секунд. — Я не понимаю, что ты творишь, брат, — сказал он наконец. — Совсем не понимаю. Люцифер не ответил. Он смотрел на розовый куст, который раскачивал ветер, и думал о Вики. О её злых глазах. О её дрожащих руках, которые всё равно сжимали сумку с деньгами. О её голосе, который не сломался, даже когда она говорила «я согласна». «Брак на бумаге, — повторил он про себя. — Посмотрим, что из этого выйдет». — Ладно, — Николас поднялся с дивана, подошёл к брату и положил руку ему на плечо. — Делай, как знаешь. Я прикрою твою спину. Как всегда. Люцифер кивнул, не поворачиваясь. — Знаю, — сказал он. — Спасибо. Николас развернулся и направился к двери. — И, Люцифер, — сказал он, уже взявшись за ручку. — Что? — Будь с ней осторожнее. Она не такая, как другие. Николас вышел, закрыв за собой дверь. Люцифер остался один в большом кабинете, где пахло деревом, виски и одиночеством. Он поднял стакан и посмотрел на янтарную жидкость сквозь свет из окна. — Брак на бумаге, — сказал он вслух. И сделал глоток.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Два дня прошло в тягучем, болезненном ожидании. Вики почти не выходила из номера. Она заказывала еду в номер, смотрела в потолок, перебирала в голове одни и те же мысли. Звонила Мими несколько раз в день — коротко, только чтобы убедиться, что та уже вылетела. И вот вчера вечером Мими прилетела. Они обнялись у выхода из аэропорта так крепко, что, казалось, срослись в одно целое. Вики не плакала — она уже выплакала все слёзы. Но Мими плакала. Прямо в зале прилёта, не стесняясь прохожих. — Ты как? — спросила Мими, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Жива, — ответила Вики. — Этого мало, — сказала Мими. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Они поехали в отель. Утро второго дня выдалось пасмурным, но без дождя. Они сидели в своём двухместном номере — новом, более просторном, с двумя кроватями, большим окном и собственной ванной. После того как Вики попросила администратора переселить их, они просто доплатили нужную сумму — и всё. По сравнению с прошлым номером, этот был более-менее нормальный. Чистые простыни, работающий кондиционер, горячая вода без перебоев. Даже маленький чайный столик у окна, за которым сейчас и сидели девушки. Мими держала в руках чашку с кофе — крепким, чёрным, с двумя кусочками сахара. На ней была огромная клетчатая рубашка, которую она стащила у Вики, и спортивные штаны. Волосы собраны в небрежный пучок на макушке, из которого то и дело выбивались непослушные пряди. Вики сидела напротив, в мягком халате отеля, поджав под себя ноги. Она не пила кофе — просто смотрела в чашку, где остывала тёмная жидкость. — Вики, милая, что ты думаешь об этом? — спросила Мими, делая глоток. Вики подняла голову. — Мими, я не знаю, — сказала она тихо. — Я не хочу этого брака. Но если я откажусь, Люцифер убьёт его. — Ты уверена? — Мими поставила чашку на блюдце. — Может, он блефует? Вики покачала головой. — Я видела решительность в его глазах. Он не блефует. Мими вздохнула и откинулась на спинку стула. — Почему Алекс немного не включил свой мозг? — спросила она с горечью. — Он не хочет хотя бы поговорить с Люцифером? — Мими, — Вики усмехнулась, и в этой усмешке было столько боли, что Мими невольно поморщилась. — Он в тот вечер трясся от страха. А ты говоришь — поговорить. Он слова выдавить не мог. Только «Вики, пожалуйста, Вики, помоги». Мими замолчала, обдумывая. — Может, попробуешь сбежать? — спросила она вдруг, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который Вики знала так хорошо. Огонь авантюристки, которая не боится ломать правила. Вики прищурилась. — Сбежать? Как? — Найдём людей, — Мими подалась вперёд, понизив голос до шёпота, будто их могли подслушивать. — Есть же те, кто помогают. Переправляют через границу. Документы новые сделают. Начнём новую жизнь. — А Алекс? — спросила Вики. Мими закатила глаза. — Если он хоть немного переживает за тебя, то он не скажет ни слова. А если скажет — значит, он ещё больший идиот, чем я думала. — Нужно подумать, — сказала Вики, отводя взгляд. Девочки замолчали, глядя в свои чашки с кофе. Вики всерьёз задумалась о побеге. Что, если это единственный шанс на спасение? Собрать вещи, взять Мими, сесть на первый самолёт и улететь туда, где никто их не найдёт. В Южную Америку. В Азию. Куда угодно, лишь бы подальше от Сицилии, от Люцифера, от пистолета у виска брата. Но потом она вспомнила лицо Алекса. Испуганное, жалкое, детское. И поняла: она не сможет. Не потому, что он заслуживает спасения. А потому, что если она бросит его сейчас — она станет такой же, как он семь лет назад. Она вздохнула и включила телефон. На экране высветились уведомления — несколько сообщений от Дэвида («Вики, где ты? Когда вернёшься? У нас новые предложения»), и десяток новостных уведомлений. Вики открыла новости Сицилии. И замерла. «Люцифер Мортильяро объявил о скорой свадьбе. Его спутница — Виктория Уокер, модель журнала Vogue Italia». Она читала текст, и с каждым словом земля уходила из-под ног. «По словам господина Люцифера, у них вспыхнула любовь с первого взгляда». «Вся Сицилия в шоке: вечно холостой Люцифер Мортильяро решил обзавестись семьёй». «Желаем ему и госпоже Уокер счастливого брака». И их фотографии. Вики узнала снимок — его сделали вчера, когда она выходила из машины у отеля. Она была в чёрном костюме, с сумкой в руках, с каменным лицом. А рядом — он. Люцифер. Он стоял чуть позади, рука — на её спине, как собственник. Улыбка на его лице была такой убедительной, что Вики на секунду поверила — он действительно счастлив. — Мими, — голос Вики сорвался на шёпот. — Ты посмотри на это. Она подвинула телефон подруге. Мими взяла его, и её глаза быстро забегали по тексту. Чем дольше она читала, тем шире становились её глаза. — Боже, — выдохнула она. — Когда он успел? Она подняла голову, и в её взгляде смешались гнев и восхищение — восхищение наглостью, с которой действовал Люцифер. — «Любовь с первого взгляда», — процитировала Мими, скривив губы. — Поумнее придумать ничего не смог? Вики не ответила. Она смотрела на фотографию. На его руку на своей спине. На свою каменную маску, которая на снимке выглядела как спокойствие и уверенность. «Любовь с первого взгляда». Какая ирония. Они встретились два года назад. Переспали. Даже имён друг друга не знали. А теперь вся Италия читает о их «любви». — Мими, — сказала Вики, и её голос зазвучал твёрже. — Я согласна. Мими подняла голову. — На что? — На побег. Тишина повисла в комнате. Только чашки тихо звенели на столике, когда Мими поставила телефон на место. — Ты серьёзно? — спросила Мими. — Вполне, — ответила Вики. — Если я останусь — я потеряю себя. Я уже теряю. Посмотри на эту статью. Они уже расписали нашу «любовь». Завтра меня узнают на улицах. Послезавтра меня будут приглашать на интервью. А через неделю я проснусь в его доме, в его постели, с его кольцом на пальце. Она встала, подошла к окну. Внизу, на парковке отеля, стояли несколько чёрных машин. Она не знала, принадлежат ли они Люциферу. Но уже не сомневалась — слежка ведётся. — И я не хочу этого, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не хочу быть его женой. Даже на бумаге. Мими подошла к ней сзади и положила руки на плечи. — Тогда бежим, — сказала она просто. — Бежим вместе. Вики кивнула. — Нужен план, — сказала она. — Документы, деньги, билеты. И нужно решить, что делать с Алексом. — Алекс подождёт, — отрезала Мими. — Сначала ты. Потом — он. Вики повернулась к ней. В глазах подруги была та самая решимость, которая когда-то помогла ей сбежать из Милана. И Вики вдруг почувствовала, что страх отступает. Не полностью. Но хотя бы на шаг. — Хорошо, — сказала она. — Давай думать. Они сели за столик, открыли ноутбук Мими и начали планировать побег. За окном снова пошёл дождь. Но внутри Вики впервые за несколько дней появился маленький огонёк надежды.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

На следующий вечер выдался тревожным. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, солнце скрылось за горизонтом раньше обычного, и сумерки опустились на Сицилию плотным, липким покрывалом. Ветер раскачивал деревья за окном, и где-то вдалеке слышались раскаты грома — приближалась гроза. Вики стояла у окна, глядя на парковку внизу. Чёрные машины никуда не делись. Она была уверена — за ними следят. Вопрос был только в том, насколько плотно. — Вики, ты всё взяла? — голос Мими раздался из ванной, где та заканчивала собирать последние вещи. — Мы сюда больше не вернёмся. Вики повернулась. В комнате царил лёгкий хаос — раскрытые чемоданы, разбросанные вещи, но всё это уже было упаковано и готово к выходу. Они собирались быстро, без лишних движений, как солдаты перед операцией. — Всё взяла, — ответила Вики, проверяя сумку в последний раз. — Документы и деньги. Она провела рукой по внутреннему карману — паспорт, кредитные карты, наличные. Всё на месте. — Отлично, — Мими вышла из ванной, застёгивая свою сумку. На ней были удобные джинсы, тёмная толстовка и кроссовки — одежда, в которой можно быстро бежать. Волосы собраны в тугой хвост. Никакого макияжа. Она выглядела как человек, готовый к побегу. — Пойдём. Вики накинула лёгкую куртку — чёрную, незаметную — и взяла сумку. Они вышли из номера, не оглядываясь. Коридор отеля был пуст. Ковёр заглушал шаги, и они двигались бесшумно, как тени. Лифт они не стали вызывать — слишком опасно, слишком много камер. Спустились по лестнице, прошли через служебный выход, который Мими нашла ещё днём, якобы «случайно заблудившись». На улице их ждало такси — Мими заказала его через приложение, с чужой сим-карты, купленной на рынке. — Как мы будем выбираться? — спросила Вики, садясь на заднее сиденье. Мими устроилась рядом и захлопнула дверь. — Сейчас мы доедем на такси до района Монделло, — сказала она, и голос её звучал ровно, хотя руки слегка дрожали. — Там нас будет ждать другое такси. Пересядем. Потом — в аэропорт. И на самолёт. — А оттуда? — Оттуда — во Флоренцию, — Мими повернулась к ней и сжала её руку. — Домой. Вики кивнула. — Я надеюсь, что у нас всё получится, — сказала она тихо. — Получится, — твёрдо ответила Мими. — Должно получиться. Такси тронулось. Первые полчаса всё шло по плану. Водитель — пожилой сицилиец с седыми усами и уставшими глазами — не задавал лишних вопросов. Он просто вёл машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Вики заметила его взгляды. Один раз. Второй. Третий. Он смотрел на неё. Не на Мими. Не на дорогу. На неё. Будто пытался кого-то узнать. Будто видел её лицо раньше — может быть, в новостях, в той самой статье, которую опубликовали сегодня утром. Вики отвела взгляд и уставилась в окно. «Не паникуй, — сказала она себе. — Всё нормально». Машина свернула на заправку. — Нужно заправиться, — сказал водитель и вышел, не дожидаясь ответа. Девушки остались в машине. Через окно Вики видела, как таксист отошёл к краю заправки, достал телефон и начал что-то быстро набирать. Его пальцы бегали по экрану, лицо было напряжённым, сосредоточенным. Он то и дело бросал взгляд в сторону машины. Чувство тревоги, которое не покидало Вики весь день, сжало грудь с новой силой. — Мими, — прошептала она. — Мне это не нравится. — Что именно? — Мими тоже смотрела на водителя. — Он смотрит на меня. И сейчас… что он там пишет? Мими нахмурилась. — Может, он просто пишет жене, что задержится? — Может, — сказала Вики, но в голосе её не было уверенности. Водитель вернулся, убрал телефон в карман и завёл двигатель. — Всё в порядке, синьорины, — сказал он, даже не обернувшись. — Едем дальше. Они поехали. Через пятнадцать минут они были на месте пересадки. У обочины, в тёмном переулке без фонарей, их ждала другая машина — серая, неприметная, с затемнёнными стёклами. Рядом с ней стоял мужчина в чёрной куртке с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Вики расплатилась с первым водителем — наличными, чуть больше положенного — и они с Мими быстро пересели во второе такси. Водитель не произнёс ни слова. Просто кивнул и нажал на газ. Машина рванула в ночь. Второй таксист вёл увереннее. Машина летела по трассе, обгоняя редкие автомобили, не сбавляя скорости даже на поворотах. Вики держалась за поручень и молилась, чтобы их не остановили полицейские. Но всё шло гладко. Слишком гладко. Они миновали указатель на аэропорт. До вылета оставалось меньше часа. Вики уже мысленно выдохнула. Она представила, как они с Мими сидят в самолёте, как стюардесса разносит напитки, как за окном проплывают облака, как они возвращаются во Флоренцию, в свой маленький коттедж с лимонным деревом в саду. «Ещё немного, — подумала она. — Ещё немного, и мы свободны». Таксист остановился. Машина резко затормозила, и Вики дёрнулась вперёд, удержавшись на месте только благодаря ремню безопасности. — Мы приехали, — сказал водитель сухой, короткой фразой. Вики посмотрела в окно. Сердце упало. Это был не аэропорт. Они стояли на пустынной площадке, окружённой деревьями. Ни зданий, ни огней, ни взлётных полос. Только асфальт, лес и несколько чёрных внедорожников, припаркованных полукругом. Их было три. Больших. Тонированных. С работающими двигателями. — Это не аэропорт! — воскликнула Вики, поворачиваясь к таксисту. Тот лишь пожал плечами, вышел из машины и, не сказав ни слова, ушёл в темноту. Через секунду его силуэт растворился между деревьями. — Мими, что происходит? — Вики повернулась к подруге. Голос её дрожал. — Вики, — Мими смотрела на чёрные внедорожники, и её лицо побелело, как полотно. — Я ничего не могу понять. Совсем ничего! Она схватила Вики за руку, сжав её так сильно, что побелели костяшки. Двери внедорожников открылись. Из них вышли люди. Чёрные костюмы. Белые рубашки. Каменные лица. Те же, что в клубе. Вики почувствовала, как земля уходит из-под ног. А потом из центрального внедорожника вышел он. Люцифер. Чёрные брюки. Чёрная рубашка с длинным рукавом, расстёгнутая на верхние пуговицы. Рукава закатаны до локтя, обнажая татуировки. Волосы чуть растрёпаны — то ли от ветра, то ли нарочно. Он не спешил. Шёл медленно, плавно, как хищник, который уверен, что добыча никуда не денется. Его лицо было спокойным. Почти расслабленным. Но в глазах — в этих тёмно-карих глазах с золотыми искрами — горел холодный, ледяной огонь. Он остановился в нескольких метрах от такси, засунул руки в карманы и склонил голову набок, разглядывая их через лобовое стекло. Вики не могла пошевелиться. Не могла дышать. Люцифер подошёл к её двери, открыл её сам — не дожидаясь, пока кто-то из его людей сделает это. — Вики, — сказал он, и голос его был спокоен, почти ласков, — неужели ты действительно подумала, что сможешь сбежать от меня? Она смотрела на него снизу вверх. В её глазах были страх, гнев, отчаяние — всё, что она пыталась спрятать. — Я бы нашёл тебя в любой точке мира, куда бы ты ни улетела, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Куколка. Он протянул ей руку. Вики не взяла её. — Выходи, — сказал он. — Не заставляй меня просить дважды. Мими сидела рядом, вжавшись в сиденье, и смотрела на Люцифера широко раскрытыми глазами. Её губы дрожали. — Мими, — сказал Люцифер, переведя взгляд на неё, — не волнуйся. С тобой ничего не случится. Ты — гостья. Он снова посмотрел на Вики. — А ты, — сказал он тихо, — моя невеста. Вики медленно выдохнула. Руки её дрожали, но она заставила себя успокоиться. — Ты следил за нами, — сказала она, и это был не вопрос. — Конечно, — ответил Люцифер. — Ты думала, я отпущу тебя так просто? Первый водитель был моим человеком. Он позвонил, как только вы сели в машину. Вики закрыла глаза. «Наивная, — подумала она. — Наивная дура. Думала, что сможешь обмануть мафиози». — Выходи, — повторил Люцифер. Вики взяла свою сумку, выбралась из такси и встала перед ним. Они смотрели друг на друга — она, бледная, с горящими глазами, и он, спокойный, уверенный, как скала. — Ты не уйдёшь, — сказал он. — Смирись. — Ты не можешь держать меня взаперти, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Могу, — сказал он. — И буду. До свадьбы ты будешь жить на моей вилле. Он взял её за руку — не грубо, но твёрдо — и повёл к одному из внедорожников. Мими выскочила следом. — Вики! — крикнула она. — С ней всё будет хорошо, — сказал Люцифер, не оборачиваясь. — Вы увидитесь завтра. Дверь внедорожника захлопнулась, отрезая Вики от внешнего мира. Машина тронулась. Вики сидела на пассажирском сиденье, прижимая к груди сумку, и смотрела в окно на удаляющуюся фигуру Мими, которая стояла на пустынной площадке, растерянная и испуганная. Она не плакала. Слёзы кончились. Она просто смотрела в темноту и думала о том, что свобода была так близко. Но дьявол оказался быстрее.