ІV. Без права выбора

Сицилия.

Сицилия встретила её солнцем. Ярким, почти ослепляющим, которое отражалось от белых стен старых зданий и билось в лобовое стекло чёрного автомобиля. Вики сидела за рулём, сжимая его так сильно, что костяшки пальцев побелели. За окнами проплывали оливковые рощи, каменные ограды, деревушки с облупившейся штукатуркой и неизменными горшками с гералью у каждой двери. Красиво. Как на открытке. Как в фильме. Но Вики не замечала красоты. Она смотрела на дорогу, но видела другое — прошлое. Милан. Отца. Мать. Себя — маленькую, стоящую у окна и ждущую, когда брат вернётся. Он не вернулся. Он вообще не звонил. Не писал. Не спрашивал, жива ли она, как она, нужна ли ей помощь. Сидя в своём чёрном автомобиле, Вики думала: что она здесь забыла? Когда у неё были проблемы — ей никто не помогал. Она всегда справлялась в одиночку. С отцом. С матерью. С переездом. С новой жизнью во Флоренции. С ночами, когда она не могла заснуть и смотрела в потолок, чувствуя, как одиночество сжимает горло. Но когда проблемы были у Алекса, ему помогали все. Отец — деньгами. Мать — молитвами. И теперь Вики тоже. Она усмехнулась, горько и сломанно, и вытерла глаза тыльной стороной ладони — хотя слёз не было. Или они были, но она не позволяла им пролиться. «Почему? — спросила она себя в тысячный раз. — Почему я еду спасать того, кто меня предал?» Ответа не было. Или он был слишком страшным — потому что внутри неё всё ещё жила та маленькая девочка, которая любила своего старшего брата и верила, что он вернётся. Глупая девочка. Вики бросила взгляд на телефон, лежащий на пассажирском сиденье. Экран погас, но она помнила, что в контактах всё ещё есть имя, которое она ненавидела и любила одновременно. Она быстро нашла контакт Алекса и нажала «вызов». Длинные гудки. Раз. Два. Три. — Алло? — голос брата звучал хрипло, будто он только что проснулся — или не спал несколько дней. — Я в Сицилии, — сказала Вики. Короткие три слова. Без приветствия. Без «как дела». Без «рада тебя слышать». Они были не к чему. Пауза. Она слышала, как он выдохнул — то ли облегчённо, то ли нервно. — Отлично, — сказал он, и в его голосе проскользнула нотка деловой деловитости, которая показалась Вики отвратительной. — Я сейчас скину локацию, где я остановился. Телефон пиликнул. На экране появилось сообщение: геолокация. Какой-то отель на окраине города. — Пришло, — сказала Вики. — Я тебя жду, — ответил Алекс. Она сбросила звонок, даже не попрощавшись. Мотор машины загудел громче. Вики нажала на педаль газа, вписываясь в поворот, и поехала к месту назначения. Какая будет их встреча? Что она ему скажет спустя семь лет? Семь лет молчания. Семь лет, когда она нуждалась в нём, а его не было. Семь лет, когда она училась жить без брата, который был её лучшим другом в детстве. Она представила его лицо. Каким он был в последний раз — в аэропорту, когда улетал во Францию. Ему было девятнадцать, ей — семнадцать. Он обнял её на прощание, поцеловал в макушку и сказал: «Я скоро вернусь». Он не вернулся. Адрес привёл её к гостинице. Небольшой трёхэтажный отель в средиземноморском стиле — белые стены, кованые решётки на окнах, бугенвиллея, обвивающая входную арку. Вывеска на итальянском: «Residence dei Sogni» Вики усмехнулась. Какая ирония. Её брат остановился в отеле Грёз, хотя сам превратил её жизнь в кошмар. Она припарковалась у обочины, взяла с пассажирского сиденья маленький чемодан и чёрное пальто, вылезла из машины и захлопнула дверь. Каблуки стучали по каменным плитам тротуара — резко, зло, как выстрелы. Каждый шаг давался с трудом, будто она шла не к отелю, а на собственную казнь. Внутри неё росло неприятное ощущение. Тревога? Злость? Или всё одновременно? Она поднялась на нужный этаж. Лифт был старым, тесным, с зеркалами в трещинах. Вики смотрела на своё отражение — бледное лицо, поджатые губы, глаза, которые горели холодным огнём. «Ты справишься, — сказала она себе. — Ты справлялась и не с таким». Коридор второго этажа пах дешёвым освежителем воздуха и сигаретным дымом. Ковровое покрытие было вытерто до дыр. Под одной из дверей горела полоска света. Вики остановилась у номера 217. Короткий звонок в дверь. Тишина. Шаги. Дверь открылась. На пороге стоял её брат. Вики замерла. Перед ней был не тот Алекс, которого она помнила. Тот Алекс был красивым, улыбчивым, самоуверенным парнем, который покорял всех своей харизмой. Этот Алекс был… тенью. Худой. Бледный. Под глазами — тёмные круги, будто он не спал неделю. Скулы выступали так резко, что кожа натянулась, как пергамент. Одежда висела мешком — когда-то дорогая футболка теперь болталась на исхудавшем теле. «Он не ест? — мелькнула мысль. — Или над ним издевались? Или он употребляет наркотики?» Волосы — когда-то густые, тёмно-русые — теперь выглядели тусклыми, неухоженными. Глаза — те самые карие глаза, которые она помнила с детства — потухли. В них не было жизни. Только страх и… что-то ещё. Что-то, чего Вики не могла распознать. Алекс сделал шаг вперёд, распахнул руки, на его губах заиграла знакомая — но какая-то жалкая, неуверенная — улыбка. — Сестрёнка, — сказал он, и голос его дрогнул. — Как я рад тебя видеть. Он потянулся к ней с объятиями. Вики успела выставить руку вперёд, как щит. Ладонь упёрлась ему в грудь — твёрдо, жёстко, не оставляя сомнений. — Брось, Алекс, — сказала она ледяным голосом. — Не играй на публику. Она зашла в номер, прошла мимо него, даже не взглянув в глаза. Каблуки застучали по кафельному полу прихожей. — Ты вовсе рад видеть не меня, — продолжила она, снимая пальто и бросая его на спинку стула. — А те деньги, которые я тебе привезла. Если бы не эта острая необходимость, ты бы не набрал. Так что оставь свои приветствия для родителей. Она обернулась. Алекс стоял у двери, опустив руки. На его лице Вики не заметила и капли сожаления. Ни тени. Ни намёка. Только пустота и, возможно, лёгкое раздражение от того, что она не купилась на его спектакль. «Ну конечно, — подумала Вики. — Чего можно было ещё ожидать?» Она прошла в комнату. Номер был маленьким, дешёвым, обшарпанным. Односпальная кровать с мятым бельём. Стол, на котором стояла пустая бутылка виски и пепельница, полная окурков. Шторы задёрнуты, хотя на улице день. Воздух спёртый, тяжёлый, пахло потом, алкоголем и отчаянием. Вики села на единственный стул — деревянный, шаткий — положив ногу на ногу, не расслаблялась. Она была здесь не как гостья. Она была здесь как кредитор. Алекс закрыл дверь и медленно подошёл к кровати, сел на край. Его плечи поникли. Он смотрел в пол. — Ну, рассказывай, — сказала Вики, и в её голосе не было ни капли сочувствия. — Какого чёрта тебя занесло на Сицилию? Алекс провёл рукой по волосам — нервно, суетливо. — Мои знакомые с университета пригласили отдохнуть, — начал он, и его голос звучал глухо, будто он говорил сам с собой. — Я и полетел. — Какие знакомые? — перебила Вики. — Неважно, — отмахнулся он. — Мы решили пойти в казино, развлечься. Но азарт накрыл меня с головой, и я решил сыграть. Думал, один раз и всё. А оно затянуло. И вышло так, что я проиграл. Вики смотрела на него не мигая. — Алекс, — сказала она медленно, выделяя каждое слово. — Как можно было проиграть двести пятьдесят тысяч евро? Алекс поднял голову, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Вики, не включай нашу мать! Вики усмехнулась — холодно, зло. — Ох, поверь, — сказала она, наклоняясь вперёд и театрально надувая губы, — мне до неё ещё очень далеко. Будь на моём месте сейчас они, то ты бы остался и без цента, и без гроша от отца. Алекс дёрнул плечом. — Я просто не хотел его расстраивать. Вики рассмеялась. Не тихо, не сдержанно — во весь голос. Громко, истерично, почти страшно. Смех метался по маленькой комнате, отражался от голых стен и возвращался к ней искажённым эхом. Алекс смотрел на неё, и на его лице появилось что-то похожее на испуг. — Не хотел расстраивать? — повторила Вики, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты уже это сделал семь лет назад! Она встала. Стул с грохотом отъехал назад. — Ты наплевал на меня! — её голос сорвался на крик. — Ты прекрасно знал, кем является наш отец. Ты прекрасно знал, что будет, если ты уедешь. Ты прекрасно знал, что будет со мной! Она зашагала по комнате — от стены к стене, как тигр в клетке. — Но ты уехал, — сказала она, останавливаясь напротив него. — Без капли сожаления. — Вики… — начал он, поднимая руку. — Нет! — оборвала она. — Послушай меня! Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Несмотря на твой идиотский проступок, отец не оставил тебя без денег. Он отлично высылает тебе деньги каждый месяц. Уж поверь, я знаю, о чём говорю. Он надеется, что ты вернёшься и будешь рядом с ним, продолжать его бизнес. Она замолчала. Её глаза сузились. — А знаешь, что он делал со мной? Алекс молчал. Его лицо побелело. Вики засунула руки в карманы брюк и медленно начала подходить к нему — шаг за шагом, как хищник к жертве. — Каждый божий день, — сказала она тихо, но от этого тихого голоса кровь стыла в жилах, — он упрекал меня во всём. Что я не так идеальна. Что я позорю его имя. Что мне пора выйти замуж. Всё это длилось изо дня в день. А мама просто молчала. Как всегда. Просто молчала. Она остановилась в полуметре от него. — Отец даже смог меня ударить, — сказала она, и в её голосе не было боли — только холодная, ледяная констатация факта. — Всё только потому, что я не сын. Алекс поднял на неё взгляд. Его глаза расширились. Он явно находился в шоке. — Он… ударил тебя? — переспросил он, и его голос сорвался. — Вот видишь, братец, — Вики развела руками, и в этом жесте было столько горечи, что даже стены, казалось, содрогнулись. — Ты оставил меня, не думая обо мне. А я, как видишь, приехала тебя спасать. Во мне человечности больше, чем в вас троих, вместе взятых. Тишина повисла в комнате. Алекс опустил голову, сцепив пальцы на коленях. — Вики, — сказал он тихо. — Я всего этого не знал. — Конечно, ты не знал! — Вики усмехнулась. — Ты же никогда и не интересовался. Она развернулась, отошла к окну, отдёрнула штору. Солнце ударило в глаза, и она зажмурилась на секунду. — Теперь я надеюсь, что после того, как мы отдадим деньги тому человеку, — сказала она, не оборачиваясь, — ты исчезнешь из моей жизни раз и навсегда. За её спиной послышался шорох — Алекс поднялся с кровати. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе не было эмоций. — Будь по-твоему. Пауза. — В восемь часов вечера мы должны быть в одном ночном клубе, — продолжил он. — Там и передадим деньги. Вики кивнула, не оборачиваясь. — Хорошо. Я сниму номер тут. В половину восьмого зайдёшь за мной. Она развернулась, подхватила пальто и маленький чемодан, и направилась к двери, не глядя на брата. — Вики, — окликнул он. Она остановилась. Не обернулась. — Спасибо, — сказал он. Тихо. Неуверенно. Вики постояла секунду, потом открыла дверь и вышла в коридор, не сказав ни слова.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Она прошла на ресепшн — маленькую стойку у входа, за которой сидела полусонная девушка с ярко-красными ногтями и наушником в ухе. — Мне нужен номер, — сказала Вики, доставая кредитную карту. Девушка посмотрела на неё, потом на чемодан, потом снова на неё. — На одну ночь? — На одну, — ответила Вики. — Надеюсь. Девушка что-то щёлкнула на клавиатуре, протянула ключ-карту. — Третий этаж. Триста двенадцать. Вики взяла ключ, кивнула и направилась к лифту. Внутри, когда двери закрылись, она прислонилась спиной к холодной металлической стене, закрыла глаза и выдохнула. — Что я здесь забыла? — прошептала она в пустоту. Ответа не было. Только шум лифта и её собственное сердце, которое билось где-то в горле. На часах 18:00. Вики стояла перед зеркалом в своем номере на третьем этаже. За окном уже начинало темнеть — сицилийское солнце клонилось к закату, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Где-то вдалеке кричали чайки, и ветер доносил соленый запах моря. Она смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Сегодня она выглядела иначе. Не как Вики Уокер — послушная дочь, удобная сестра, вечная спасательница. Сегодня она выглядела как женщина, которая пришла забирать свое. Или отдавать чужое. Она еще не решила. Выбор пал на бордовое платье. Она купила его месяц назад во Флоренции, в маленьком бутике за углом, куда зашла случайно, спасаясь от дождя. Продавщица — пожилая синьора с идеальным вкусом — посмотрела на нее поверх очков и сказала: «Questo è tuo» , Вики не спорила. Платье было коротким — до середины бедра, но не вульгарным. Ткань — плотный бархат глубокого винного оттенка, который переливался при каждом движении, как поверхность темного озера в лунном свете. Рукава — из черного кружева, тонкого и невесомого, сквозь которое просвечивала кожа. Легкий вырез на груди, треугольный, скромный, но достаточно откровенный, чтобы давать повод для раздумий. «Ты идешь платить за брата, — подумала Вики, поправляя кружево на рукаве. — А выглядишь так, будто идешь на свидание». Она усмехнулась собственным мыслям. Свидание с дьяволом. Почему бы и нет? На ногах — черные кожаные туфли на высоком тонком каблуке. Они делали ее выше, стройнее, опаснее. Вики любила каблуки, они были частью ее. Чтобы быть выше. Чтобы не смотреть снизу вверх на тех, кто будет напротив. Волосы спадали по плечам мягкими волнами. Вики слегка подкрутила их утюжком — не слишком старательно, чтобы сохранить естественность. Она хотела выглядеть так, будто не прикладывала усилий. Будто эта красота — ее естественное состояние. Макияж занял не больше пятнадцати минут. Тональный крем — легкий, почти невесомый. Тушь — один слой, второй. Стрелки — тонкие, аккуратные, они делали ее взгляд кошачьим, пронзительным. Акцент — на глаза. Чтобы он смотрел в них и не мог отвести взгляд. «Он». Она не знала, кто этот Люцифер Мортильяро. Только имя — и то, что он владелец казино, где Алекс проиграл состояние. И еще — что он опасен. Настолько опасен, что ее брат, который никогда ничего не боялся, дрожал при одном упоминании этого имени. Вики взяла с тумбочки маленькую черную сумку — клатч на тонкой цепочке. Внутри — деньги. Двести пятьдесят тысяч евро. Ее сбережения. Ее свобода. Ее будущее, которое она сейчас отдавала за прошлое. Она проверила, закрывается ли замок, сунула туда телефон, ключ от номера и помаду. Взглянула в зеркало в последний раз. — Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Ты всегда справлялась. Она надела черное пальто — длинное, шерстяное, до колен, которое скрывало платье, делая образ строже — и вышла из номера, не оглядываясь. В коридоре, у лифта, ждал Алекс. Он переоделся — теперь на нем была черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, и темные брюки. Пиджака не было. Он выглядел… прилично. Но не более того. Под глазами все еще залегли тени, и руки слегка дрожали — то ли от нервов, то ли от похмелья. Волосы были зачесаны назад, но несколько прядей выбились, и он то и дело убирал их нервным жестом. Увидев Вики, он замер. Его глаза скользнули по ее фигуре — по пальто, которое скрывало платье, но не скрывало то, как она держится. По лицу — спокойному, почти равнодушному. По рукам, которые не дрожали. Она была полной его противоположностью. — Прекрасно выглядишь, Вики, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка искренности. Вики не ответила. Она прошла мимо него, нажала кнопку лифта и, когда двери открылись, шагнула внутрь, даже не взглянув на него. — Пойдем, — бросила она через плечо. Алекс вздохнул — тяжело, с каким-то всхлипом — и зашел следом. Лифт опускался медленно, со скрипом. Старый механизм жаловался на каждый этаж, и Вики казалось, что они спускаются не вниз, а в ад. Цифры на табло менялись: третий, второй, первый. Она смотрела прямо перед собой, в зеркальную дверь, и видела их обоих — себя и брата. Она — прямая, спокойная, с каменным лицом. Он — сгорбленный, бледный, с трясущимися руками. — Он будет там? — спросила она, не глядя на брата. — Кто? — не понял Алекс. — Люцифер Мортильяро, — произнесла она имя, и оно прозвучало как выстрел в тесной кабине лифта. Алекс помолчал. Вилки заиграли на его скулах — он сжимал челюсть. — Должен быть, — сказал он наконец. — Его люди сказали, что он хочет лично встретиться с тем, кто платит. — Лично, — повторила Вики. — Значит, ему не все равно. — Ему всегда все равно, — ответил Алекс, и в его голосе прозвучала горечь. — Но когда дело касается денег… он любит смотреть в глаза тем, кто их отдает. Вики усмехнулась. Холодно. Зло. — Значит, он хочет посмотреть в глаза человеку, который вытащил твою задницу из дерьма. Алекс дернулся, будто ее слова ударили его физически. — Вики… — Что? — она повернулась к нему, и ее взгляд обжег. — Не нравится правда? Привык, что все вокруг тебя жалеют? Отец жалеет. Мать жалеет. А я — нет. Лифт открыл двери. Вики вышла первой, не дожидаясь ответа. Они сели в ее машину — черный Audi. Алекс на пассажирское сиденье, Вики за руль. Она завела двигатель, и мотор зарычал — тихо, мощно, предвкушающе. Вики положила руки на руль — спокойно, уверенно. Только костяшки пальцев побелели. — Куда? — спросила она. — Клуб «Il Re Nero», — ответил Алекс, глядя в окно. — На окраине города. «Черный король», — перевела про себя Вики. Название, которое не сулило ничего хорошего. Она выехала с парковки и влилась в поток машин. Сицилия вечером была прекрасна. Солнце уже почти село, оставляя на небе полосу багрового света, похожую на открытую рану. Море справа темнело, становясь фиолетово-черным, как чернила. Горы слева тянулись к небу, покрытые соснами и оливами. Но Вики не замечала красоты. Она видела только дорогу, которая вела ее в неизвестность. В салоне было тихо. Слишком тихо. Только шум двигателя и дыхание Алекса — тяжелое, прерывистое. — Вики, — сказал он вдруг, и голос его дрогнул. — Ты не обязана делать это одна. Она не ответила. — Я могу зайти первым, — продолжил он, заикаясь. — Поговорить с ним. Объяснить… — Что ты объяснишь? — перебила она, не отрывая глаз от дороги. — Что ты идиот? Что проиграл чужие деньги? Что ты никчемный брат, который бросил сестру? Алекс сжал челюсть. Его лицо побелело. — Ты зла на меня, — сказал он. — Я понимаю. — Ты ничего не понимаешь, — ответила Вики, и в ее голосе не было злости. Только усталость. — Ты никогда ничего не понимал. Она нажала на газ, и машина рванула вперед, обгоняя медленный грузовик. — Ты уехал, — сказала она, и каждое слово давалось ей с трудом. — Ты просто уехал. Даже не оглянулся. Алекс молчал. — А я осталась, — продолжила Вики. — С ним. С ней. В этом доме, где меня никто не хотел. Она замолчала, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она не позволила ему вырваться. — И теперь ты зовешь меня, — сказала она тихо. — И я еду. Потому что я дура. Потому что во мне до сих пор живет та маленькая девочка, которая верит, что ее брат когда-нибудь изменится. Алекс отвернулся к окну. — Извини, — сказал он. Тихо. Неуверенно. Пусто. — Слишком поздно для извинений, — ответила Вики. — Слишком поздно для всего.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Клуб «Il Re Nero».

Клуб «Il Re Nero» встретил их полумраком и тяжёлым запахом дорогого табака. Сдав при входе верхнюю одежду — чёрное пальто Вики и поношенную куртку Алекса — они прошли внутрь. Швейцар в безупречном костюме молча принял вещи, выдал номерки и жестом указал направление. Вики шла первой. Каблуки цокали по мраморному полу — гулко, одиноко, вызывающе. Она держала спину прямой, подбородок поднятым, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Алекс плёлся сзади, засунув руки в карманы брюк, и то и дело оглядывался по сторонам, как загнанный зверь. — Идём, нам туда, — сказал он, указывая в глубь зала, где было не так много людей. Вики окинула взглядом пространство. Клуб был огромным — двухуровневым, с высокими потолками, с которых свисали тяжёлые хрустальные люстры, дающие приглушённый тёплый свет. Часть зала была поделена на отдельные зоны, которые разделялись между собой чёрными решётками с замысловатыми коваными узорами — виноградные лозы, драконы, какие-то древние символы. За решётками угадывались мягкие диваны, низкие столики, торшеры в углах. В основной зале играла негромкая музыка — джаз, медленный, тягучий, с пронзительной трубой. Немногочисленные посетители сидели за столиками, говорили вполголоса, пили дорогие напитки. Никто не танцевал. Это было место не для веселья, а для разговоров. Для сделок. Для встреч, о которых лучше не помнить. — Уже начало девятого, — сказала Вики, садясь на бархатный диванчик в одной из отдалённых зон. — Те, кому ты должен, явно не очень пунктуальны. Она положила сумочку с деньгами на колени и обхватила её руками, как спасательный круг. Алекс сел напротив, на такой же диванчик, и нервно постукивал пальцами по столу. — Придут, — сказал он. — Куда они денутся. Вики не ответила. Она опустила руку в сумочку, нащупала телефон. Экран засветился — ни одного пропущенного. Мими, наверное, уже места себе не находила. Она быстро набрала сообщение:

Вики:

«Всё в порядке. Не волнуйся. Отпишусь позже».

Отправила. Убрала телефон. Подошёл официант — молодой парень в белой рубашке и чёрном жилете, с идеальной причёской и пустым вежливым лицом. — Что будете? — спросил он на итальянском. — Воды, — сказала Вики. — Виски, — бросил Алекс, даже не глядя на него. Официант кивнул и исчез. Вики посмотрела на брата. В полумраке его лицо казалось ещё более измождённым — жёлтоватая кожа, запавшие глаза, тени под ними, как у боксёра после тяжёлого боя. — Лучше бы ты не виски пил, — сказала она тихо, но жёстко, — а искал себе работу. А ещё лучше — вернулся бы к отцу. Алекс дёрнул плечом. — Вики, не начинай. — Не начинать? — её голос дрогнул. — Ты проиграл двести пятьдесят тысяч, Алекс. Двести пятьдесят. В казино. Ты хоть понимаешь, сколько нужно работать, чтобы заработать такие деньги? Он молчал, уставившись в стол. — Я понимаю, что ты ко мне не прислушаешься, — продолжила Вики. — Ты никогда не слушал. Но хотя бы подумай. Ты не молодой мальчик, тебе двадцать шесть. Пора уже… — Я сказал, не начинай, — перебил он, и в его голосе прозвучала злость. — Ты не моя мать. — Слава богу, — ответила Вики, отворачиваясь. Официант принёс воду и виски. Поставил на стол, бесшумно удалился. Алекс схватил стакан и залпом выпил половину. Вики смотрела на него с отвращением. Время шло. Музыка сменялась одна за другой. Джаз уступил место чему-то более современному, с электронными нотками, потом снова вернулся к классике. Официанты бесшумно скользили между столиками, посетители приходили и уходили, а они всё сидели. Вики то и дело посматривала на часы.

20:16

Она сделала глоток воды. Лёд давно растаял, и вода стала тёплой, безвкусной.

20:24

Алекс заказал второй виски. Вики промолчала, но её пальцы сжали сумочку так сильно, что побелели костяшки.

20:37

Она достала телефон. Ничего. Мими: «Береги себя. Я волнуюсь» Вики не ответила.

20:43

Она поймала себя на том, что смотрит на вход. Каждый раз, когда открывалась дверь, её сердце пропускало удар. И каждый раз — не те.

20:57

— Так, всё, — сказала Вики, вставая с дивана. — С меня достаточно! Алекс поднял голову. Его глаза покраснели — то ли от виски, то ли от бессонницы. — Я сюда приехала не для того, чтобы просто сидеть, — продолжила она, застёгивая сумочку. — Разбирайся со своими проблемами сам. Она уже надела ремешок на плечо и сделала шаг к выходу из зоны, когда Алекс вскочил. — Вики, постой! Она не остановилась. Сделала ещё шаг. И второй. И замерла. Прямо перед ней, перегораживая путь, выросли несколько мужских фигур. Чёрные костюмы. Белые рубашки. Никаких галстуков. Лица — каменные, безразличные, как у статуй. Они появились бесшумно, как тени, и теперь стояли, не пропуская её. Вики подняла взгляд. — Добрый вечер, — раздался голос из-за спин мужчин. Низкий. Спокойный. С лёгкой хрипотцой. — Задержался. Были дела. Этот голос. Вики замерла. Её сердце, которое только что колотилось где-то в горле, вдруг остановилось. А потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать. «Этот голос, — пронеслось в голове. — Я его знаю!» Мужчины расступились. И она увидела его. Взгляд Вики стремительно упал с носков туфель — вверх, по чёрным брюкам, по чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, по татуировкам на шее, по знакомой линии челюсти, по губам, которые она помнила так отчётливо, будто целовала их вчера. О, чёрт. Питер. Он стоял в двух метрах от неё, засунув руки в карманы брюк, и смотрел прямо на неё. На его лице играла та самая улыбка — лёгкая, насмешливая, опасная. Улыбка человека, который знает что-то, чего не знаешь ты. Только сейчас Вики заметила, что он не один. Рядом с ним стоял Николас — в тёмно-синем костюме, с более спокойным, но не менее удивлённым лицом. И ещё двое мужчин — телохранители, наверное, такие же каменные, как те, что преградили ей путь. — Какая встреча… — произнёс он, и его голос прозвучал мягко, почти ласково. Вики почувствовала, как ноги сами начинают отходить назад. Шаг назад. Он сделал шаг вперёд. Ещё шаг назад — и она упёрлась в диван. — Сестрёнка, садись, — раздался голос Алекса. Он похлопал по месту рядом с собой, и в его тоне Вики услышала страх. Он боялся, что она сорвёт сделку. Вики упала на диван. Не села — упала. Ноги подкосились, и она просто рухнула на бархат, не в силах держать себя в руках. Она всё ещё не верила своим глазам. «Этого не может быть. Этого просто не может быть». — Как удивительно тесен мир, — сказал Люцифер — Питер — и его голос разносился по всей зоне, хотя говорил он не громче шёпота. Он сел напротив неё, на диван, где только что сидел Алекс, и тот сразу подвинулся, освобождая место. Люцифер откинулся на спинку, положил ногу на ногу, и его взгляд — тяжёлый, немигающий — впился в Вики. — Вики, — сказал Алекс, и его голос дрожал, — познакомься. Это Люцифер Мортильяро. И Николас Мортильяро - его брат. Он указал на мужчин напротив. — А это Вики Уокер, — продолжил Алекс, — моя младшая сестра. Люцифер медленно повернул голову к Алексу, потом снова к Вики. — Вики, — повторил он, растягивая имя, будто пробовал его на вкус. — Хм. Давно сменили имя? Вики почувствовала, как кровь прилила к лицу. Стыд? Гнев? Страх? Всё одновременно. — А вы? — ответила она, и голос её прозвучал твёрже, чем она себя чувствовала. — В каком плане — сменили имя? — вмешался Алекс, переводя взгляд с сестры на Люцифера. — Вики, о чём он? Вики открыла рот, но не нашла слов. — Ни о чём! — выпалила она, вскакивая с дивана. Сумочка с деньгами упала на сиденье, и она на секунду испугалась, что замок откроется и купюры посыплются на пол. Но замок держался. — Мне нужно отойти, — сказала она, ни на кого не глядя. — Я сейчас вернусь. Она выбежала из зоны, даже не обернувшись.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

В уборной никого не было. Вики влетела внутрь, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. «Как? — спрашивала она себя. — Как такое вообще возможно?» Она закрыла глаза, но это не помогло. Перед внутренним взором вспыхивали картины — одна ярче другой. Ночь в Милане. Клуб «Apophis». Танцпол. Его руки на её бёдрах. Его губы на её шее. Отель. Виски. Его тело — горячее, сильное, покрытое татуировками. Его шёпот: «Джессика, Джессика…» Утро. Она сбегает в его футболке, даже не попрощавшись. Два года. Два года она пыталась забыть. И почти получилось. Почти. Та ночь, была слишком запоминающейся. Вики подошла к раковине, открыла кран с холодной водой. Смочила ладони и коснулась ими затылка — холод обжёг кожу, но не остудил мысли. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Она смотрела на себя в зеркало — бледное лицо, горящие глаза, помада чуть стёрлась в уголках губ. «Питер. Люцифер. Одно и то же лицо. Один и тот же человек». Она вспомнила его слова в Милане: «Я не хороший человек, Джессика». Он не шутил. «Люцифер Мортильяро, — повторила она про себя. — Хозяин казино. Человек, которому мой брат должен двести пятьдесят тысяч». И она переспала с ним. И она не могла забыть его. Вики закрыла лицо руками. — Что я здесь забыла? — прошептала она в пустоту. Ответа не было. Сколько она стояла так — пять минут, десять, двадцать? А может, всего пару? Она не знала. Время потеряло смысл. Она опустила руки, посмотрела на себя в зеркало ещё раз. — Вики, — сказала она своему отражению. — Ты сможешь со всем разобраться. Как делала это всегда. Она поправила волосы, подкрасила губы, одёрнула платье. Вдохнула. Выдохнула. И вышла из уборной, возвращаясь в ад.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Собравшись с силами, Вики вернулась в зону отдыха. Она шла медленно, но уверенно — той самой походкой, которую выстраивала в себе годами. Походкой женщины, которую нельзя сломать. Каблуки цокали по мраморному полу — каждый шаг, как вызов. Как заявление: «Я здесь. Я не боюсь. Попробуйте меня запугать». На лице не осталось ни тени того смущения, которое охватило её всего несколько минут назад. Теперь там было непроницаемое выражение — холодное, отстранённое, с лёгкой ухмылкой в уголках губ. Она вошла в зону, где сидели пятеро мужчин и ждали её. Алекс — бледный, сжавшийся, с трясущимися руками. Николас — с беспокойством во взгляде, который он пытался скрыть. Два охранника — каменные статуи у входа. И Люцифер. Он сидел в кресле напротив, развалившись, как хозяин жизни. Стакан с виски в руке. Чёрные брюки. Чёрная рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, открывала татуировки на груди. Рукава были слегка закатаны, обнажая сильные предплечья, покрытые чёрно-серыми узорами. Его взгляд блуждал по Вики. Она ощущала его каждой клеточкой своего тела — этот тяжёлый, изучающий взгляд, который скользил по её лицу, по шее, по платью, по ногам. Как будто он раздевал её. Как будто вспоминал. Как будто хотел снова. Вики села на диван, положила сумочку с деньгами на колени, выпрямила спину. — Алекс, — сказала она, и голос её звучал абсолютно невозмутимо, будто она обсуждала погоду, — давай уже перейдём быстрее к делу. У меня много работы во Флоренции. Алекс кивнул, сглотнул. — Да, ты права, Вики. Он повернулся к Люциферу, и его голос дрогнул. — Люцифер, я нашёл те деньги, которые проиграл. Люцифер не ответил сразу. Он медленно отпил виски, поставил стакан на стол, и только потом повернул голову к Алексу. Лениво. Небрежно. Как будто разговор с ним был ниже его достоинства. — Что говоришь? — переспросил он. — Деньги нашёл? — Да, — Алекс кивнул слишком быстро, слишком нервно. — Двести пятьдесят тысяч евро. Тишина. Люцифер молчал. Он смотрел на Алекса, но Вики чувствовала — мысли его были не о деньгах. Он что-то обдумывал. Что-то, что заставило её внутренности сжаться в тугой узел. — Знаешь, Алекс, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала ленивая, почти скучающая нотка, — я передумал. Алекс замер. — В смысле — передумал? — его голос сорвался на фальцет. — Цена твоей жизни, — Люцифер взял стакан, покрутил его в руке, наблюдая, как янтарная жидкость скользит по стенкам, — будет стоить не двести пятьдесят тысяч евро. А кое-что другое. Волна тревоги начала подниматься в груди Вики. Медленно, неумолимо, как прилив, который затягивает на дно. Она прикрыла глаза на секунду, ожидая чего-то страшного. «Чего он хочет? — пронеслось в голове. — Ещё больше денег? Невозможных условий?» — Чего же ты хочешь, Люцифер? — Алекс нервничал, его голос срывался на крик. — Скажи! — Тише, — Люцифер поднял руку, и его голос стал мягче, но от этого ещё страшнее. — Ты чего так разнервничался? Он кивнул в сторону двух амбалов, стоящих у входа в зону. Те, совершенно «случайно», отодвинули пиджаки. Вики увидела кобуры. И оружие внутри. Чёрные пистолеты, прижатые к телам. Глушители? Нет. Обычные. Такие, которые стреляют громко и убивают насмерть. «Боже, — подумала Вики, и холод побежал по спине. — Кто этот человек? С кем я переспала два года назад? Что за мощь скрывается за ним?» В тот самый момент она начала понимать. Алекс влез в долг не к банку. Не к ростовщикам. Он влез в долг к мафии. К людям, которые действительно могут убить. И не поморщатся. — Люцифер, — не выдержав, спросила Вики, и её голос зазвенел от напряжения. — Что вам нужно? Хотите больше денег? Хорошо, мы найдём. Не томите и говорите уже! Люцифер перевёл взгляд на неё. И улыбнулся. Та самая улыбка. Два года она пыталась её забыть. И вот она снова здесь — перед ней. Наглая. Уверенная. Опасная. — Нет, — сказал он тихо. — Денег мне не нужно. У меня их и так очень много. Он поставил стакан с виски на стол и опёрся локтями о колени, подаваясь вперёд. Его взгляд впился в Вики — тяжёлый, немигающий, как у удава перед броском. — Что ж, я и вправду заболтался, — сказал он. — Моё желание таково. Пауза. — Я хочу вас, Вики. Что? Мне не послышалось? Земля ушла из-под ног. Вики показалось, что стены поплыли, потолок накренился, и весь мир перевернулся с ног на голову. — Что? — выдохнула она. — Вы не дослушали, — Люцифер поднял руку. — Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Вики смотрела на него, не веря своим ушам. — Мне сейчас просто необходимо завести семью для прессы, — продолжил он, и его голос звучал так, будто он обсуждал деловую сделку. — И вот, хороший вариант. «Хороший вариант? — Вики почувствовала, как внутри закипает ярость. — Он назвал меня хорошим вариантом?» — Нет, — сказала она, вскакивая с дивана. — Нет, нет, нет. Никогда и ни за что! Она рванула к выходу, но путь преградил один из охранников — широкая стена из мышц и костюма. Он даже не пошевелился, просто стоял, перекрывая проход. — Если вы не согласитесь, — раздался за спиной голос Люцифера, спокойный, как поверхность озера, — Алекс умрёт сегодня же. Вики замерла. Она стояла спиной к нему, глядя на грудь охранника, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. «Чёрт! — подумала она. — Как бы я ни ненавидела сейчас Алекса, он мой брат». Она обернулась. В её глазах была злость. Непрошеные слёзы начинали собираться в уголках, но она не позволила им пролиться. Не здесь. Не при нём. Слёзы были не от того, что ей жаль Алекса. Нет, вовсе не поэтому. Слёзы — от того, что снова всё выбирают за неё. И у неё снова нет права на выбор. Отец выбирал, где ей жить. Алекс выбирал, когда вспоминать о её существовании. А теперь этот человек — Люцифер, Питер, Дьявол во плоти — выбирает, за кого ей выходить замуж. Люцифер поднялся. Медленно. Плавно. Как хищник, который наконец решил, что добыча достаточно запугана. Он подошёл к ней — слишком близко. Вики чувствовала запах его парфюма. Тот самый. Древесный, с горьковатыми нотками табака. Запах, который преследовал её два года. — Да и тем более, — сказал он тихо, так, чтобы только она слышала, — мы не такие уж и незнакомцы, правда, Вики? Он выделил её имя. Настоящее имя. Которое она не называла ему в Милане. «Какой он наглый, — подумала Вики, чувствуя, как внутри всё кипит. — Бесчеловечный, самовлюблённый идиот». — Вики, пожалуйста, — раздался голос Алекса. Еле слышный. Жалкий. Умоляющий. Она посмотрела на брата. Он сидел, сжавшись в комок, и смотрел на неё с таким отчаянием, что у неё защемило сердце. — Нет, — сказала она. — Я не могу. Нет. Щелчок. Вики перевела взгляд. Второй охранник — тот, что стоял у входа — снял предохранитель с пистолета и приставил дуло к виску Алекса. Чёрный холодный металл у виска брата. Палец на курке. Первобытный ужас овладел ею. Вики стало страшно. По-настоящему страшно. Не тот страх, когда боишься за себя. А тот, когда боишься за другого. За того, кто, несмотря на всё, остаётся её кровью. Указательный палец охранника уже начинал нажимать на курок. Она молчала. Не знала, что ответить. Что сказать. Выстрел. Вики зажмурилась. Звук бьющегося стекла — где-то справа от неё, в двух метрах. Осколки посыпались на пол, зазвенев, как колокольчики смерти. Она открыла глаза. Охранник выстрелил в бокал, который стоял на столике. Не в Алекса. Пока. — Вики, пожалуйста… — Алекс всхлипнул. — Я прошу тебя, Вики. — Следующая пуля, — сказал Люцифер, и его голос был ледяным, — прямо ему в голову. Вики повернулась к нему. В её глазах горел огонь. — Что вы творите?! — закричала она. — Здесь же люди! Как вы можете стрелять? — У тебя минута на размышления, — ответил Люцифер, не повышая голоса. — Или твой брат — труп. Секунда. Две. Три. Вики смотрела на Алекса. На его лицо, залитое слезами. На пистолет у его виска. Пять. Она вспомнила, каким он был в детстве. Как защищал её от школьных хулиганов. Как нёс на руках, когда она сломала ногу. Как обещал, что всегда будет рядом. Одиннадцать. Палец охранника снова начал нажимать на курок. — Хорошо! — выкрикнула Вики, чувствуя, как голос срывается. — Хорошо, я согласна! Только отпустите его, пожалуйста! Люцифер поднял руку. Охранник убрал пистолет. Отошёл на шаг. Алекс рухнул на диван, закрывая лицо руками. Его плечи тряслись. Вики облегчённо выдохнула. Воздух вернулся в лёгкие — но он был горьким, как яд. — Разумное решение, Вики, — сказал Люцифер, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Завтра водитель заедет за тобой и привезёт ко мне. Обсудим важные моменты. Он развернулся, собираясь уходить. Охранники зашевелились, открывая проход. Люцифер сделал несколько шагов, но вдруг остановился. Обернулся. — Алекс, — сказал он, — твой долг будет прощён сразу после того, как твоя сестра поставит подпись в ЗАГСе. Ни минутой раньше или позже. Пауза. — Увидимся. И они скрылись. Чёрные костюмы растворились в полумраке клуба, и только тихий стук шагов затихал в отдалении. Вики и Алекс остались вдвоём. Она стояла посреди зоны, глядя на пустое кресло, где только что сидел Люцифер. На стакан с остатками виски. На осколки разбитого бокала, которые сверкали на полу, как льдинки. «Что теперь? — думала она. — Как же моя свободная жизнь во Флоренции? Как же мои планы? Как же я?» — Вики… — начал Алекс, поднимая голову. Его лицо было мокрым от слёз. — Заткнись! — оборвала она. — Я даже слышать твой голос не хочу! Она схватила сумочку с деньгами, накинула на плечо ремешок. — На что ты меня подписал? — закричала она, и голос её сорвался на хрип. — Что он за человек? Из-за твоих ошибок расплачиваться придётся мне! Она подошла к нему вплотную, и он вжался в диван, как будто боялся, что она ударит. — Я ненавижу тебя, — сказала она тихо, чеканя каждое слово. — Ненавижу. Она развернулась и выбежала из зоны. У входа она схватила плащ, даже не дожидаясь, пока гардеробщик подаст его — просто сорвала с вешалки, на ходу застёгивая пуговицы. Выскочила на улицу. Воздух ударил в лицо — прохладный, солёный, ночной. Она вдохнула полной грудью, но воздуха всё равно не хватало. Грудь сдавило, в горле стоял комок. Душа разрывалась на части. Она поймала такси — первое, которое увидела. Серебристая машина остановилась у тротуара, и Вики рухнула на заднее сиденье, даже не спросив цену, и позабыв о том, что её машина осталась там. — Адрес, синьорина? — спросил водитель. Она продиктовала название отеля и закрыла глаза. Машина тронулась. Вики больше не сдерживала слёз. Они текли по щекам — горячие, солёные, оставляя чёрные следы от туши. Она не вытирала их. Ей было всё равно. Она смотрела в окно на проплывающие огни Сицилии и думала о том, как всё могло бы быть, если бы она не взяла ту трубку. Если бы не приехала. Если бы не согласилась. Но она согласилась. И теперь обратного пути не было. — Синьорина, мы приехали, — сказал водитель. Вики открыла глаза. Отель. Тот самый, где она сняла номер. Она протянула деньги, не глядя на сдачу, и вышла из машины. В номере слёзы хлынули с новой силой. Вики больше не могла сдерживать себя. Она прислонилась к закрытой двери, сползла по ней на пол, закрыла лицо руками и зарыдала — громко, надрывно, как ребёнок, которому больно. Потом она поднялась. Нашла в баре бутылку виски — недорогого, местного, но крепкого. Сорвала крышку зубами и сделала большой глоток, прямо из горла. Горячая жидкость обожгла горло, прокатилась вниз, и на секунду стало легче. — Да за что мне всё это? — закричала она в пустоту. Глоток. — Почему я должна расплачиваться за чьи-то ошибки? Она сбросила журналы со столика — они разлетелись по полу, как огромные мёртвые птицы. Глоток. — Разве я не заслуживаю быть счастливой? Она сделала ещё глоток. Виски уже не жёг — он просто плыл внутри, туманя сознание, делая боль тупее. Вики сползла по стене, держа бутылку с виски в руках. Села на пол, поджав ноги, и уставилась в одну точку — на разбитую тушь на своих пальцах, которую кинула об пол. — Почему мне так не везёт? — прошептала она. Глоток. — Почему всё так? Глоток. Телефон завибрировал. СМС. От Мими. Мими: «Милая, ты как? Как всё прошло?» Вики смотрела на экран, но не видела букв. Пальцы сами набрали ответ:

Вики:

«Завтра наберу. Устала».

Отправила. Потом заблокировала телефон и, не думая, швырнула его об стену. Корпус треснул, экран разбился, но телефон не выключился — он лежал на полу, светясь в темноте, как маленький умирающий маячок. Вики снова поднесла бутылку к губам. — Когда-нибудь, — сказала она в пустоту, — я обрету счастье. Но какой ценой? Ответа не было. Она стянула плед с дивана, накинула на плечи, согнулась на полу, прижимая бутылку к груди, и закрыла глаза. Она не могла даже лечь на кровать. Слишком далеко. Слишком тяжело. Она уснула там, на полу, в своём бордовом платье, с виски в руках, с размазанной тушью на лице. Свободная женщина, которая только что продала себя, чтобы спасти брата. И во сне она плакала.