VII. Цена любопытства

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики проснулась от щебетания птиц за окном. Солнце уже поднялось над горизонтом, и его золотистые лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, рисуя на полу танцующие блики. Где-то в саду пели соловьи, и их голоса смешивались с тихим журчанием фонтана, создавая мелодию, которая успокаивала и одновременно будила. Она лежала в кровати, укрытая мягким белым одеялом, и смотрела в потолок. Сегодня первый день в роли жены Люцифера. Что же он принесёт? Внутри неё боролись два чувства. Страх — липкий, холодный, который сжимал сердце при мысли о будущем. И предвкушение — тёплое, волнующее, которое она не могла объяснить. Второе брало верх над первым. Вики слегка улыбнулась, вспоминая вчерашний поцелуй. Её рука сама коснулась губ. Подушечки пальцев медленно провели по нижней губе — ровно так же, как Люцифер сделал вчера после того, как отстранился. Тепло, оставшееся от его губ, казалось, всё ещё жило на её коже. «Чёрт, Вики! — она отдёрнула руку от лица, словно обожглась. — У тебя было совершенно не это в планах!» Она зажмурилась, пытаясь прогнать воспоминания. Но они не уходили. Его дыхание на её губах. Его пальцы, запутавшиеся в её волосах. Его шёпот: «Твой брат теперь свободен». Вики открыла глаза и уставилась в потолок. — Ты сошла с ума, — сказала она себе вслух. — Он — твой тюремщик. Твоя клетка. Ты не должна думать о нём. Но сердце не слушалось разума. Она потянулась на кровати. По телу разлилась приятная истома. Кровать была настолько удобной, что в ней можно было провести вечность. Мягкий матрас, прохладные простыни из египетского хлопка, подушки, которые обнимали голову, как облака. Вики не помнила, когда в последний раз спала так хорошо — глубоко, без кошмаров, без того липкого страха, который преследовал её в отеле. Может быть, потому что она наконец перестала бороться. Может быть, потому что приняла неизбежное. Она села, потянулась ещё раз и накинула на плечи чёрный халат — мягкий, махровый, с длинными рукавами. Шёлк скользнул по коже, оставляя приятное ощущение прохлады. Вики встала и подошла к зеркалу. В зеркале на неё смотрела женщина, которую она не сразу узнала. Вчерашние локоны всё ещё держались на волосах — крупные волны спадали на плечи, создавая образ романтичный и немного небрежный. Тушь немного смазалась за ночь, оставляя лёгкую тень под глазами, но это делало взгляд более глубоким, загадочным. Она провела рукой по волосам, поправляя выбившуюся прядь. В зеркале на неё смотрела успешная женщина. Красивая. Ухоженная. Дорогая. Счастливая. Но было ли это так? Была ли она счастлива на самом деле? Вики не знала ответа. Она знала только, что вчера, когда Люцифер поцеловал её, она забыла, где находится. Забыла, что это игра. Забыла, что он — её тюремщик. Она помнила только его губы. И своё сердце, которое билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. — Ты дура, — сказала она своему отражению. — Настоящая дура. Но уголки её губ дрогнули в улыбке. В дверь аккуратно постучали. Три тихих, почти робких удара. — Да, — сказала Вики, поворачиваясь от зеркала. — Госпожа Виктория, можно войти? Вики узнала голос. Элиза. Домработница. Женщина лет сорока пяти, с добрыми глазами и тёплой улыбкой, которая появлялась у неё всякий раз, когда она смотрела на Вики. За неделю, которую Вики провела на вилле, Элиза стала для неё кем-то большим, чем просто прислуга. Она была единственной, кто не смотрел на Вики как на вещь. Единственной, кто приносил ей по утрам кофе и спрашивал, как спалось — искренне, а не из вежливости. Вики чувствовала от неё то материнское тепло, которого у неё не было никогда. — Конечно, Элиза, проходите, — сказала Вики, одёргивая халат. Дверь открылась, и Элиза вошла. На ней была простая светлая блузка и тёмная юбка, волосы убраны в аккуратный пучок. В руках она держала небольшой поднос — свежесваренный кофе, круассан, маленькую вазочку с джемом и стакан апельсинового сока. — Как спалось, госпожа? — спросила она, ставя поднос на столик у окна. — Отлично, — ответила Вики, и в её голосе прозвучала искренность. — На этой кровати грех не выспаться. Она улыбнулась, и Элиза улыбнулась в ответ. Вики помолчала секунду, собираясь с мыслями. — Элиза, — сказала она, — я вас прошу, не нужно ко мне обращаться как к «госпоже». Просто Вики, пожалуйста. Элиза слегка замялась. Её пальцы теребили край фартука. — Но я не могу, — сказала она тихо. — У нас чёткие правила. Вики подошла к ней. Не спеша. Мягко. — Элиза, — она взяла руки домработницы в свои — тёплые, шершавые, с мозолями от работы. Тонкие пальцы Вики сомкнулись вокруг её ладоней. — Я ведь теперь здесь хозяйка. И могу менять правила. Она посмотрела женщине прямо в глаза. — Поэтому, давайте поменяем одно. Называйте меня просто по имени. Элиза смотрела на неё несколько секунд. В её глазах — добрых, влажных — мелькнуло что-то похожее на удивление. А потом — на благодарность. — Хорошо... Вики, — сказала она. Вики почувствовала, как к горлу подступает комок. Она потянулась к Элизе и нежно обняла её. Элиза сначала удивилась — её тело напряглось на секунду, будто она не знала, как реагировать. А потом она расслабилась и обняла Вики в ответ. Они стояли так несколько секунд — женщина, которая всю жизнь прислуживала другим, и девушка, которой никогда не хватало материнской любви. — Спасибо, — прошептала Вики, утыкаясь носом в плечо Элизы. — За что, милая? — тихо спросила Элиза, поглаживая её по спине. — За то, что вы есть. Они отстранились. Элиза вытерла глаза уголком фартука — украдкой, но Вики заметила. — Давайте я помогу вам собраться, — сказала Элиза, беря себя в руки. — Спасибо, — кивнула Вики. Она подошла к столику, взяла чашку с кофе и сделала глоток. Горький, крепкий, бодрящий. В окно светило солнце. За окном пели птицы. Вики смотрела на сад — на розы, на фонтан, на мраморные скамейки — и думала о том, что, возможно, здесь не всё так плохо. Возможно, она сможет найти своё счастье даже в этой золотой клетке. Спустя двадцать минут Элиза помогла ей собраться. Она рассказывала Вики некоторые правила дома — что и как принято, где что лежит, в какое время подают завтрак, обед и ужин. Вики слушала вполуха, кивала, задавала редкие вопросы, но мысли её были далеко. Она думала о завтраке. О том, что сегодня впервые сядет за один стол с Люцифером не как гостья и не как пленница, а как его жена. Это было странное чувство — быть одновременно свободной и связанной по рукам и ногам. Вики оделась. Её выбор пал на синие брюки — строгие, со стрелкой, из тонкой шерсти — и белую майку-блузку из хлопка, с V-образным вырезом и мелкими пуговицами спереди. Свободная, но не мешковатая. Лёгкая, но не прозрачная. На ногах — лодочки на высоком каблуке, бежевые, которые делали её выше и стройнее. Волосы она оставила распущенными. Вчерашние локоны всё ещё держали форму, спадая на плечи мягкими волнами. Они идеально подчёркивали образ — женственный, но деловой. Ухоженный, но без лишних усилий. Макияж — совсем простой: ресницы, слегка подведённые тушью, и прозрачный блеск на губах. Остальное было не к чему. Она не хотела выглядеть так, будто старается для него. Но и выглядеть уставшей после брачной ночи — тоже не вариант. Вики посмотрела на себя в зеркало. — Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Это просто завтрак. В дверь постучали. — Вики, — раздался голос Элизы из коридора, — господин ждёт вас на завтрак. — Иду, Элиза, спасибо, — ответила Вики. Она взяла со столика телефон. Экран всё ещё был разбит — тонкая паутина трещин пересекала стекло, делая некоторые иконки едва различимыми. Она не успела сменить его. Не было времени и возможности. В этой суматохе — побег, возвращение, свадьба — даже до телефона не дошли руки. — Надо будет купить новый, — пробормотала она, пряча его в карман брюк. Она вышла в коридор. Стук каблуков разлетелся по всей вилле. Тихий, но отчётливый — каждый шаг отдавался эхом от высоких потолков, мраморных полов и лепных стен. Вики шла не спеша, но уверенно — той самой походкой, которую выработала за годы работы моделью. Спина прямая, плечи развёрнуты, голова поднята. Она спускалась вниз, в гостиную, где за столом уже сидели двое. Николас и Маркус. Люцифера ещё не было. Столовая на вилле была огромной — отдельная комната с высокими окнами, выходящими в сад. Посередине стоял длинный стол из тёмного дерева, накрытый белой скатертью. В центре — ваза со свежими цветами, белыми розами и эустомой. Бокалы, тарелки, столовые приборы разложены с идеальной симметрией. Николас сидел слева от главы стола. На нём была простая серая футболка и тёмные брюки — он выглядел расслабленным, почти домашним. В руках он держал чашку с кофе и читал что-то на планшете. Маркус сидел напротив — в строгом тёмно-синем костюме, с идеально завязанным галстуком. Его лицо было каменным, как всегда. Он даже не поднял голову, когда Вики вошла. — Доброе утро, — сказала Вики, быстро окинув взглядом двоих мужчин. Она замерла на секунду, думая, куда же ей присесть. Место справа от главы стола, рядом с Люцифером, было свободно. Остальные места — дальше по столу — тоже пустовали. — Доброе утро, Вики! — Николас поднял голову от планшета, и его лицо осветилось тёплой улыбкой. Он слегка оживился, откладывая устройство в сторону. — Ты как? Вики заметила, как Маркус бросил на неё короткий, холодный взгляд, и тут же отвернулся. Она знала — он не одобрял этот брак. Он не скрывал этого. Но ей было всё равно. — Всё хорошо, Николас, — ответила Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо большое. — Присаживайся, — Николас кивнул на место справа от главы стола. — Вот сюда. Вики плавно прошла к креслу, присаживаясь. Обивка была мягкой, бархатной, тёмно-бордового цвета. Она положила руки на стол — спокойно, уверенно. Она ждала. Спустя пару минут появился Люцифер. Он вошёл в столовую бесшумно, как тень. На нём была чёрная футболка — облегающая, подчёркивающая широкие плечи — и чёрные брюки. Волосы слегка влажные, будто он только что вышел из душа. Одна прядь, как всегда, упала на лоб. Он бегло оглядел стол, задержался взглядом на Вики — всего на секунду, но она почувствовала его взгляд каждой клеточкой — и сел на своё место, во главе стола. — Доброе утро, — сказал он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. Вики кивнула в ответ. Маркус что-то пробурчал себе под нос, а Николас ответил: — Доброе, брат. В столовую вошли две служанки. Они бесшумно расставили тарелки, разложили приборы, наполнили бокалы водой. Одна из них — молодая девушка с тёмными волосами, заплетёнными в косу — поставила перед каждым поднос с едой. Вики положила себе салат — свежие овощи, листья рукколы, помидоры черри, присыпанные пармезаном. Она не была голодна, но нужно было чем-то занять руки. — Госпожа, — спросила девушка, — вы что будете пить? — Кофе, — ответила Вики. Девушка кивнула и удалилась. За столом повисла тишина. Слышен был только звон вилок о тарелки и тихое журчание фонтана за окном. Люцифер молчал. Маркус молчал. Николас иногда бросал на Вики короткие взгляды — любопытные, но без давления. — Что с твоим телефоном? — спросил Люцифер. Он даже не оторвался от завтрака — продолжал резать яичницу, держа вилку в левой руке, нож — в правой. Голос был спокойным, почти равнодушным, как будто он спросил о погоде. Вики подняла голову. — Разбился, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Знаешь ли, в отелях Сицилии слишком прочные полы оказывается. Она посмотрела на него. Люцифер поднял взгляд. Их глаза встретились. Вики ухмыльнулась — той самой ухмылкой, которую он сам часто использовал. Вызов. Ирония. Лёгкое презрение. Он молчал несколько секунд, разглядывая её. Потом уголки его губ дрогнули — в почти неуловимой усмешке. — Закажу тебе новый, — сказал он и вернулся к завтраку. Не вопрос. Не предложение. Утверждение. Вики хотела сказать, что не нуждается в его подарках, что сама может купить себе телефон. Но промолчала. Бесполезно. Вики отодвинула тарелку с салатом — она почти не притронулась к нему — взяла чашку с кофе, которую поставила перед ней служанка. — Спасибо большое за завтрак, — сказала она, вставая. — Приятного аппетита. Она повернулась и вышла на улицу, в сад, не дожидаясь ответа. Люцифер проводил её взглядом. Николас посмотрел на брата, потом на дверь, за которой скрылась Вики. — Она забавная, — заметил Николас, отпивая сок. Люцифер не ответил. Маркус отложил вилку и посмотрел на Люцифера с неодобрением. — Она слишком дерзкая, — сказал он. — Тебе бы её осадить. Люцифер поднял на него холодный взгляд. — Маркус, — сказал он тихо, — ты забываешься. Тот сжал челюсть, но промолчал.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

За окном сад жил своей жизнью — розы тянулись к солнцу, фонтан тихо журчал, и лёгкий ветерок доносил запах лаванды и моря. Вики сидела на мраморной скамейке в отдалении от дома, под старой оливой. Её силуэт — синие брюки, белая блузка, распущенные волосы — выделялся на фоне зелени, как картина, которую хочется рассматривать бесконечно. Она пила кофе и смотрела в разбитый экран телефона, иногда проводя пальцем по трещинам, будто пыталась смахнуть их, как пыль. Она выглядела спокойной. Безмятежной. Но Люцифер знал — это маска. Внутри неё бушевала буря. Он видел это по тому, как она сжимала чашку, как её плечи были напряжены, как иногда она замирала, уставившись в одну точку, забывая о кофе, о телефоне, о мире вокруг. Она была красивой. Он поймал себя на мысли, что сегодня она невероятно привлекательна. Этот образ — деловой, но женственный — шёл ей больше, чем все вечерние платья, которые он на ней видел. Вернее, всего два платья, которые он видел. Синие брюки подчёркивали длину ног, белая блузка — хрупкость плеч, распущенные волосы — мягкость линии шеи. Люцифер стоял у окна в столовой, заложив руки за спину, и смотрел на неё. — Люцифер, сегодня нужно разобраться со вчерашними знакомыми, — голос Маркуса вернул его в реальность. Он не обернулся. — Они сказали хоть что-то? — спросил он, продолжая следить за Вики. — К сожалению, нет, — ответил Маркус, и в его голосе прозвучало раздражение. Люцифер медленно выдохнул. — Маркус, — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь, — неужели мы не можем разговорить двух идиотов? Он повернулся. Маркус сидел за столом, положив руки на столешницу. На нём был тот же строгий костюм, что и утром, но галстук он ослабил — единственный признак того, что он тоже нервничает. Его лицо было красным, челюсть сжата. — Можем, — ответил Маркус. — Так в чём проблема? — Люцифер сложил руки перед собой — сел на стул — и откинулся на спинку стула. Он смотрел на Маркуса спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась опасность. Как в море перед штормом — тихо, но воздух уже сжимается, и птицы улетают прочь. — Мы могли бы их просто убить, — сказал Маркус, пожав плечами. Люцифер покачал головой. — Какой от этого смысл? — спросил он. — Нам нужна информация, а потом — всё остальное. Он замолчал на секунду, обдумывая что-то. Потом его лицо стало ещё более спокойным — верный признак того, что он принял решение. — Ладно, — сказал он. — Я сам сегодня с ними разберусь. Он взял свою чашку с кофе — почти остывший — и медленно подошёл к окну. Вики по-прежнему сидела в саду. Она наконец отложила телефон и смотрела прямо перед собой, на фонтан. Её лицо было задумчивым, почти печальным. Ветер играл с её волосами, отбрасывая их на плечи. Люцифер смотрел на неё, и в голове пронеслась случайная мысль: «Интересно, она ещё тренируется на ринге?» Он вспомнил их бой — два года назад, в Милане. Её ловкость, её скорость, её умение не сдаваться даже когда проигрывала. Она была сильной. Намного сильнее, чем выглядела. Ему стало интересно. Были ли у неё ещё какие-то увлечения? Что она любила читать? Какую музыку слушала? Как она решилась стать моделью? Он понял, что ничего не знает о ней. Кроме имени. Кроме того, что она сестра Алекса. Кроме того, что она ненавидит его. И почему-то это желание узнать её стало таким же сильным, как желание обладать ею. Маркус поднялся из-за стола и подошёл к нему. Встал рядом, скрестив руки на груди. — Ты ночью был у Джулии? — спросил он. Люцифер прикрыл глаза. — Да, — ответил он, не оборачиваясь. Голос его был ровным, но в глубине звучало напряжение. Он не хотел этого разговора. Не сейчас. Не здесь. — Смотри, — сказал Маркус, — чтобы твоя жена не узнала. Будут проблемы. Люцифер открыл глаза. — Маркус, — сказал он тихо, — я сам разберусь со своей женой. — Она мне не нравится, Люцифер, — Маркус снова подал голос, и в нём было столько упрямства, что Николас, который до этого молча следил за разговором, не выдержал. Люцифер громко выдохнул. Речь его наставника начинала действовать на нервы. — Маркус, — вмешался Николас, отодвигая стул и вставая из-за стола, — чего ты к ней прицепился? Она хорошая девушка. Он подошёл к брату, встал рядом, спиной к окну, лицом к Маркусу. — Николас, сынок, — Маркус покачал головой, и его голос стал снисходительным, почти отеческим, — ты ни черта не понимаешь. Он сделал шаг в сторону двери. — Я навёл на неё справки и… — Что ты сделал? — голос Люцифера был тихим. Очень тихим. Маркус замер. Люцифер обернулся, держа чашку с кофе в руке. Его взгляд не сулил ничего хорошего — тяжёлый, ледяной, почти бешеный. Маркус знал этот взгляд. Он видел его раньше — перед тем, как Люцифер уничтожал своих врагов. — Маркус, — Люцифер поставил чашку на стол медленно, аккуратно, но этот жест был страшнее, чем если бы он швырнул её об стену, — давай договоримся. Он подошёл к наставнику почти вплотную. Хотя Маркус был высоким, Люцифер всё равно смотрел на него сверху вниз. — Ты больше никогда не будешь лезть в мои дела с Вики, — сказал он, чеканя каждое слово. — Наши с ней взаимодействия никого не должны волновать. Маркус сжал челюсть. — Я забочусь о тебе, — сказал он. — О вашей семье. О том, что вы можете потерять. — Ты заботишься о себе, — поправил его Люцифер. — О своём контроле. О своей власти. Он сделал шаг назад. — Ты забываешь, Маркус, — сказал он уже спокойнее, — кто здесь глава семьи. Тишина повисла в столовой. Даже фонтан за окном, казалось, затих. Маркус смотрел на Люцифера несколько секунд. Потом опустил глаза, развернулся и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Люцифер подошёл к окну. Вики всё ещё сидела в саду. Она перестала смотреть на фонтан и теперь листала телефон — разбитый, но работающий. Её лицо было спокойным, почти счастливым. Николас посмотрел на брата. — Ты спал с Джулией? — спросил он. Люцифер кивнул, не отрывая взгляда от Вики. — Зачем? У тебя есть жена. — Брак фиктивный, — ответил Люцифер. — Вики не моя жена. Только на бумаге. — А она знает об этом? О Джулии? — спросил Николас. — Нет, — ответил Люцифер. — И не должна. Николас покачал головой.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Время близилось к вечеру. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Тени становились длиннее, и воздух наполнился той особенной вечерней прохладой, которая приходит на смену дневному зною. Вики бродила по территории виллы, осматривая окрестности. Она уже обошла сад, фонтан, мраморные скамейки под оливами. Элиза показала ей, где находится спортзал — отдельное здание за домом, с панорамными окнами и современными тренажёрами. Вики пообещала самой себе, что обязательно заглянет туда. Тело нужно было поддерживать в порядке. Последние две недели она почти не тренировалась — стрессы, перелёт, свадьба. Мышцы начинали слабеть, и это чувство ей не нравилось. Но сегодня не хотелось тренировок. Сегодня хотелось просто гулять. — Элиза, — спросила Вики, возвращаясь к дому, где домработница поливала цветы на террасе, — не подскажете, где сейчас Люцифер? Элиза подняла голову, вытирая руки о фартук. Её лицо было слегка встревоженным — Вики заметила это по тому, как женщина отвела взгляд. — Ох, Вики, — сказала она, — я не знаю. Они с Николасом и Маркусом отлучились ещё после завтрака. Вики кивнула. — Спасибо, Элиза. Я тогда ещё прогуляюсь по окрестностям. Она спустилась с террасы и направилась к дальней части сада, туда, где за живой изгородью начиналась тропинка к морю. На улице стояли охранники. Она не знала никого, кроме Леона. Его чёрная фигура выделялась среди других — такая же массивная, несгибаемая. Леон стоял у ворот, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой. В голове Вики резко появился план. Ей было интересно, куда же поехал вчера ночью Люцифер. Не потому, что она ревновала — нет, она не имела на это права. И не хотела иметь. Просто любопытство. Чистое, женское любопытство. В глубине души Вики понимала, что он поехал скорее всего к какой-то женщине. Мужчина его возраста, его положения — у него наверняка была любовница. И не одна. Это было логично. Но она не была уверена на сто процентов. И Леон, возможно, мог бы ей помочь. Она медленно подошла к охранникам. Каблуки цокали по каменной плитке — каждый шаг отдавался эхом в вечерней тишине. — Леон, — окликнула Вики, и в её голосе прозвучала уверенность. Остальные охранники, поняв, кто перед ними, склонили головы и поздоровались. Разом. Слаженно. Как солдаты на построении. — Добрый вечер, госпожа, — прозвучало несколько голосов. Вики кивнула, даже не взглянув на них. — Леон, — повторила она. — Подойди, пожалуйста. Он отступил от других мужчин и приблизился к ней. Его лицо было каменным, как всегда. Только в глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление. — Пойдём пройдёмся, — сказала Вики, разворачиваясь. Леон ничего не ответил. Только слегка кивнул и пошёл за ней. Она отвела его в дальний угол сада, подальше от остальных. Здесь, за розовыми кустами, их никто не мог слышать. — Госпожа, — спросил Леон, когда они остановились, — вы хотели о чём-то поговорить? Вики повернулась к нему лицом. — Да, — сказала она прямо. — Леон, ты же в курсе всех поездок Люцифера? Он замялся. Всего на секунду. Но Вики заметила. — Да… — ответил он осторожно, как будто уже знал, куда она клонит. — Где он был вчера? — спросила Вики, глядя ему прямо в глаза. Леон опустил взгляд. — Почти да, госпожа, — сказал он. — Но… — Где он был вчера? — повторила она, не давая ему уйти от ответа. — Я не могу сказать, — ответил Леон, и его голос стал твёрже. — Он уехал сам, без нас. — Но ты же знаешь, Леон, — Вики не отступала. Он поднял на неё глаза. В его взгляде читалась борьба — между долгом перед хозяином и невозможностью отказать женщине, которая смотрела так настойчиво. — Госпожа, — сказал он, — простите. Я не могу вам сказать. Он был упрям. Вики поняла — она не вытянет из него ничего. По крайней мере, сегодня. — Что ж, хорошо, — сказала она, разворачиваясь. — Иди. — Простите, госпожа. — Иди, — повторила она, не оборачиваясь. Она слышала его шаги — тяжёлые, удаляющиеся. Вики вздохнула и пошла дальше — к выходу к морю. Она подошла к калитке, ведущей на скалистый берег. Ворота были открыты, и охранник у входа — молодой парень, которого она раньше не видела — кивнул ей и даже не спросил, куда она идёт. Вики вышла за пределы виллы и оказалась на узкой тропинке, вьющейся вдоль обрыва. Внизу, метрах в двадцати, шумело море. Волны разбивались о камни, разбрасывая мириады брызг, которые сверкали в лучах заходящего солнца. Воздух был солёным, свежим, наполненным запахом водорослей и свободы. Вики остановилась. Она закрыла глаза, подставила лицо вечернему ветерку и глубоко вдохнула. Свежесть наполнила лёгкие до предела. — Как же хорошо… — выдохнула она, глядя на небо. Облака плыли над головой, подсвеченные закатом, как гигантские розовые паруса. Чайки кружили вдалеке, и их крики смешивались с шумом прибоя. Вики почувствовала, как напряжение последних дней начинает отпускать. Она сделала несколько шагов вперёд и заметила лестницу. Каменные ступени, вырубленные прямо в скале, уходили вниз, к морю. Они были старыми — края стёрлись, кое-где росли мхи и лишайники. Вики не замечала её раньше. Интерес взял вверх. Она подошла к лестнице и замерла. «Если мне не показали этого места, — подумала она, — возможно, мне нельзя быть тут». Но с другой стороны, почему она не должна смотреть? Она — жена хозяина этой виллы. По крайней мере, на бумаге. У неё есть право знать, что находится на территории. Ноги сами понесли её вниз. Лестница вела под скалу. Ступени становились всё круче, свет — всё тусклее. Вики спускалась медленно, держась рукой за шершавую каменную стену. Это был скорее всего какой-то подвал — или бункер, или склад. Чёрные ступеньки едва освещались тусклыми светильниками, вмонтированными в стены через каждые несколько метров. Свет был жёлтым, больным, почти не рассеивающим тьму. Внутри Вики начинала расти тревога. Разум кричал: «Вернись назад! Что там — ничего хорошего!». Но ноги продолжали идти. Чем ниже она спускалась, тем больше мурашек пробегало по телу. Лёгкий озноб пробирал до костей, хотя на улице было тепло. Воздух стал спёртым, тяжёлым, пахло сыростью, металлом и ещё чем-то — чем-то, от чего желудок сжимался в узел. Вики шла на носочках, чтобы звук каблуков не разносился по лестнице. Каждый шаг был осторожным, почти кошачьим. Внизу послышались голоса. Она замерла. — Нет, пожалуйста, господин! — донёсся чей-то голос — жалобный, умоляющий, срывающийся на крик. Вики прижалась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Мысли заметались, как загнанные звери. «Вики, вернись назад! Сейчас же! — ругала она себя мысленно. — Не лезь туда, ничего хорошего там нет!» Но ноги всё равно шли вниз. Она спустилась ещё на несколько ступеней и замерла. Перед ней открылась ужасная картина. Она спряталась за выступом стены, чтобы её не было видно. Но из-за угла открывалась вся картина — как на сцене, освещённой тусклыми лампами. Подвал был большим — сводчатый потолок, каменные стены, бетонный пол. В центре — два деревянных стула. На них сидели двое мужчин. У них были связаны руки за спиной — грубой верёвкой, которая впивалась в кожу. Лица обоих были разбиты — разбиты в кровь. Губы рассечены, глаза заплыли, носы сломаны. На головах виднелись гематомы — огромные, фиолетово-багровые, вздувшиеся. Одежда была порвана, в некоторых местах — пропитана кровью. Пленники сидели, сгорбившись, и их тела дрожали — то ли от страха, то ли от боли, то ли от того и другого вместе. Вики заметила Люцифера. Он стоял возле них, рукава белой рубашки были закатаны до локтя, обнажая татуировки на предплечьях. На рукавах — тёмные пятна. Кровь. В одной руке он держал нож — не кухонный, не складной, а настоящий охотничий нож с чёрной рукоятью и длинным лезвием. Лезвие блестело в тусклом свете, и на нём тоже была кровь — свежая, красная. Чуть дальше стояли Николас и Маркус, наблюдая за картиной. Николас был сосредоточен, его лицо было напряжённым, он не отворачивался. Маркус — спокоен, даже скучающий, как будто смотрел рутинную работу. Было ещё несколько мужчин — телохранители, которых Вики не знала. Они стояли у стен, скрестив руки, и их лица были каменными. — Моё терпение угасает, — голос Люцифера прокатился по подвалу. Это был не его обычный голос — не спокойный, не насмешливый. Он был похож на крик. Нет, на рык. Голос человека, который готов убить. — Я ещё раз вас спрашиваю! Один из пленников — тот, что слева — захныкал. Взрослый мужчина плакал, как ребёнок. — Мы не знаем больше ничего! — закричал он, и слёзы смешивались с кровью на его лице. — Правда! Отпустите нас! — Нет, — сказал Люцифер, и его голос стал тише — что было ещё страшнее. — Я вам не верю. Он подошёл к пленнику слева — быстрым, плавным движением. И вонзил нож в его бедро. Вики зажала рот рукой, чтобы не закричать. Лезвие вошло в плоть с противным влажным звуком. Кровь брызнула — не фонтаном, но сразу, толчком. Пленник закричал — нечеловеческим, животным криком, от которого волосы вставали дыбом. — А-а-а-а! Пожалуйста! Люцифер не вытащил нож. Он начал медленно проворачивать его в ране. Вики видела, как лезвие поворачивается, как рвутся мышцы, как пленник извивается на стуле, пытаясь вырваться, но верёвки держат крепко. — Говори, — сказал Люцифер, и голос его был спокоен. Абсолютно спокоен. Как будто он не пытал человека, а резал хлеб к ужину. — Я не знаю! — кричал пленник. — Я ничего не знаю! Клянусь! Клянусь! Люцифер вытащил нож. Резко. Быстро. Кровь хлынула сильнее. Он повернулся ко второму пленнику. Тот смотрел на него расширенными от ужаса глазами. Его губы шевелились, но звука не было. — А ты? — спросил Люцифер. — Я… я… — заикался мужчина. — Неверный ответ. Люцифер вонзил нож в его руку — прямо в предплечье, между костями. Пленник закричал — ещё громче первого. Крик разнёсся по подвалу, отражаясь от каменных стен, многократно усиливаясь. Вики больше не могла на это смотреть. Её желудок подступил к горлу, и она едва сдержала рвотный позыв. Голова кружилась. В глазах темнело. «Боже, — подумала она. — Боже, что он делает? Кто этот человек?» Она хотела уйти. Бежать. Забыть всё, что увидела. Но не могла пошевелиться. Она стояла, прижавшись к каменной стене, сжимая рот руками, и смотрела на своего мужа — человека, который пытал других с абсолютным спокойствием. Она поняла, что не знает его. Совсем. Она поняла, что та ночь в Милане была игрой. А это — реальность. Люцифер вытащил нож из руки второго пленника. Тот закричал снова — уже хрипло, сорванно, как будто голосовые связки не выдерживали. — В следующий раз, — сказал Люцифер, — я вырежу вам глаза. А потом языки. Вики попятилась. Она хотела уйти тихо, незаметно. Но каблук — предательский каблук — зацепился за выступ на ступеньке. Громкий, отчётливый звук разнёсся по подвалу. Все обернулись. Люцифер поднял голову и посмотрел прямо на неё. — Вики! — вырвалось у него. — Черт! Вики не стала ждать. Она развернулась и бросилась вверх по лестнице, на бегу срывая туфли, чтобы не мешали. Каблуки в одной руке, другой она держалась за стену, чтобы не упасть. В ушах шумела кровь. Перед глазами всё плыло. Она бежала. Внизу, в подвале, Люцифер резко вытащил нож из руки пленника и отбросил его в сторону. Лезвие со звоном ударилось о каменный пол. — Я же тебе говорил! — закричал Маркус, его голос гремел под сводами. — Она принесёт одни проблемы! — Заткнись! — прорычал Люцифер. В его голосе было столько ярости, что Маркус на секунду отступил. Люцифер повернулся к охранникам. — Заканчивайте с ними! — бросил он, указывая на пленников. И, не дожидаясь ответа, бросился вверх по лестнице — за Вики. Николас проводил его взглядом. Маркус стоял, скрестив руки, и смотрел на лестницу, по которой исчез и Люцифер, и его жена. — Я предупреждал его, — сказал он тихо.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики бежала по саду, не разбирая дороги. Она сжимала в руке туфли — лодочки на высоком каблуке, которые чуть не выдали её. Босиком по мокрой траве было непривычно — холодные капли обжигали ступни, но сейчас она не чувствовала ничего, кроме желания убежать. Синие брюки промокли снизу, белая блузка прилипла к телу от вечерней влажности. В лёгких горело — она не заметила, как долго задерживала дыхание в том подвале. Мысли метались, как раненые птицы. «Как он мог?» — Боже... зачем я туда пошла?! — прошептала она, выбегая на открытую лужайку. — Зачем? Сердце колотилось где-то в горле. Она почти добежала до террасы, когда услышала сзади тяжёлые шаги. — Вики, остановись! Голос Люцифера разорвал тишину сада. Громкий, требовательный — но в нём слышалось что-то ещё. Беспокойство? Страх? — Оставь меня, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Да стой же ты! — его шаги приближались. Она пошла быстрее, но он настиг её у самой террасы. Крепкая рука схватила за локоть — не больно, но крепко. Развернула к себе. Вики оказалась лицом к лицу с ним. На нём была всё та же белая рубашка — теперь в тёмных пятнах. На рукавах, на груди. Кровь. Чужая кровь. Рукава закатаны до локтя. На предплечьях — свежие брызги. Вики почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Не смей меня трогать! — выкрикнула она, дёргая руку. Люцифер не отпустил. — Вики... — Я сказала — не смей меня трогать! — её голос сорвался на крик. — Убери руки! Он отпустил. Медленно. Словно нехотя. Сделал шаг назад — но не ушёл. Встал напротив неё, засунув руки в карманы чёрных брюк. Его лицо было серьёзным. Напряжённым. — То, что ты видела, это... — начал он. — Ничего не говори, — перебила она, и голос её дрожал. — Ты... ты монстр! Слово вылетело раньше, чем она успела его обдумать. — Ты издеваешься над людьми, — продолжала она, и с каждым словом голос становился твёрже. — Ты режешь их ножом! Ты проворачиваешь лезвие в ране, как будто это нормально! Люцифер молчал. Желваки играли под кожей. — Ты получаешь от этого удовольствие! — выкрикнула Вики. — Я видела твоё лицо! Она замолчала, тяжело дыша. В груди всё кипело. Но злость постепенно уступала место чему-то другому — тошнотворному страху. Люцифер сделал шаг вперёд — небольшой, осторожный. — Дай мне сказать, — произнёс он. Голос его был на грани — тихий, но в нём чувствовалось напряжение. — Я не хочу с тобой ни о чём говорить! — отрезала Вики, отступая на шаг. — Я объясню тебе всё, — сказал он. — Как только ты успокоишься. Он обвёл глазами её фигуру — босые ноги, синие брюки, промокшие снизу, каблуки, зажатые в побелевшей руке. Взгляд задержался на лице — бледном, с горящими глазами. — А теперь иди, — сказал он тихо, отступая в сторону, освобождая проход к дому. Вики не заставила себя ждать. Она обошла его широкой дугой, стараясь не приближаться, и почти бегом бросилась к двери. Внутри, уже в холле, она прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Но перед глазами всё ещё стояла та картина. Кровь. Нож. Крик. И его спокойное лицо.