IXX. Принцесса без имени

Утро встретило Люцифера серым, пасмурным небом. Сквозь больничные окна пробивался тусклый свет, но он не приносил тепла. В коридорах было тихо — только редкие шаги медсестёр, приглушённые голоса врачей и монотонный гул медицинских приборов, доносившийся из закрытых палат. Люцифер стоял у окна в холле, глядя на пустой двор. Внизу, на скамейке, сидел пожилой мужчина в больничной пижаме и смотрел на клумбу с пожухлыми цветами. Где-то вдалеке сигналила машина. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не замечая, что в этом здании только что спасали чью-то жизнь. Он не спал всю ночь. Не мог. Мысли метались, как загнанные звери в клетке. Вики. Ребёнок. Бенито. Маркус. И теперь — Алекс. Доктор Риччи подошёл к нему, держа в руках планшет с записями. Его лицо было усталым — под глазами залегли тёмные круги, седина на висках стала заметнее. Но на губах играла лёгкая улыбка — первая за последние сутки. — Господин Мортильяро, — сказал он, останавливаясь рядом. Его голос звучал тихо, чтобы не нарушать тишину коридора. — Переливание прошло успешно. Кровообращение начинает восстанавливаться. Люцифер повернулся к нему. В его взгляде впервые за долгое время мелькнула надежда. — С братом вашей жены тоже всё в порядке, — продолжил доктор, просматривая записи на планшете. — Кровь его чиста. Наркотических средств не обнаружено. Он сделал паузу, поднимая глаза на Люцифера. — Сегодня-завтра ваша жена придёт в себя, — сказал он. — Мы к обеду переведём её в обычную палату. Будем наблюдать за состоянием. Если всё будет в порядке, наружные швы снимем через две недели. Внутри у неё саморассасывающиеся швы. — Состояние её теперь стабильно, — добавил он, закрывая планшет. — Но ей предстоит длительная реабилитация. Как физически, так и морально. Доктор замолчал. Он перевёл взгляд на окно, за которым начинался новый день, и его голос стал мягче, почти отеческим. — Я бы сказал, что морально — сильнее, — сказал он тихо. — Учитывая, что потеря ребёнка — это не просто потеря. Это часть души, которая уходит вместе с ним. Он посмотрел на Люцифера в упор. — Старайтесь быть ближе к жене. Ей это необходимо. Не оставляйте её одну с этой болью. Даже если она будет отталкивать вас — оставайтесь рядом. Она должна знать, что вы здесь. Что вы не уйдёте. Люцифер кивнул. Внутри него всё сжалось при этих словах, но он не позволил себе показать слабость. Он сглотнул ком, подступивший к горлу, и выпрямился. — Спасибо, доктор Риччи, — сказал он, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Скажите, чем я могу помочь вашей больнице? Я в любом случае что-то сделаю. Но будет лучше, если вы скажете, что именно вам нужно. — Господин Мортильяро, не стоит, — ответил доктор, качая головой. — Мы просто делаем свою работу. — Не спорьте со мной, доктор, — перебил Люцифер, и в его голосе зазвучала сталь, не терпящая возражений. — Это не обсуждается. Вы спасли жизнь моей жены. Вы не можете отказаться от благодарности. Деньги — это единственное, что я могу дать вам сейчас. Но я хочу, чтобы вы знали — я запомню то, что вы сделали для нас. Доктор Риччи вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он видел этот взгляд раньше — взгляд человека, который не принимает «нет» в ответ. — Хорошо, — сказал он. — Давайте обсудим это позже. Когда ваша жена пойдёт на поправку. — Как вам угодно, — ответил Люцифер. — Где сейчас Алекс Уокер? — Должен отдыхать после переливания, — сказал доктор. — Палата №7. В конце коридора, налево. — Спасибо, — сказал Люцифер и развернулся, направляясь к палате. Его шаги были быстрыми, но тяжёлыми. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, и этот звук казался ему слишком громким. Он подошёл к двери палаты №7 и, не постучав, открыл её. Внутри было светло. Солнце наконец пробилось сквозь тучи и залило комнату мягким золотистым светом. На тумбочке стояла ваза с увядшими цветами — кто-то принёс их, но забыл поменять воду. Алекс полулежал на кровати, уткнувшись в телефон. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он выглядел лучше, чем в тот вечер, когда Люцифер впервые увидел его в Сицилии. — Люцифер? — переспросил он, убирая телефон в сторону. — Зачем ты пришёл? Люцифер подошёл к кровати и остановился, глядя на него сверху вниз. В его взгляде не было злобы — только усталость и что-то похожее на сожаление. — Я зашёл сказать спасибо, — начал он. — Не потому, что ты отдал кровь Вики. А потому, что ты тогда решил позвонить ей и попросить о помощи. Алекс молчал. Он переводил взгляд с Люцифера на свои руки, снова на Люцифера. — Благодаря твоим идиотским поступкам, — продолжил Люцифер, — я обрёл смысл своей жизни. Он замолчал, глядя в окно. Вдалеке виднелись крыши города — серые, но с проблесками зелени и солнечных бликов. — Как бы сильно она тебя ни ненавидела, — сказал он, — в глубине души она всё ещё любит своего брата. Того, который был с ней до побега во Францию. Иначе в тот день она бы просто не приехала. Он повернулся к Алексу. Его глаза встретились с глазами брата Вики, и в них не было осуждения — только констатация факта. — Я не знаю, что тобой двигало, — сказал Люцифер. — Возможно, на то были веские причины. Но благодаря всего одной встрече я понял, что ваш отец — редкостный мудак. Ты бежал от него. Но Вики? Ты бросил сестру на растерзание отцу. Алекс опустил голову. Его пальцы сжали край простыни. — Она так любила тебя, Алекс, — сказал Люцифер, и его голос стал тише. — Ты не представляешь, что я почувствовал, когда понял, что могу потерять её. Алекс поднял голову. В его глазах блеснули слёзы, которые он не пытался скрыть. — Я поступил отвратительно, — сказал он, и голос его дрожал. — Я знаю. Я знаю, что бросил её. Но отец требовал многое. Он давил на меня, требовал, чтобы я продолжал его дело. Я не мог. Я просто не мог. — Мой отец тоже многое требовал, — ответил Люцифер. — И, уж поверь, больше, чем твой. Мы росли без матери, в отличие от тебя. И мы с Николасом не сбежали. Мы дали слово, что выстоим и изменим его порядки. Так и случилось. Он замолчал на секунду. — А ты трус, Алекс, — сказал он. Слово повисло в воздухе, как удар хлыста. Алекс побледнел и отвернулся к стене. — Я дам тебе миллион евро, — продолжил Люцифер. — Езжай куда глаза глядят. Начни свою жизнь сам, без отца. Займись чем-то. Начни своё дело. Ты всё ещё можешь изменить свою жизнь. Он выдохнул. — Захочешь появиться в нашей жизни, предупреди сначала меня. И больше никогда не делай ей таких проблем. Она достаточно пережила. Люцифер прошёл к двери и обернулся. — Прощай, Алекс, — сказал он, и в его голосе прозвучала твёрдость. — Стань наконец мужчиной. Он вышел из палаты, оставляя Алекса одного. Алекс остался сидеть на кровати, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри него боролись стыд, облегчение и странная, почти забытая надежда. Он смотрел на свои руки — руки, которые ещё недавно были связаны. А теперь они были свободны. Надежда на то, что он сможет измениться. Он откинулся на подушку и закрыл глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что может дышать.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы — мягкий, золотистый. Он ложился на белые стены, на кафельный пол, на кровать, где лежала Вики, и делал её лицо почти прозрачным. Она была бледной. Слишком бледной. Губы потеряли цвет, и только тёмные ресницы выделялись на бледной коже. К ней были подключены капельницы — прозрачные трубки тянулись к её руке, и жидкость медленно стекала в вену. Монитор издавал тихие, ровные звуки — сердцебиение, давление, ритм, который давал надежду. Люцифер сидел на стуле возле её кровати, не отрывая от неё взгляда. Он не спал уже больше суток. Глаза его покраснели, под ними залегли тени, и он выглядел так, будто сам только что вышел из боя. Но он не уходил. Он держал её руку в своей — бережно, почти невесомо, как будто боялся, что если отпустит, она исчезнет. Рядом стояла Мими. Её глаза были красными, на щеках засохли дорожки от слёз. Она сжимала край простыни, глядя на подругу, и шептала что-то неслышное — возможно, молитву. Возможно, просто слова поддержки. Николас стоял у окна, засунув руки в карманы. Он смотрел на улицу, но не видел её. Его плечи были напряжены, и он молчал — не мог найти слов, которые могли бы облегчить этот момент. Доктор Риччи стоял у кровати, проверяя показатели монитора. Он был спокоен, но в его глазах читалась настороженность. — Она скоро должна прийти в себя, — сказал он тихо. — Наркоз отходит. Это вопрос минут. Вики пошевелилась. Это было едва заметно — дрогнули ресницы, слегка сжались пальцы. Но все заметили. Мими подалась вперёд, Люцифер сжал её руку чуть крепче. Николас повернулся от окна. — Вики, — прошептал Люцифер, наклоняясь к ней. — Вики, ты слышишь меня? Она медленно открыла глаза. Сначала она не понимала, где находится. Потолок был белым, слишком белым. Свет резал глаза, и она зажмурилась, потом открыла снова. Голова была тяжёлой, тело — чужим. Она чувствовала боль — тупую, ноющую, которая пульсировала где-то внизу живота. — Где… — прошептала она, и голос её был хриплым, как после долгого молчания. — Где я? — Ты в больнице, — сказал Люцифер, и его голос дрогнул. — Ты в безопасности. Всё хорошо. Вики повернула голову. Она увидела его — уставшего, измученного, но смотрящего на неё с такой нежностью, от которой у неё защемило сердце. — Люцифер, — прошептала она, и улыбнулась. Слабая, едва заметная улыбка. Но она была. И Люцифер почувствовал, как внутри него что-то разжалось. — Я здесь, — сказал он. — Я рядом. Я никуда не уйду. Мими шагнула ближе. — Вики, милая, — сказала она, и в её голосе слышались слёзы. — Ты нас так напугала. Ты даже не представляешь. — Мими… — Вики перевела взгляд на подругу. — Ты здесь. — Я здесь, — ответила Мими, сжимая её свободную руку. — Я всегда здесь, милая. Доктор Риччи подошёл к кровати, проверяя её пульс. Его прикосновения были лёгкими, профессиональными, но в глазах читалось облегчение. — Виктория, — сказал он, обращаясь к ней по имени. — Как вы себя чувствуете? — Голова кружится, — тихо ответила Вики. — Тело… оно, словно, не моё. И боль. — Это нормально, — сказал доктор. — Вы перенесли тяжёлую операцию. Вам нужно будет восстановиться. Главное, что сейчас ваша жизнь вне опасности. Он посмотрел на монитор, сверился с показателями, кивнул. — Я оставлю вас, — сказал он. — Если что-то понадобится, нажмите кнопку вызова. Отдыхайте. Он вышел из палаты. В комнате повисла тишина — та самая, которая бывает перед важным разговором. Вики смотрела на Люцифера, на Мими, на Николаса. Они выглядели странно. Все трое. Будто что-то скрывали. — Что случилось? — спросила она, пытаясь приподняться на локтях. Но руки её дрожали, и она бессильно упала обратно на подушку. — Что с ребёнком? Тишина стала ещё тяжелее. Люцифер сжал её руку. Он смотрел на неё — и не мог вымолвить ни слова. Его лицо побелело, желваки заиграли на скулах. — Где мой ребёнок? — спросила Вики, и её голос стал громче. Никто не отвечал. — Вики, — начал Люцифер, и его голос дрогнул. — Где мой ребёнок?! — закричала она, и в её крике слышались слёзы. Она попыталась сесть, но боль пронзила её тело, и она вскрикнула, хватаясь за живот. — Вики, не двигайся! — сказал Люцифер, придерживая её за плечи. — Ты должна лежать! — Скажи мне, где мой ребёнок! — кричала она, и слёзы уже текли по её лицу. — Люцифер, скажи мне! Он взял её лицо в свои ладони. Его руки дрожали. — Вики, — сказал он, и его голос срывался, — ребёнка больше нет. Слова повисли в воздухе. Вики замерла. Она смотрела на него, не веря своим ушам. — Что? — прошептала она. — Пуля задела внутренние органы, — сказал Люцифер. — Кровотечение было слишком сильным. Врачи не смогли спасти его. Она смотрела на него, и мир вокруг неё рушился. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет… Она начала биться в истерике. Её руки сжались в кулаки, она пыталась вырваться из его рук, но тело отказывалось слушаться. — Этого не может быть! — кричала она. — Я чувствовала его! Я знала, что он есть! — Вики, — сказал Люцифер, и его голос был полон боли. — Я не хотела, чтобы он уходил! — рыдала она, и слёзы заливали её лицо. — Я хотела его! Она ударила его кулаком в грудь — слабо, почти без силы. Но он не отстранился. Он позволил ей бить его, кричать на него, пока она не обессилела. — Почему… — прошептала она, и голос её сорвался. — Почему ты не спас его? — Прости меня, — сказал Люцифер, прижимая её к себе. — Прости меня, Вики. Я не смог спасти её. Я не смог спасти нашу дочь. Она плакала в его грудь, и он чувствовал, как её тело дрожит от рыданий. — Я люблю тебя, Вики, — сказал он, гладя её по волосам. — Я люблю тебя больше жизни. И я никогда не оставлю тебя. Она не отвечала. Только плакала. И он плакал вместе с ней — впервые за много лет позволяя себе показать эту боль. Мими отвернулась, вытирая слёзы. Николас стоял неподвижно, глядя в пол. В палате было тихо — только рыдания Вики и его голос, который шептал ей слова утешения, которые не могли утешить. «Дочка, — думал он. — Наша маленькая принцесса. Мы не успели тебя узнать. Но мы запомним. Навсегда». Он сжал Вики крепче. — Мы справимся, — прошептал он. — Вместе. Я обещаю. Я не отпущу тебя, Вики. Она не ответила. Но перестала биться. Она просто плакала — и он держал её, не отпуская.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Прошло что-то около недели. Неделя, за которую мир Вики сузился до размеров больничной палаты — белые стены, монотонный писк монитора, капельницы, сменяющие друг друга, и тишина, которая давила на уши. Вики тяжело восприняла новость о потере ребёнка. Она плакала каждый день. Сначала — громко, навзрыд, не сдерживаясь. Потом — тихо, в подушку, чтобы никто не слышал. А иногда она просто сидела, уставившись в стену, и слёзы текли по её щекам беззвучно, как вода, которая не может остановиться. Она обвиняла себя. В том, что не уберегла его. В том, что не сказала Люциферу раньше. В том, что поехала на тот склад. В том, что не уберегла свою дочь. Каждое утро она просыпалась с надеждой, что это был сон. Что она снова почувствует маленькие толчки внутри. Что доктор войдёт и скажет: «Мы ошиблись, ваш ребёнок жив». Но этого не происходило. Люцифер старался всегда быть рядом. Он сидел у её кровати часами, держа её за руку, гладя по волосам, шепча слова, которые не могли её утешить. Он приносил ей еду, которую она не ела. Он говорил с ней, когда она молчала. Он ждал. Но она отталкивала его. Не словами. Не жестами. Просто отворачивалась к стене, когда он входил. Просто закрывала глаза, когда он пытался заговорить. Просто молчала, когда он брал её за руку. И в чём-то она была права. Если бы не его жестокий мир, их ребёнок был бы жив. Если бы не его враги, она бы не оказалась на том складе. Если бы не его жизнь, они бы сейчас сидели в саду и выбирали имя. Врачи, наблюдая, как морально она не может справиться, начали колоть ей щадящие успокоительные. Они помогали — ненадолго. Вики могла часами смотреть в одну точку, ничего не видя, или просто лежать с закрытыми глазами, притворяясь, что спит. По ночам Люцифер пропадал, когда она засыпала. Месть — то, что давало ему стимул. То, что не давало упасть духом. Пока Вики спала, он искал тех, кто разрушил его жизнь. Он находил их. Он заставлял их платить. Но сейчас он стоял в коридоре, слушая разговор Николаса и Мими. — Ты думаешь, этот новый директор журнала, которого взяли на работу, с этим связан? — переспросил Николас у Мими, скептически поднимая бровь. — А почему нет? — Мими жестикулировала, и в её голосе слышалось возбуждение. — Какой мужчина в здравом уме пошлёт замужней девушке цветы, да ещё и с таким подтекстом? Да даже дело не в этом. Она указала пальцем в сторону Люцифера. — Какой вообще мужчина пошлёт цветы жене Люцифера Мортильяро? Самоубийца или тот, кто замешан во всём этом. Люцифер ухмыльнулся от её слов. В устах Мими это звучало почти как комплимент. — Он появился именно тогда, когда у вас начались проблемы, — продолжила Мими. — Он устроился к вам в офис вообще без проблем, явно чтобы быть ближе к Вики. С самой первой встречи он вызвал у меня недоверие. Пусть он красавчик. — Красавчик, — повторил Николас за Мими, и в его голосе послышалась лёгкая ревность. Мими лишь закатила глаза и проигнорировала его слова. — Да и вообще, — сказала она, — не странно ли, что цветы были посланы сразу после случая с Джулией? Они понимали, что у вас случится ссора. И подлили масла в огонь. Люцифер, сидевший молча, наконец решил что-то добавить. — Мими права, — сказал он, потирая переносицу. Усталость давала о себе знать — под глазами залегли тени, и голос звучал глухо. — Нужно узнать побольше о нём. Он повернулся к Николасу. — Попроси наших людей, пусть узнают о нём всё, что только можно. Пусть хоть из-под земли достают информацию. А я пока наведаюсь в журнал. Он перевёл взгляд на Мими. — Побудь с Вики, пока я не приеду, — сказал он. — Хорошо, — ответила Мими. — Без проблем. Люцифер поднялся, поправляя бардовую футболку-поло. Он выглядел уставшим, но решительным — как человек, который знает, что должен сделать. — Уокер уехал? — спросил он Николаса. — Да, — ответил Николас. — Он улетел в Америку. Сказал, что хочет начать новую жизнь. — Отлично, — кивнул Люцифер. — А что насчёт Уокеров старших? Они звонили? — Нет, — ответила Мими, отрицательно качая головой. Люцифер нахмурился. — Они вообще знают, что произошло с их дочерью? — спросил он, и в его голосе послышалась усталость. — Я звонила Ребекке в первый день, как Вики попала в больницу, — сказала Мими. — Всё, что она сказала: «Вики выкарабкается». Люцифер сжал челюсть. — Ладно, — сказал он. — Бог с ними. Он направился к выходу. — Вечером увидимся, — бросил он через плечо. — Если что — звоните. Он вышел из коридора, оставляя Николаса и Мими одних. Мими повернулась к Николасу. — Ты не считаешь, что Антонио может быть замешан? — спросила она. — Не знаю, — ответил Николас. — Но если он связан с Бенито или Маркусом, то он труп. Он замолчал на секунду. — Я просто хочу, чтобы Вики пришла в себя, чтобы она была снова той Вики, которую мы знаем, — сказал он. — Я тоже это хочу, — ответила Мими. Она посмотрела на дверь палаты, за которой лежала её подруга. Потом снова на дверь, за которой скрылся Люцифер. — Я тоже, — повторила она. Мими постояла несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь, за которой скрылся её муж. Потом перевела взгляд на дверь палаты Вики. Там было тихо. Слишком тихо. Николас подошёл к ней, положил руку на плечо. — Ты идёшь к ней? — спросил он. — Да, — ответила Мими, поправляя волосы. — Она не должна быть одна. — Она не хочет никого видеть, — заметил Николас. — Я знаю, — Мими вздохнула. — Но это не значит, что я должна оставить её одну. Она взялась за ручку двери. — Подожди меня здесь, — сказала она Николасу. — Я не надолго. Николас кивнул, и Мими вошла в палату. Палата была залита мягким дневным светом, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. В углу тихо гудел монитор, показывая ровное сердцебиение и давление. Капельница медленно подавала прозрачную жидкость в руку Вики, которая была бледной и почти прозрачной на фоне белой простыни. Вики лежала на кровати, отвернувшись к стене. Её плечи были напряжены, но она не плакала. Она просто лежала, глядя в стену, и дышала. — Вики, — тихо позвала Мими, подходя к кровати. Вики не ответила. Только чуть заметно сжала пальцы. — Я принесла тебе фруктовый сок, — сказала Мими, ставя пакет на тумбочку. — И немного печенья. Ты должна хотя бы немного поесть. — Я не голодна, — ответила Вики, не поворачиваясь. Голос её был тихим, безжизненным. В нём не было злости или раздражения — только пустота. Мими села на стул у кровати, положила руки на колени и некоторое время молчала. Она не торопила подругу. Она просто была рядом. — Вики, — сказала она наконец, — я знаю, что тебе тяжело. Я знаю, что ты не хочешь никого видеть. Но ты не должна проходить через это одна. — Я не одна, — тихо сказала Вики. — Люцифер постоянно здесь. — Он боится, что ты его оставишь, — сказала Мими, и её голос стал мягче. — Он не спит ночами. Он сидит у твоей кровати до тех пор, пока ты не заснёшь, а потом уходит и… делает то, что должен. Но он всегда возвращается. Он боится, что когда войдёт, тебя уже не будет. Вики медленно повернулась на спину. Её глаза были красными, опухшими от слёз, но в них мелькнуло что-то похожее на вопрос. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Потому что я видела его, — ответила Мими. — В тот день, когда ты была в операционной, он стоял в коридоре и смотрел на дверь. Он был весь в крови. Твоей крови. И он не мог дышать, Вики. Он задыхался от страха. Она замолчала на секунду, вспоминая тот момент. — Когда доктор вышел и сказал, что с тобой всё будет в порядке, он выдохнул так, будто держал воздух в лёгких несколько часов. А потом врач сказал про ребёнка… Мими перевела дыхание. — Я никогда не видела такого лица. Он не плакал, Вики. Он не кричал. Он просто стоял и смотрел в одну точку. А потом он спросил меня: «Почему она не сказала мне?». Он винил себя. Он считал, что это он виноват в том, что ты ему не доверилась. Он говорил, что если бы он не сказал тебе тех глупостей в саду, ты бы рассказала ему правду. И он бы защитил вас обеих. Вики закрыла глаза. Внутри неё что-то дрогнуло. — Он тоже потерял дочь, Вики, — сказала Мими. — Он потерял её так же, как и ты. Только он даже не успел узнать о ней, а уже потерял. Тишина повисла в палате. Только монитор тихо пищал, отсчитывая секунды. — Я не знала, что ему так тяжело, — прошептала Вики. — Конечно, не знала, — ответила Мими. — Ты не хотела с ним говорить. Ты отворачивалась от него каждый раз, когда он заходил. Он не мог достучаться до тебя. Он не хотел давить на тебя. Вики сжала пальцы на простыне. — Я боюсь, что если я позволю ему приблизиться, то снова потеряю что-то дорогое, — сказала она. — Ты не потеряешь, Вики, — твёрдо сказала Мими. — Он не уйдёт. Он скорее умрёт, чем оставит тебя. Мими взяла подругу за руку. — Вы справитесь. Вместе. Я знаю это. Вики открыла глаза и посмотрела на Мими. — Ты правда так думаешь? — спросила она. — Я знаю, — ответила Мими. — Вы сильнее, чем вы думаете. И вы оба любите друг друга. А когда есть любовь, можно пережить всё. Вики молчала несколько секунд, переваривая услышанное. — Ты была права насчёт него, — сказала она тихо. — Он не такой, как я думала. Он просто мужчина, который любит свою жену, — сказала Мими. — Он умеет быть жестоким, умеет убивать, умеет мстить. Но когда дело касается тебя — он становится другим. Вики провела рукой по лицу, стирая следы усталости. — Как дела у вас с Николасом? — спросила она, меняя тему. Мими улыбнулась — та самая улыбка, которая появлялась, когда речь заходила о Николасе. — Хорошо, — сказала она. — Он… он очень терпеливый. Он знает, что я боюсь. И он не торопит меня. — А ты боишься? — спросила Вики. — Да, — честно ответила Мими. — Но я пытаюсь не давать страху управлять мной. Ты меня этому научила. — Я? — удивилась Вики. — Ты, — кивнула Мими. — Ты показала мне, что можно любить, даже когда страшно. Что можно быть сильной, даже когда кажется, что силы кончились. Я просто смотрю на тебя и учусь. Вики сжала руку подруги. — Спасибо, Мими, — сказала она. — Спасибо, что ты есть. Они сидели в тишине, держась за руки, и в этой тишине было что-то тёплое, что-то, что давало надежду. За окном начало смеркаться, и лучи заходящего солнца окрасили комнату в мягкий золотистый цвет. — Знаешь, — сказала Вики, — когда я выйду отсюда, я хочу поехать на море. Просто посидеть на берегу и смотреть на волны. — Мы поедем вместе, — сказала Мими. — Все вместе. Ты, я, Люцифер и Николас. — И может быть, — добавила она, — когда-нибудь вы снова попробуете. Когда будете готовы. Вики закрыла глаза. — Может быть, — прошептала она. Впервые за долгое время в её голосе появилась надежда.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Люцифер зашёл в офис журнала «Vogue Italia». Здание находилось в центре города — современное, стеклянное, с высокой входной группой и строгим дизайном. Внутри уже кипела работа — сотрудники сидели за компьютерами, кто-то разговаривал по телефону, кто-то нёс стопки бумаг. Но офис ещё не открылся официально, торжественно. Люди приходили сюда уже работать, готовили помещение к открытию, настраивали оборудование, разбирали документы. Люцифер прошёл через холл, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Его никто не остановил. Никто не спросил, кто он и куда идёт. Секретарша за стойкой открыла рот, когда увидела его, но не успела сказать ни слова — он уже прошёл мимо. По пути к кабинету директора его встретила консультант — молодая женщина в строгом костюме, с идеальной укладкой и вежливой улыбкой. — Добрый день, господин Мортильяро, — сказала она. — Вы, наверное, к господину Антонио? К сожалению, он задерживается. Сказал, что будет через полчаса. — Ничего, — ответил Люцифер, не замедляя шага. — Я подожду в его кабинете. Консультант не стала возражать. Она только кивнула и указала направление. Люцифер зашёл в кабинет директора. Это был просторный, светлый кабинет с панорамным окном, выходящим на город. Стены выкрашены в белый цвет, на них висели плакаты с обложками журналов — старые, ещё флорентийские, и новые, ещё не выпущенные. На столе — ноутбук, стопки документов, несколько ручек в стаканчике, фотография в рамке. Люцифер подошёл к столу и окинул его взглядом. Его внимание привлекло личное дело Вики. Оно лежало на столе, раскрытое на первой странице. Фотография, анкетные данные, список съёмок, контракты. Скорее всего, его передали с Флоренции, или они уже успели сделать новые. Люцифер взял папку в руки, просмотрел несколько страниц. Всё было как обычно — её фотографии, её достижения. Ничего необычного. Он закрыл папку и положил её обратно на стол. Потом сел в кресло, на котором должен был сидеть Антонио. Крутящееся, кожаное, чёрное. Он откинулся на спинку, положил руки на подлокотники и стал ждать. Прошло около пятнадцати минут. Дверь открылась, и в проёме показался Антонио. Он был в светлых брюках и белой рубашке, с идеальной укладкой и дорогими часами на запястье. Увидев Люцифера, он замер на пороге. Его лицо на мгновение побелело, но он быстро взял себя в руки и попытался улыбнуться. — Господин Мортильяро… — сказал он, неуверенно заходя в кабинет. — Какими судьбами? — Я владелец этого офиса, — ответил Люцифер, не вставая. — И могу появляться когда захочу. Не будет же мне кто-то перечить, ведь так? Он посмотрел на Антонио в упор. — Или будет? — Что вы, — быстро ответил Антонио, закрывая дверь за собой. — Конечно, нет. — Садись, — Люцифер жестом указал на диван. — Чего стоять? Антонио сел на диван. Его руки дрожали, он старался не смотреть на Люцифера. — Что ж, Антонио, — сказал Люцифер, и голос его был спокойным, почти ленивым, — я и так задержался с визитом к тебе. Произошло немало событий, ну, я думаю, ты и так в курсе. Он встал со стула, обошёл стол и медленно направился к дивану. Его шаги были бесшумными, но каждый из них отдавался в тишине кабинета. — Если ты думал, что твой жест с цветами останется незамеченным, — сказал Люцифер, останавливаясь перед Антонио, — то ты ошибаешься. Он достал пистолет из кармана и положил его на столик перед Антонио. Чёрный, матовый, с глушителем. Антонио побледнел. Его глаза расширились, и он сглотнул. — Как ты думаешь, — спросил Люцифер, глядя на него сверху вниз, — какая смерть лучше: от выстрела в голову или от ножа в сердце? Антонио не мог вымолвить ни слова. Его губы дрожали, и он смотрел на пистолет, как кролик на удава. — Будь моя воля, — продолжил Люцифер, — я сейчас бы убил тебя прямо здесь. Ты не представляешь, какая буря сейчас внутри меня, но я себя сдерживаю. Он замолчал на секунду. — Пока сдерживаю, — добавил он. — Поэтому я спрошу всего один раз, и ты должен ответить сразу же. Где Маркус? Антонио заморгал. — Какой Маркус? — переспросил он. — Вы о ком? — Неправильный ответ, — сказал Люцифер. — Ну ладно. Он вытащил из кармана маленький нож — размером с мизинец, с тонким, острым лезвием. Антонио не успел среагировать. Люцифер наклонился и провёл ножом по нижней части ноги Антонио. Тот закричал — жалобно, с надрывом, вцепившись в край дивана. Кровь проступила на светлых брюках, расплываясь тёмным пятном. — Надеюсь, что память вернётся к тебе, — сказал Люцифер, выпрямляясь, — и ты ответишь на мой вопрос. Он убрал нож в карман и взял пистолет со столика. — Не думай, что я с тобой закончил, — сказал он, глядя на Антонио. — Я доберусь до вас всех. Вместе взятых. Он развернулся и вышел из кабинета, оставляя Антонио одного. Антонио остался сидеть на диване, прижимая к ране руку. Его лицо было бледным, как полотно, и он смотрел на закрывшуюся дверь с ужасом. Он знал, что это не конец. Это только начало.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Люцифер сидел в машине, сжимая руль так сильно, что костяшки побелели. Дорога вилась между холмами, и он вёл на предельной скорости, почти не замечая поворотов. Телефон всё ещё лежал на пассажирском сиденье, экран погас, но слова Николаса всё ещё звучали в голове: «Мы узнали то, чего не могли бы предположить никогда». Он не сказал больше ни слова. Только адрес. И тон — таким голосом говорят, когда мир вот-вот перевернётся. Люцифер нажал на газ. Через сорок минут он въехал в небольшую улочку на окраине города, где стоял скромный домик Маэля. Одноэтажный, с красной черепичной крышей, маленьким садом и старой скамейкой у входа. Маэль купил его для таких встреч — неброское место, где никто не искал бы дона французской мафии. Люцифер заглушил двигатель, вышел и направился к двери, даже не закрыв машину. Николас уже ждал его на пороге. Его лицо было бледным, и он выглядел так, будто не спал несколько ночей. — Заходи, — сказал он, и голос его звучал глухо. Люцифер кивнул и зашёл внутрь. Внутри было тесно, но уютно. Старый диван, накрытый клетчатым пледом, деревянный стол с чашками кофе и кипой бумаг. В углу — камин, в котором тихо потрескивал огонь. Маэль стоял у окна, держа в руках папку с документами, и смотрел на пустую улицу. Услышав шаги, он повернулся. — Садись, — сказал Маэль, кивнув на диван. — Нам нужно поговорить. Люцифер опустился на диван. Николас сел рядом, положив руки на колени. — Что вы узнали? — спросил Люцифер, и голос его был спокоен, но внутри всё сжималось. Маэль подошёл к столу, открыл папку и подвинул к Люциферу несколько бумаг. — Антонио, — сказал он. — Мы нашли кое-что о нём. Люцифер взял бумаги в руки. Это были копии свидетельств о рождении, старые фотографии, какие-то записи. — Его мать звали Мария Валентино, — сказал Маэль. — Она умерла, когда Антонио был маленьким. Воспитывал его отец. Валентино. Он достал фотографию и подвинул её к Люциферу. На снимке был Антонио — молодой, лет восемнадцати, — стоящий рядом с мужчиной, которого Люцифер знал слишком хорошо. Маркус. — Его отец — Маркус Валентино, — сказал Маэль. — Тот самый, который заменил тебе отца в воспитании. Слова повисли в воздухе, как удар молота. Люцифер замер. Он смотрел на фотографию, снова переводил взгляд на Маэля, потом на Николаса. Внутри него что-то оборвалось. — Как это возможно? — спросил он, и голос его был тихим. — Маркус никогда не был женат. У него не было детей. Он всегда говорил, что не хотел семью. — Он скрывал его, — ответил Маэль. — Держал в тайне. Отправил в другую страну, чтобы никто не узнал. Но когда Бенито предложил ему место, он вернул сына обратно. Люцифер сжал бумаги в руке. — Антонио знал? — спросил он. — Знал, — ответил Маэль. — Он всегда знал, кто его отец. И он выполнял его приказы. Люцифер встал. Он подошёл к окну и уставился на пустую улицу за стеклом. — Маркус заменял нам живого отца, — сказал он тихо. — Он был с нами с самого детства. Он учил нас стрелять, учил быть сильными. И всё это время у него был сын, о котором он нам не говорил. Николас подошёл к брату. — Люцифер, — сказал он. — Я знаю, что тебе тяжело. Но мы должны думать, что делать дальше. — Найти их, — ответил Люцифер, не оборачиваясь. — Это не так просто, — сказал Маэль, подходя к столу. — Бенито вернулся в Испанию. Маркус исчез. Антонио — твой единственный след. — У нас есть кое-что ещё, — добавил Николас. — Антонио не стал бы действовать в одиночку. У него должны быть люди. Места, где он бывает. Выходы на Бенито и его отца. Маэль разложил на столе карту Сицилии и несколько документов. — Я проверил его контакты за последние полгода, — сказал он. — Он встречался с несколькими людьми, которые работают на Бенито. И он регулярно посещал одно место — старую ферму на севере острова. По документам она принадлежит какой-то подставной компании, но, судя по всему, это один из складов Бенито. Люцифер повернулся и посмотрел на карту. — Ферма, — повторил он. — Где именно? — В горах, — ответил Маэль. — Заброшенное место. Дорога туда одна. Если они там, их не будет сложно найти. Николас подошёл к столу. — Мы можем взять людей, — сказал он. — Поехать сегодня ночью. — Нет, — сказал Люцифер. — Только мы. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал. Если там есть кто-то, они заметят нас заранее. Маэль кивнул. — Я могу прикрыть вас со стороны, — сказал он. — Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь. Люцифер посмотрел на карту. Его взгляд был спокойным, но внутри него бушевал ураган. — Мы найдём их, — сказал он. — Они заплатят за всё. Мысли его унеслись в прошлое — к разговору, который случился много лет назад.

...в прошлом...

...вилла Мортильяро...

Люциферу было шестнадцать. Он сидел в саду, под старой оливой, и смотрел на закат. Небо было оранжевым, с розовыми полосами, и ветер играл с листьями, срывая их с ветвей. Рядом стоял Маркус — он тогда был моложе, без седины, но уже с тем же каменным лицом. Он смотрел на то же небо, но мысли его были далеко. — Маркус, — спросил Люцифер, не поворачивая головы. — Почему у тебя нет детей? Маркус замолчал на несколько секунд. Потом усмехнулся — но усмешка была какой-то странной. Не привычной, холодной, а почти горькой. — Не судьба, — ответил он. — Я не создан для семьи. Так лучше. — Но ты бы хотел? — спросил Люцифер, поворачиваясь к нему. Маркус посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то, чего Люцифер не мог понять — может быть, боль, может быть, сожаление. — Хотеть и иметь — разные вещи, — сказал он. — Иногда лучше не хотеть, чтобы не страдать. Он замолчал, глядя на закат. — У меня была женщина, — сказал он наконец. — Она была красивая. Она .. Он замолчал. Люцифер удивлённо посмотрел на него. — Но я не смог быть с ней, — продолжил Маркус. — Я не мог защитить её. И я оставил её, чтобы она жила. Чтобы была в безопасности. — Ты любил её? — спросил Люцифер. — Любил, — ответил Маркус. — Но любовь не всегда делает правильным. Иногда она заставляет страдать. Он повернулся к Люциферу, и в его глазах не было той привычной холодности. — Запомни, Люцифер, — сказал он. — Тот, кого ты любишь, всегда должен быть в безопасности. Даже если для этого нужно пожертвовать собой. Люцифер не понял тогда этих слов. Он не понял, что Маркус говорил о сыне, которого спрятал и о котором никому не сказал. Не понял, что тот, кто заменял ему отца, и сам имел сына. Теперь он понял.

...настоящее...

Люцифер стоял у окна, и в его голове всё ещё звучали слова Маркуса из того разговора. «Тот, кого ты любишь, всегда должен быть в безопасности». — Он считал, что защищает его, — сказал Люцифер тихо. — Он думал, что, скрывая сына, он делает правильно. Но он использовал его. Он превратил его в оружие. — И это оружие было направлено против тебя, — сказал Маэль. Люцифер повернулся к ним. — Мы не можем ждать, — сказал он. — Мы поедем на ферму сегодня ночью. Если Маркус и Антонио там, мы закончим это. Николас встал. — Я с тобой. — И я, — сказал Маэль. Люцифер посмотрел на них обоих. — Хорошо, — сказал он. — Тогда готовьтесь. Мы выезжаем в ночь. Он взял пистолет со стола, проверил магазин и положил его в кобуру. — Они заплатят, — сказал он. — За каждый удар, за каждую пулю, за каждое страдание моей жены. Он направился к двери. — Брат, — окликнул его Николас. Люцифер остановился. — Ты не должен делать это один, — сказал Николас. — Я не один, — ответил Люцифер. — Со мной вы. Этой ночью всё решится.