XVIII. Кровь за кровь

Машина скорой помощи неслась по улицам Сицилии с громкой сиреной. Её вой разрезал ночную тишину, заставляя прохожих оборачиваться, а водителей — прижиматься к обочинам. Красные и синие проблесковые маячки отражались в стёклах домов, мелькали в зеркалах заднего вида и казались единственным ориентиром в этом хаосе. Машину сопровождали три чёрных внедорожника Люцифера. Они держались плотно, как тени, не давая никому приблизиться к карете скорой помощи. В одной из них сидел Люцифер. Он не помнил, как сел в машину. Не помнил, как захлопнулась дверь. Не помнил, как Леон нажал на газ. Всё, что он помнил — это её лицо. Бледное. Спокойное. Такое спокойное, что это пугало больше, чем крик. Его не пустили поехать с ней в скорой. Врачи сказали, что ранение слишком серьёзное, что она теряет кровь с невероятной скоростью, что каждое лишнее движение, каждый лишний человек в машине может стоить ей жизни. Люцифер сидел на заднем сиденье, сжав руки в кулаки. На его рубашке — пятна крови. Её крови. Она была везде — на пальцах, на ладонях, на манжетах, под ногтями. Он смотрел на свои руки и не узнавал их. — Я не уберёг её, — прошептал Люцифер, глядя в ночное небо Сицилии. Голос его был безжизненным, пустым. В нём не было злости, не было слёз, не было истерики. Только пустота — та самая, которая появляется, когда мир рушится и ты не знаешь, как его собрать. Он был весь пропитан кровью Вики. Она умирала у него на руках, на его собственных. «Я держал её, — думал он. — Я держал её, и она уходила. Она уходила прямо сквозь мои пальцы, как вода». Её слова всё ещё звучали в ушах: «Спаси его, прошу тебя, спаси его». И потом — «Я люблю тебя, Люцифер». Она сказала ему, что любит. И он сказал ей то же самое. Но она не слышала. Или слышала? Он не знал. Он хотел верить, что она слышала. Хотел верить, что она знает, что он не оставит её. Что он будет бороться за неё до конца. Леон с бешеной скоростью вёл автомобиль, боясь не успеть. Он был сосредоточен до предела, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Каждый поворот, каждый светофор, каждая машина на дороге — всё казалось ему преградой на пути к её спасению. Он чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Если бы он не повёз её туда, то сейчас этого бы не было. Но если бы он не повёз Вики и она осталась бы дома, пострадал бы Люцифер. Его бы убили. Эти мысли были хуже собственной смерти. Леон сжимал руль так сильно, что кожа на костяшках натянулась, готовая вот-вот лопнуть. — Ну же, — прошептал он, глядя на дорогу. — Ну же, быстрее. Николас сидел на заднем сиденье и молчал. Он не знал, что ему говорить. Слова поддержки? А кому они помогут? Жизнь Вики висела на волоске. Никто не знал, насколько сильно выстрел повредил её органы. Никто не знал, выживет ли она. Он смотрел на брата — на его безжизненное лицо, на его сжатые кулаки, на его руки, покрытые кровью. Люцифер выглядел так, будто сам был мёртв. Будто его душа осталась там, на холодном бетонном полу склада, рядом с ней. — Она выживет, — сказал Николас, но голос его прозвучал неуверенно. — Она сильная. Она не оставит нас. Люцифер не ответил. Машина скорой помощи быстро доехала до больницы, припарковавшись у приёмного покоя. Двери распахнулись, и Вики выкатили на каталке — быстро, но осторожно, стараясь не причинить ей лишней боли. Люцифер и Николас выскочили из машины, ещё до того, как Леон успел заглушить двигатель. Люцифер пошёл следом за каталкой, стараясь находиться как можно ближе к Вики. Он не хотел терять её из виду. Ему нужно было видеть её лицо — даже такое бледное, даже такое неподвижное. Ему нужно было знать, что она ещё дышит. — Готовьте операционную, немедленно, — крикнул врач, который был с ней в скорой. Голос его был резким, командным — голос человека, который привык принимать решения в экстренных ситуациях. — Изъясни краткую суть ситуации, — спросил второй врач, внимательно осматривая Вики. — Что произошло с девушкой? — Огнестрельное ранение, — ответил первый. — Пуля прошла на вылет. Кровопотеря очень серьёзная. Повреждены внутренние органы — точнее скажу только после вскрытия. — Доктор Риччи, — сказала медсестра, и голос её дрогнул, — она не дышит! Люцифер нервно переводил взгляд с врачей на медсестру, с медсестры на Вики. В голове билась одна мысль: «Нет. Нет. Только не это». — Что значит «не дышит»?! — закричал он. Голос его сорвался, и он сделал шаг вперёд, готовый силой войти в операционную. — Господин Мортильяро, успокойтесь, — врач преградил ему путь. — Дальше вам нельзя. Возможно, повреждены дыхательные пути. Оставайтесь здесь. — Я переверну эту больницу с ног до головы, если с моей женой что-то случится! — крикнул Люцифер. — Вы обязаны её спасти! В его голосе были и угроза, и мольба одновременно. Он не знал, что страшнее — потерять её или жить без неё. — Мы сделаем всё возможное в наших силах, — сказал врач. — И всё невозможное тоже, — добавил Люцифер, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Плевать на расходы. Я оплачу всё, что потребуется. Врач кивнул и скрылся за дверями операционной. Люцифер остался в коридоре. Он прислонился к стене и закрыл глаза. В голове было пусто. Все его мысли были сейчас в операционной, где врачи боролись за жизнь Вики. — Брат, — сказал Николас, подходя ближе. Он положил руку на плечо Люцифера. — Она справится. Она сильная у нас. Она не оставит тебя и всю нашу семью. Люцифер смотрел в пол. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Но внутри него бушевала настоящая буря — такая, какой он не чувствовал никогда. — Она спасла меня, — сказал он, и голос его был безжизненным, пустым. — Ценой своей жизни. Он поднял голову и посмотрел на брата. — Она бежала и искала меня, потому что узнала, что меня убьют. Она сказала, что среди нас предатель, брат. Что нас предают изнутри. — Кто? — спросил Николас. — Не знаю, — ответил Люцифер. — Она не знала. Маэль узнал, что информация выходит прямо из нашей семьи. Он хотел предупредить нас о засаде. Он замолчал на секунду. — Мы обложились, — продолжил он. — В наш склад зашли люди, а мы и не знали. И за нашу оплошность сейчас расплачивается моя ни в чём не виноватая жена. Николас молчал. — Мы разберёмся в этом, — сказал он наконец. — И найдём виновных. Они поплатятся за то, что сделали с Вики. Люцифер кивнул. Но в его глазах не было надежды. Только холодная, ледяная решимость. И боль. Такая боль, что она не умещалась в груди и рвалась наружу, не находя выхода.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Тишина в коридоре была тягучей, как смола. Казалось, время остановилось. Секунды превратились в вечность, минуты — в годы. Единственным звуком, который нарушал эту тишину, было тихое гудение ламп над головой — ровное, монотонное, раздражающее. Люцифер стоял у стены, прислонившись к ней плечом. Его лицо было пустым — ни гнева, ни страха, ни надежды. Только пустота. Он смотрел в одну точку на противоположной стене — туда, где висели часы. Стрелки двигались, но он не замечал их движения. Время потеряло смысл. Николас сидел на скамейке, обхватив голову руками. Его плечи были напряжены, спина сгорблена. Он не говорил ни слова — не мог. Все слова казались пустыми, бессмысленными. Вдруг в коридоре послышались шаги — быстрые, нервные, цокающие по кафельному полу. — Люцифер! — голос Мими разорвал тишину, как нож разрезает шёлк. — Николас! Она появилась в конце коридора — запыхавшаяся, бледная, с растрёпанными волосами, которые выбились из некогда аккуратного пучка. На ней была та же одежда, что и днём — джинсы и белая рубашка, но теперь рубашка была расстёгнута на две пуговицы, а рукава закатаны до локтя. Её лицо было обеспокоенным. Глаза наполнены слезами, но она старалась держать их в себе — сжимала кулаки, кусала губу, дышала через раз. — Где Вики?! — спросила она, подбегая к Николасу. — Скажите, что она в порядке! Николас поднял голову. Увидев её лицо, он тут же встал, раскрыл руки, и Мими шагнула в его объятия. — Николас, — прошептала она, уткнувшись носом ему в грудь, — скажи мне, где моя Вики? — Она в операционной, — тихо сказал Люцифер. Голос его был безжизненным, как у человека, который уже всё потерял. Мими отстранилась от Николаса и повернулась к Люциферу. — Она в порядке? — спросила она, и в её голосе слышалась мольба. Тишина застыла в коридоре. Люцифер молчал. Он смотрел на неё, но не видел её. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь неё, туда, где была Вики. — Скажи мне, — прошептала Мими, подходя ближе. — Я прошу тебя. — Я не знаю, Мими, — ответил Люцифер. И в его голосе впервые за долгое время послышалась боль. — Я не знаю. Мими громко всхлипнула. Она отвернулась от него, подошла к другой стене и прислонилась к ней спиной. Её плечи дрожали, но она не плакала — она сдерживалась из последних сил. Все трое молчали. Коридор погрузился в ту самую тишину — вязкую, тяжёлую, которая давит на грудь и мешает дышать. За дверью операционной послышалась беготня. Шаги — быстрые, деловитые, металлический звон инструментов, приглушённые голоса врачей. Все трое оживились, стараясь прислушаться. Сердца забились быстрее. — Остановка сердца! — донеслось из-за двери. Голос был резким, командным. Голосом человека, который привык к экстренным ситуациям, но сейчас в нём слышалось напряжение. — Скорее готовьте дефибриллятор! Тишина. Все застыли. Даже дыхание, казалось, остановилось. — Раз, два… разряд. Звук застыл в ушах Люцифера. «Остановка сердца». Он пошатнулся. Ноги подкосились, и он на секунду потерял равновесие, опершись рукой о стену. «Остановка сердца». Он пошёл прочь с коридора. Шаги его были тяжёлыми, неуверенными — он двигался, как во сне. Внутри будто перекрыло все дыхательные пути. Горло сжалось, и он не мог сделать вдох. Воздух застревал где-то в груди, не доходя до лёгких. Он опёрся об стену. И в памяти Люцифера всплыло неприятное воспоминание из детства.

...в прошлом...

Вилла Мортильяро.

— Мама, ты где? — голос маленького мальчика разлетался по всему дому, отражаясь от высоких потолков и теряясь в коридорах. Восьмилетний Люцифер стоял посреди гостиной и оглядывался по сторонам. В руках он держал рисунок — яркий, неаккуратный, с кривыми линиями и цветами, которые он нарисовал для неё. — Учителя уже все ушли, — продолжал он, поднимаясь по лестнице. — Посиди с нами, пожалуйста. Ева не отвечала. — Мама, ну где же ты? — он заглянул в спальню Николаса. Младший брат сидел за столом, уткнувшись носом в учебник. Шестилетнему мальчику учёба давалась ещё тяжело, в отличие от старшего брата. — Пока отца нет дома, мы хотим побыть с тобой. Но в комнате Николаса было пусто. Люцифер пошёл дальше. В конце коридора была спальня матери. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её. Ева лежала на кровати — неподвижно, на спине, с закрытыми глазами. Её руки были сложены на груди, как у куклы, которую забыли убрать. — Мама, ты спишь? — прошептал Люцифер, подходя ближе. Он подошёл к кровати, взял маму за руку. Она была холодной — слишком холодной для человека, который просто спит. — Мамочка, — позвал он громче, — проснись. Ева не просыпалась. Мальчик положил руку на сердце мамы. Оно не стучало. — Мама! — закричал он. — Проснись! Он начал трясти её за плечо — сначала осторожно, потом сильнее. Её голова безвольно качнулась в сторону. — Мама, ну проснись же! — кричал он, и голос его срывался на плач. В комнату забежала Элиза. Она услышала крик из кухни и примчалась, вытирая руки о фартук. — Элиза! — мальчик повернулся к ней, и глаза его были полны слёз. — Мама не просыпается. Элиза, разбуди её! Элиза подскочила к кровати. Она начала щупать пульс Евы — сначала на запястье, потом на шее. Её лицо помрачнело. — Люцифер, — сказала она, и голос её дрожал, — у твоей мамы остановилось сердце. «Остановилось сердце». Эти слова эхом отозвались в голове маленького Люцифера. Тогда он не понял их значения. Не понял, что мама больше никогда не проснётся. Он понял это позже — когда увидел её в гробу. Когда её опускали в землю. Когда отец стоял рядом, и на его лице не было ни одной слезы. Тогда Люцифер впервые почувствовал ненависть.

...настоящее...

Воспоминание со дня смерти мамы туманило рассудок. Люцифер стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как мир рушится вокруг него. Неужели жизнь такая жестокая? Неужели она способна забрать ещё одного дорогого человека из его жизни? «Только не её, — думал он. — Только не Вики». Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль физическая была ничем по сравнению с той, что разрывала его изнутри. — Люцифер, — раздался голос за спиной. Мими подошла к нему. Она была бледнее, чем раньше, но в её глазах появилась какая-то решимость. — Сердцебиение стабилизировалось, — сказала она. — Операция будет около часа, может больше. Она помолчала секунду. — Тебе нужно переодеться, — добавила она. — Ты весь в крови. Люцифер посмотрел на свои руки. Они были красными. Сухими, но красными. Он даже не заметил, что кровь начала засыхать, превращаясь в тёмную корку. — Хорошо, — сказал он. — Я попрошу, чтобы мне привезли одежду. Но я не уеду отсюда. Мими кивнула. — Я останусь с тобой, — сказала она. — Мы будем ждать. Люцифер посмотрел на неё — в её глаза, полные слёз, но твёрдые. И почувствовал что-то похожее на благодарность. — Спасибо, — сказал он. Мими кивнула и отошла к Николасу. Люцифер остался стоять у стены. Он смотрел на дверь операционной, за которой боролись за жизнь Вики, и думал только об одном. «Держись, — мысленно говорил он ей. — Держись, Вики. Ты нужна мне». В ответ — только тишина.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Прошло около двух часов, пока шла операция. Два часа, которые растянулись в вечность. Два часа, за которые Люцифер успел пережить всё — от ледяного ужаса до глухой, сжигающей изнутри ярости. Два часа, за которые его сердце останавливалось и снова начинало биться в такт с её пульсом, который то пропадал, то возвращался. Николас и Люцифер успели переодеться. Чёрные брюки, чистые футболки, без крови, без следов того, что произошло. Но в глазах Люцифера всё ещё горел тот самый огонь — тёмный, опасный, готовый уничтожить всех, кто посмел тронуть его жену. Они стояли в коридоре у дверей операционной, когда оттуда вышел врач. Доктор Риччи — мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и тёмными кругами под глазами. Его халат был испачкан кровью, но он не обращал на это внимания. Он снял маску и вытер лоб тыльной стороной ладони. Люцифер сразу подошёл к нему. Мими и Николас следом. — Господин Мортильяро, — сказал врач, и его голос звучал устало, но облегчённо, — жизнь вашей жены вне опасности. Мы остановили кровотечение. Повезло, что жизненно важные органы не задеты. Люцифер на секунду выдохнул. Это был тот самый выдох, который он не позволял себе сделать всё это время. Тот самый, когда воздух врывается в лёгкие, и ты понимаешь — она жива. Она будет жить. Николас тоже выдохнул, положив руку на плечо брата. Только Мими не расслабилась. Она ждала, что ещё скажет врач. — Доктор Риччи, — начала она, и голос её дрогнул, — а как... Она осеклась, боясь услышать что-то плохое. Её глаза были полны слёз, и она сжимала руки в кулаки, чтобы не разрыдаться. Люцифер в недоумении посмотрел на Мими. — Да, — сказал врач, переводя взгляд с Мими на Люцифера, — я не закончил. С вашей женой всё в порядке, но, к моему большому сожалению, жизнь ребёнка не удалось спасти. — Ребёнка? — переспросил Люцифер, и в его голосе смешались недоумение и шок. — Ваша жена была на втором месяце беременности, — сказал врач. — Кровотечение было настолько сильным, что жизнь малыша прервалась. Он посмотрел на Люцифера с сочувствием. — Смею предположить, что пол ребёнка был девочка. «Девочка». Слово ударило Люцифера, как пуля. Вторая пуля. Та, что прошила его насквозь, не оставляя раны, но убивая всё внутри. Он пошатнулся, но устоял. — Нет, — прошептала Мими, закрывая лицо руками. — Нет, нет. Она так была рада этой беременности. Слёзы хлынули из её глаз — горячие, солёные, неудержимые. Она не пыталась их сдерживать. Она позволила им течь, потому что не могла больше держать в себе эту боль. — Ещё вашей жене нужно переливание крови, — сказал врач, не поднимая головы. — Кровь просто так не восстановится. Потеря слишком велика. У неё первая положительная группа. Найдите донора как можно быстрее. Он посмотрел на Люцифера. — Я пойду, — сказал он. — Увидимся позже. Он развернулся и ушёл, оставляя их троих в коридоре. Люцифер повернулся к Мими. — Мими, — сказал он, и голос его был тихим, почти шёпотом, — она была беременна? Он не спрашивал. Он утверждал. Мими молчала. Её плечи тряслись, и она не могла вымолвить ни слова. — Почему она молчала? — спросил Люцифер, и в его голосе слышалась боль. — Почему она ничего не сказала? — Она боялась тебе сказать, — ответила Мими, вытирая слёзы. — Почему? Мими молчала, но Люцифер уже знал ответ. Он вспомнил тот разговор. Когда Вики пришла к нему в сад и начала спрашивать о детях. Когда он сказал, что не уверен, хочет ли их. Когда он сказал, что не знает, каким отцом будет. — Как я мог не понять, — прошептал Люцифер, запуская руки в волосы. — С самого начала. Он закрыл глаза. — Какой же я идиот, — сказал он. — Какой же я идиот. Он поднял голову и посмотрел на Мими. — Вот кого она просила спасти, — сказал он. — Она просила спасти нашего ребёнка. Он отвернулся, прижавшись лбом к холодной стене. «Я потерял собственного ребёнка, — думал он. — Собственную дочь. И мог бы потерять и свою жену. Из-за своей неосмотрительности. Мой ребёнок. У меня могла бы быть дочь от любимой женщины».

...в прошлом...

...Вилла Мортильяро...

— Люцифер! — плюхнулась девочка на кровать и обиженно надула свои маленькие пухленькие губки. — Прекрати меня щекотать! Маленький Люцифер стоял у кровати, улыбаясь. На вид ему было лет восемь. Волосы — такие же чёрные, как сейчас, но глаза — ещё не такие холодные. — Рола, — сказал он, садясь рядом с ней, — ну ты же моя маленькая принцесса. Я хочу, чтобы ты всегда смеялась. Он всегда сокращал имя сестры. Кэролайн — Рола. Только он так её называл. — Где Николас? — поинтересовалась маленькая Кэролайн, положив свою маленькую головку брату на ноги. — Убежал куда-то, — ответил Люцифер, поглаживая её по волосам. — А почему ты не убежал? — спросила она, поднимая на него свои голубые глаза. — Я хочу быть всегда рядом с тобой, сестрёнка, — сказал Люцифер. — Когда вырасту, хочу себе дочку. Чтобы была, такой красивой как ты. — Это у тебя будет две принцессы? — девочка загрустила. — Нет, моя маленькая Рола, — ответил Люцифер, наклоняясь и целуя её в лоб. — Ты всегда будешь моей единственной принцессой. Она улыбнулась и закрыла глаза. Люцифер сидел рядом с ней до вечера, пока она не уснула. Он не знал, что через год её убьют.

...настоящее...

Мими ушла, захотев побыть одной. Она сказала, что ей нужно выпить воды, но Люцифер знал — ей нужно просто побыть в тишине. Пережить то, что она только что узнала. Люцифер и Николас остались стоять в коридоре. — Брат, — сказал Николас, подходя ближе, — я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Особенно после того, что мы узнали. Но ты должен стараться ради Вики. — В детстве мы потеряли маму и Кэролайн, — сказал Люцифер, не глядя на брата. — Сейчас я потерял собственного ребёнка и чуть не потерял Вики. Он повернулся к Николасу, и в его глазах блеснули слёзы. — Почему жизнь забирает тех, кто заслуживает жизнь? — спросил он. — Вики хотела ребёнка. Она хотела его всем сердцем, несмотря на то, что я ей сказал. — Люцифер, — сказал Николас, положив руку ему на плечо, — всё наладится. Он сжал плечо брата. — У вас ещё будут дети, — сказал он. — И мы все будем счастливы. Впервые за всю взрослую сознательную жизнь Люцифер позволил себе пустить слезу. Она скатилась по его щеке — одна, горячая, солёная. Он не стёр её. Он позволил ей быть. — Спасибо, Николас, — сказал он, не глядя на брата. — Я пойду к Вики. Ненадолго. — Хорошо, — ответил Николас. — Я буду ждать тут. Люцифер зашёл в реанимацию. Вики лежала на кровати, бледная, как смерть. Её лицо было белым, почти сливающимся с подушкой. Губы потеряли цвет, и только тёмные ресницы выделялись на бледной коже. К ней была подключена капельница — прозрачная жидкость медленно стекала по трубке, поддерживая её внутреннее состояние. Монитор издавал тихие, ровные звуки, показывая сердцебиение и давление. Люцифер присел на стул возле её кровати. Он взял её за руку — холодную, тонкую, безжизненную. Начал нежно поглаживать её кожу, изредка оставляя невесомые поцелуи на её кисти. — Вики, — прошептал он, — прости меня, моя любимая. Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я не спас его, Вики, — сказал он. — Не спас нашего ребёнка. Нашу дочь. Слеза снова скатилась по его щеке. Он закрыл глаза, отгоняя их прочь. — Ты выживешь, — сказал он, открывая глаза. — Ты будешь жить, Вики. Я спалю весь мир дотла, если не отомщу за тебя. Он сжал её руку. — Больше никто в жизни не посмеет тебя тронуть. Он посидел ещё немного, глядя на её лицо. Она выглядела спокойной — такой спокойной, что казалось, будто она просто спит. И в этом спокойствии было что-то страшное. Люцифер не смел винить её в том, что она не сказала ему правду. В этом был виноват только он сам. Его слова заставили её молчать. — Я скоро вернусь, Вики, — сказал он, вставая. Он вышел из палаты. Мими кинулась к нему. — Как она? — спросила она. — Пока стабильно, — ответил Люцифер. — Мими, у нас ни у кого нет первой положительной группы. Есть кто-то из ваших знакомых? Мими задумалась, прокручивая в голове всех знакомых и родственников. Потом её лицо поморщилось. — Алекс, — сказала она, и в её голосе прозвучало отвращение. — У них с Вики одинаковая группа крови. Только я не знаю, где он. После вашей свадьбы он исчез. — Я достану его из-под земли, — сказал Люцифер. — Утром он будет тут. Он повернулся к Николасу. — Николас, пойдём, — сказал он. — У нас есть важные дела. Николас кивнул. Люцифер повернулся к Мими. — Мими, останься с ней, — сказал он. — Если что-то изменится, сразу звони. — Хорошо, — ответила Мими. Люцифер и Николас направились к выходу. Ночь была холодной и беззвёздной. Небо над Сицилией затянуло плотными тучами, сквозь которые не пробивался ни один луч света. Только фары чёрных внедорожников разрезали темноту, освещая пустынные улицы и заброшенные здания. Тишина нарушалась лишь рёвом двигателей и редкими криками ночных птиц. Люцифер сидел на заднем сиденье, глядя в окно. Его лицо было каменным — ни единой эмоции, ни тени сомнения. Но внутри него кипела тьма, которая требовала выхода. Николас сидел рядом, в руке он сжимал телефон. — Маэль, — сказал Люцифер, когда в трубке послышался голос друга. — Люцифер! — голос Маэля был встревоженным. — Господи, ты жив. Вики успела тебя предупредить? — Успела, — коротко ответил Люцифер. — Вы их перехватили? — спросил Маэль. — Они стреляли в Вики, — сказал Люцифер, и в его голосе не было эмоций — только холодная, ледяная сталь. — Что?! — голос Маэля сорвался. — Как такое возможно? — Они убили моего ребёнка, — добавил Люцифер. Тишина на том конце провода была красноречивой. — Господи, — выдохнул Маэль. — Она была беременна? — Я не хочу сейчас это обсуждать, — оборвал его Люцифер. — Скажи мне, ты нашёл Уокера? — Да, — ответил Маэль. — Он у меня. — Привези мне его лично, — приказал Люцифер. — Он к утру должен быть у меня. — Хорошо, — ответил Маэль. — Я привезу. Люцифер сбросил звонок. Машина остановилась у старого склада. Двери гаража были открыты, и внутри горел тусклый свет. Николас стоял рядом и ждал, пока брат скажет, что делать. — Что будем делать, брат? — спросил Николас. — Есть предположения? — Дождёмся Маэля, — ответил Люцифер, выходя из машины. — Сейчас главное, чтобы Вики сделали переливание. А пока… Он замолчал, глядя на склад. — Пошли, — сказал он. — Одного ублюдка поймали. Внутри пахло пылью, маслом и страхом. Помещение было таким же, как и то, где они были днём — высокие потолки, ржавые балки, бетонный пол. Но здесь не было ящиков и старой мебели. Здесь было пусто — только стул посреди комнаты и человек, сидящий на нём. Его руки были связаны за спиной, на голову накинут мешок. Он сидел неподвижно, только плечи его слегка вздрагивали — от холода или от страха. Люцифер вошёл в помещение. Его шаги гулко разносились по пустому складу. Он подошёл к стулу и резким движением сдёрнул мешок. Под ним оказался мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и испуганным лицом. Его глаза бегали, губы дрожали, а на лбу выступила испарина. — Я ничего не знаю! — закричал он, не успев даже сообразить, кто перед ним. — Я ничего не делал! Отпустите меня! — Тише, тише, — сказал Люцифер, и голос его был спокойным, почти ласковым. Он присел на корточки перед мужчиной и посмотрел ему прямо в глаза. — Я хочу задать тебе несколько вопросов, — сказал он. — Ты будешь отвечать честно. И тогда, возможно, я позволю тебе жить. Мужчина сглотнул. — Я… я не знаю… — начал он. Люцифер не дал ему закончить. Он резко встал и сделал шаг назад. Его рука скользнула в карман и достала небольшой нож — чёрный, с тонким лезвием. Он не спешил. Он дал мужчине время подумать. — Кто тебя послал? — спросил он спокойно. — Я не знаю, о чём вы говорите! — Мужчина задёргался на стуле. Люцифер ничего не ответил. Он просто подошёл ближе и медленно, почти невесомо, провёл лезвием по его предплечью — не глубоко, только чтобы оставить тонкий кровавый след. Мужчина закричал. — Я скажу, я скажу! — завопил он. — Только не надо! — Говори, — сказал Люцифер, останавливаясь. — Это… это был Бенито! — выпалил мужчина. — Бенито Фернандес! Это он послал нас! Он хотел… он хотел убить вас! Он хотел забрать ваше место в Трибунале! Люцифер замер. — Бенито? — переспросил он. — Да! — закивал мужчина. — Он сказал, что если вы будете живы, вы ему помешаете! Он хотел убрать вас, а потом… потом, когда Вики останется одна, он хотел забрать её себе! Люцифер почувствовал, как внутри него поднимается волна ярости. Горячая, красная, неконтролируемая. Бенито. Тот самый Бенито, который хотел, чтобы Люцифер женился на его дочери. Тот самый, который не простил отказа. — Он хотел забрать мою жену, — сказал Люцифер, и голос его был ледяным. — Он убил моего ребёнка. Он хотел убить меня. — Я не знал! — закричал мужчина. — Он не говорил нам о ребёнке! Мы не знали, что она беременна! — Теперь знаете, — сказал Люцифер. Он развернулся и пошёл к выходу. — Свяжите его, — бросил он Николасу. — Отвезите в подвал. Он будет отвечать перед Вики. — А Бенито? — спросил Николас. — Бенито — мой, — ответил Люцифер. — Я сам с ним разберусь. Он вышел из склада, и его шаги гулко разносились в ночной тишине. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Маэля: «Мы едем. Буду через несколько часов». Люцифер сжал телефон в руке. Он спасёт Вики. Он отомстит Бенито. И он больше никогда не позволит никому угрожать его семье. Люцифер вышел из склада, и его шаги были тяжёлыми, уверенными. Каждый шаг отдавался эхом в ночной тишине, как удар колокола. Николас выбежал следом. — Люцифер, ты куда?! — крикнул он. — Навещу производство Бенито у нас на Сицилии, — ответил Люцифер, не оборачиваясь. — Давай я поеду с тобой, — предложил Николас, подходя ближе. — Нет! — Люцифер резко остановился и повернулся к брату. — Будешь встречать Маэля с Уокером. Доставишь того в больницу так, чтобы никто не видел. — Не натвори ещё больших дел! — прокричал Николас вслед брату. Но Люцифер уже не слушал. Он сел во внедорожник, завёл двигатель и уехал в полном одиночестве. Машина рванула с места, оставляя за собой облако пыли. Он нёсся на бешеной скорости, виляя между улицами. Город спал, но ему было всё равно. Красный свет — он проезжал. Встречные машины — он обгонял. Ничто не могло его остановить. В его голове было пусто. Только одна мысль: «Они заплатят за жизнь моей дочери». Он сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Челюсть была сжата, желваки играли на скулах. Его глаза — тёмные, почти чёрные — горели холодным огнём. И вот перед его взором открылась стройка. Стройка Бенито, на которую добро давал лично сам Люцифер. Крупный жилой комплекс, который должен был приносить прибыль обоим. Стройка, которая теперь станет символом его мести. Внедорожник резко затормозил, оставляя за собой след пыли. Люцифер вышел из машины, даже не закрыв дверь. Сразу вскочили двое охранников. Они были в чёрных костюмах, с пистолетами на поясах. Увидев Люцифера, они напряглись. — Господин Мортильяро, — начал один из них, делая шаг вперёд. — Вы не можете… Люцифер не дал ему закончить. Он без замедления достал пистолет и выстрелил в обоих. Два выстрела. Два тела рухнули на землю. Он переступил через них, даже не взглянув. — Не слишком вы вежливы, — сказал он, — для тех, кто стоит на моей земле. Его голос был спокойным, почти равнодушным. В нём не было ни злости, ни ярости — только холодная, ледяная решимость. Он пошёл дальше. Вдали показался маленький вагончик — временный офис, где горел свет. Оттуда доносились голоса — мужские, громкие. Бенито люди. Люцифер пошёл прямо туда. Он открыл дверь с грохотом. Внутри находилось пятеро мужчин в костюмах. Они повернули головы на звук, и их лица выразили удивление, смешанное со страхом. — Господин Мортильяро? — начал заикаться один из них. Люцифер не ответил. Он медленно прошёл в центр вагончика, оглядывая каждого из них. Его взгляд был тяжёлым, прожигающим. — Кто тут старший? — спросил он. Тишина. Все молчали. Они переглядывались, но никто не решался говорить. Воздух в вагончике стал плотным, почти осязаемым. — Хорошо, — сказал Люцифер спокойно. — Поступим по-другому. Он достал пистолет и выстрелил одному из людей Бенито в ногу. Тот закричал, схватившись за рану. — Ну так? — спросил Люцифер. — Кто старший? — Я… я старший, — ответил один из них, поднимая руки. — Отлично, — Люцифер кивнул. — Звони Бенито. Быстрее. Мужчина начал быстро набирать в своём телефоне номер. Его пальцы дрожали, и он едва не выронил аппарат. Через минуту в трубке послышался старый голос Бенито. — Да, — сказал он. — Какого черта вы меня беспокоите? — Господин Фернандес… — начал мужчина, но Люцифер выхватил телефон из его рук. — Бенито, — сказал Люцифер, и его голос был ледяным, — слушай меня внимательно. — Люцифер?! — голос Бенито сорвался на удивлённый крик. — Ты переступил все дозволенные черты, — сказал Люцифер. — Ты покусился на жизнь моей жены и ты ответишь за это по заслугам. Он замолчал на секунду. — С этого момента любые твои дела на моей территории прекращаются. И считай дни до своей кончины. Он сбросил звонок и отбросил телефон в сторону. Пять выстрелов. Всего пять. И люди Бенито упали замертво. Люцифер стоял посреди вагончика, окружённый телами. На его лице не было ни тени сомнения. Только холодная, ледяная решимость. Он убрал пистолет в кобуру, развернулся и вышел. Никто не остановил его. Никто не посмел.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Через три часа Люцифер вернулся в больницу. Он был всё в той же одежде, что и утром — чёрные брюки, чёрная футболка, запачканная пылью и потом. На его лице не было ни одной эмоции. Только усталость — глубокая, въевшаяся в каждую клетку. Коридоры больницы были пустыми, только редкие медсёстры в белых халатах бесшумно скользили по кафельному полу. Люцифер прошёл мимо них, не глядя. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Николас уже ждал его в холле. — Брат, — сказал он, подходя. — Маэль прибыл. Нам выделили одну комнату, чтобы никто не смел мешать и можно было отдохнуть. Люцифер кивнул, не останавливаясь. Он прошёл по коридору, толкнул дверь и зашёл внутрь. Комната была небольшой — четыре стены, стол, несколько стульев. На одном из них сидел Алекс Уокер. Его глаза были завязаны чёрной повязкой, руки связаны за спиной. Рот заклеен скотчем. Рядом с ним стоял Маэль — спокойный, в чёрном костюме, с каменным лицом. Увидев Люцифера, он кивнул в знак приветствия. У стены стояли Мими и Николас. Мими выглядела уставшей — её глаза были красными от слёз, но она держалась. Николас приобнимал её за плечи, пытаясь успокоить. — О, ты вернулся, — сказал Маэль, поворачиваясь к Люциферу. Люцифер кивнул и подошёл к Уокеру. Он резким движением развязал повязку на его лице и вытащил кляп изо рта. Алекс заморгал, привыкая к свету. Он оглядел присутствующих, и его лицо побледнело. — Люцифер?.. — голос его дрожал. — Зачем я здесь? — Ты такое ничтожество, Алекс, — сказал Люцифер, и его голос был ледяным. — Мы же вроде решили все вопросы! — возразил Алекс, пытаясь высвободить руки. — Ты думаешь только о себе! — выкрикнула Мими, делая шаг вперёд. — Всем плевать на тебя! Алекс вздрогнул от её голоса. — Будь моя воля, — начал Люцифер, — я бы убил тебя. Он сделал шаг ближе и навис над Алексом. — За то, что ты заставил пережить Вики. За то, что втянул её в свои проблемы. За то, что наплёл своему отцу-кретину, что это у неё проблемы, а не у тебя. Алекс сглотнул. Его лицо стало ещё бледнее. — Но сейчас ты нужен как никогда, — продолжил Люцифер. — Сейчас ты сдашь анализы, и если они в порядке, отдашь свою кровь Вики. И потом вали на все четыре стороны. Он наклонился ближе, и его глаза впились в глаза Алекса. — Но учти: если ты появишься в жизни Вики ещё хоть раз, я убью тебя собственноручно. Ты меня понял? — Да, — прошептал Алекс. — Я понял. Люцифер выпрямился и кивнул Николасу. Николас открыл дверь, позвал врача, и Алекса увели. Мими вышла следом, чтобы быть рядом с Вики. В комнате остались трое: Люцифер, Николас и Маэль. — Что удалось узнать? — спросил Маэль, закрывая дверь. — Бенито, — сказал Люцифер, поворачиваясь к нему. — Он послал людей, чтобы убить меня. — Предсказуемый ублюдок, — выругался Николас. — Я узнал, кто предатель у вас, — сказал Маэль, и его голос стал тише. Николас и Люцифер уставились на него. — Маркус, — сказал Маэль. — Это всё делал он. Тишина повисла в комнате. Она была тяжёлой, почти осязаемой. — Я нашёл записи их встреч во Франции, — продолжил Маэль. — Около полугода назад. Там слышно, как он всё рассказывает Бенито. Как передаёт записи и снимки. Николас сжал кулаки. — Он всю жизнь заменял нам отца, — сказал он, и в его голосе звучало неверие. — И вот так поступил с нами? — Он хотел занять твоё место, Люцифер, — сказал Маэль, глядя на Люцифера. — Маркус был уверен, что ты не женишься. И спустя время, после окончания завещания твоего отца, он бы занял его место. Он замолчал на секунду. — А вы бы попали под прицел государства, — закончил он. Люцифер стоял неподвижно. Его лицо ничего не выражало, но внутри него бушевал ураган. Маркус. Тот, кто заменил ему отца. Тот, кто был рядом с ним все эти годы. Тот, кто предал его. — Его нужно срочно найти, — сказал Люцифер. — Найдём, — ответил Маэль. — Но на Сицилии его уже нет. — Как только Вики выйдет из этой больницы, — сказал Люцифер, и в его голосе зазвучала сталь, — мы начинаем действовать. Избавимся от Бенито и Маркуса. Он повернулся к окну и уставился в темноту. — Они заплатят, — сказал он. — За всё. Николас и Маэль молчали. В комнате было тихо — только тиканье часов на стене и далёкий шум больницы. Люцифер стоял у окна, и в его голове уже созревал план. План мести. План возмездия.