Часть 4

Редкий выходной выбил Когами из привычного ритма жизни. Обычно в такие дни он находил предлог заглянуть в Бюро, но сегодня планы были иные. В кои-то веки он проявил инициативу и предложил Томоё, своей матери, помочь с покупками. Их отношения сложно было назвать близкими. С тех пор как его психопаспорт потемнел, Шинья сознательно дистанцировался, стараясь оградить её от своего сложного мира. Но в последнее время острое чувство вины стало притупляться, уступая место тихой, настойчивой потребности восстановить хотя бы тонкую нить связи. Они медленно шли по огромному торгово-развлекательному комплексу «Оазис». В эпоху Сивиллы, когда большинство бытовых вопросов решалось парой кликов в сети, такие места сохранили особый статус. Сюда приходили те, кто ценил тактильные ощущения — чтобы примерить одежду, почувствовать запах новой книги или оценить тяжесть гаджета в руке. А ещё — те, для кого сам процесс был фортом общения, как в их случае. Или романтического свидания. Комплекс поражал своим размахом. Под высоким прозрачным куполом, пропускающим мягкий искусственный свет, были воссозданы разные среды. В центре, среди настоящей зелени и цветущих клумб, журчали фонтаны, а по выложенным плиткой дорожкам неспешно прогуливались посетители. Чуть поодаль мерцали огни аттракционов и слышался смех из игровых зон. В воздухе витал аромат кофе, свежей выпечки и сладкой ваты — нарочито идеальная, почти бутафорская атмосфера беззаботности. Когами шел рядом с матерью, его взгляд машинально выхватывал камеры наблюдения и запасные выходы, но он заставлял себя сосредоточиться на её спокойном голосе. Женщина увлечённо рассказывала о новом хобби — создании бонсаев. Мужчина помогал нести пакеты, изредка кивая или задавая короткий вопрос. Он убеждал себя, что этот день — просто долг, попытка загладить вину. И уж точно он не позволял себе думать, что именно это место — «Оазис» — было указано в том самом уведомлении на коммуникаторе Цунемори. Это просто совпадение. Ничего более. Кого Шинья не ожидал встретить среди беззаботной толпы, так это Арату Шиндо. Инспектор шел не один — его сопровождала губернатор Карина Комия, старательно скрывавшая лицо за крупными темными очками и кепкой, но для проницательного взгляда Когами ее изящные черты и осанка были узнаваемы. Заметив брюнета, Арата оживился и окликнул его, подходя ближе. — Когами-сан! Не думал встретить вас здесь. Он вежливо поздоровался и с Томоё. Шинья, слегка поморщившись, представил их, стараясь свести общение к минимуму. Однако его мать, узнав в спутнице Араты известное лицо, не смогла сдержать восхищенного шепота: — Боже мой, это же госпожа Комия? Какая честь! Карина ответила любезной, но сдержанной улыбкой, сделав небольшой успокаивающий жест. — Очень приятно, прошу вас, только без лишнего шума. Сегодня я здесь не по официальным делам, — мягко, но четко дала она понять. Когами лишь молча кивнул, не став лезть с расспросами. Он почувствовал лишь легкое недоумение — неужели это место стало настолько популярным для свиданий? Они попрощались и разошлись, растворившись в потоке людей. Арата на мгновение задержал взгляд на удаляющейся спине Когами. Всего час назад он видел здесь Акане, направляющуюся на свою встречу. И теперь его охватило жгучее любопытство — может ли присутствие Когами здесь быть простым совпадением? В очередной раз он почувствовал почти непреодолимое желание применить способности менталиста, чтобы взглянуть на ситуацию его глазами, прочесть скрытые мотивы. Но тут же одернул себя. Нет. Он уже решил, что удовлетворит свой интерес старомодным, но надежным способом — наблюдением и анализом. Завершив с покупками, Когами с матерью направились в один из ресторанов комплекса. За столиком у окна Томоё с легкой улыбкой отметила, что сын выглядит рассеянным — его взгляд постоянно блуждал по залу, будто отмечая каждую мелочь. — Весь в работу, даже в выходной? — мягко пошутила она. Шинья ничего не ответил, лишь неопределённо пожал плечом. Мать списала это на профессиональную привычку, но напряжение в его позе было куда глубже обычной бдительности. Когда они уже заканчивали трапезу, Когами собрался встать, но вдруг замер. Его взгляд, острый и мгновенно сфокусировавшийся, выхватил в дальнем углу зала две знакомые фигуры. Акане в простом, но элегантном платье нежного лавандового оттенка шла рядом с высоким статным мужчиной. Шинья узнал его мгновенно, и пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Хомура Шизука. Нынешний глава Бюро общественной безопасности и прямой начальник Цунемори. Так вот он, «оптимальный выбор» Сивиллы? Брюнет резко опустился на стул, отворачиваясь и прикрываясь меню, будто неопытный школьник, пытающийся стать невидимым. — Может, выпьем ещё по чаю? Напоследок, — предложил он, прозвучавшим неестественно ровно голосом. Томоё, удивлённая, но не подав вида, кивнула. Дрон-официант вскоре привез напитки. Всё это время парочка не замечала Когами. Хомура был, как всегда, безупречен: он с лёгкой, почти рыцарственной грацией придержал стул для Акане, его движения были отточены и полны уверенности. Они о чём-то оживлённо беседовали. Акане улыбалась, смеялась, но в её позе, в том, как она поправляла прядь волос, ускользала лёгкая, едва уловимая скованность, присущая человеку, старающемуся соответствовать ситуации. Когами сидел, словно на иголках, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Он не сводил с них взгляда, отмечая каждый жест, каждую улыбку. Когда чай был наконец допит, он почти рывком поднялся. — Пойдём, — коротко бросил брюнет. и они с матерью покинули ресторан, оставив за спиной картину, которая отныне будет преследовать его с навязчивой чёткостью. После трапезы, которую Шинья едва помнил на вкус, он неожиданно попросил женщину помочь ему обновить гардероб. Это желание было странным, учитывая, что весь его рабочий гардероб состоял из вариаций одного и того же — тёмных джинсов и рубашек, — а в повседневной жизни он редко задумывался о каком-то пёстром разнообразии. Но сейчас им двигала смутная, неосознанная потребность заполнить время. Около часа они провели, блуждая по бутикам, залитым мягким светом. Когами механически примерял вещи, его взгляд скользил по собственному отражению в зеркалах без всякого интереса. Ткани казались чужими, цвета — слишком яркими, фасоны — безликими. Вся эта показная элегантность вызывала у него лишь раздражение, настойчиво напоминая о безупречном костюме Хомуры. В итоге он купил лишь очередную пару чёрных рубашек — таких же, как все остальные в его шкафу. Это был не выбор, а жест капитуляции, возвращение к знакомой, защитной униформе. На улице уже стемнело. Неоновые вывески и фонари отражались в мокром асфальте, рисуя на нём длинные, размазанные полосы света. Проводив мать к машине на подземной парковке, Шинья уже готовился сесть за руль, когда та с лёгким огорчением всплеснула руками. — Ах, я совсем забыла купить тот чайный набор, что мы видели в галерее! С синими узорами. Я хотела подарить его соседке. — Я схожу, — тут же, почти не думая, предложил Когами. Он быстро зашагал обратно по прохладному, продуваемому сквозняками подземелью. Возвращаясь с набором назад, он завернув за угол и замер. Тело напряглось само по себе, вынудив мужчину сделать шаг назад, в тень. В двух десятках метров от него, у чёрного служебного седана, стояли Акане и Хомура. Сцена предстала перед ним в искаженном свете. Шизука, до этого придерживающий дверь пассажирского места, вдруг нарушил дистанцию, схватив Акане за запястье, и резко прижал ее к боковой стойке автомобиля, отгородив девушку корпусом. Ее лицо исказилось от внезапной боли и недоумения — пальцы свободной руки инстинктивно впились в рукав его пиджака, пытаясь освободиться. Белый шум заполнил сознание Когами. Кровь ударила в виски, сжимая горло тугой петлей. Он уже не помнил, как оказался рядом — тело среагировало само, выбросив из укрытия стремительным броском. Рука впилась в плечо Хомуры, с силой отбрасывая того от Цунемори. Удар получился таким резким, что тот едва удержал равновесие, и тут же был схвачен за грудки. — Руки прочь! — собственный голос прозвучал для Шиньи хрипло и чуждо, будто вывернутым наизнанку. Он уже занес кулак в решительном намерении покарать наглеца, но рука остановилась. Только теперь, сблизившись, мужчина заметил детали: из приоткрытой двери автомобиля выползала едкая сероватая дымка, пахнущая горелой изоляцией. Хомура, откашлявшись, показал на решетки вентиляции. Его лицо выражало не гнев, а острую тревогу. — Акане собиралась сесть в машину, когда я заметил дым, — голос Шизуки был резким, но без злости. Скорее в нем слышалось профессиональное напряжение человека, мгновенно оценившего риск. Цунемори, наконец освободив запястье, растерянно смотрела то на краснеющий след от пальцев Хомуры, то на дымящуюся консоль. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания, смешавшего в себе растерянность и облегчение. Шинья застыл на месте, ощущая, как ярость сменяется леденящим осознанием — его порыв был не защитой, а слепым, унизительным провалом. Повисла тяжёлая, звенящая пауза, нарушаемая лишь звуком выезжающих с парковки автомобилей. Акане медленно отвела руку. Её широко раскрытые глаза с недоумением переводились со своего спутника на бывшего подчинённого. — Когами-сан? — голос прозвучал тихо и сбито. — Что вы здесь делаете? Он не пояснил, и тогда предположение пришло само собой: — Вы следили за нами? — Нет, — ответил брюнет слишком резко. Он всё ещё стоял, сжав кулаки и чувствуя, как жар заливает его шею. — Я был здесь… по личным делам. — Вот как, — отозвалась Цунемори, и в её голосе прозвучали нотки холодного неверия. — И эти личные дела случайно привели вас в этот же самый комплекс и на эту же самую парковку? В глазах девушки читалось не просто удивление — это была горечь разочарования. Она словно видела перед собой не того человека, которого знала. Тем временем Хомура, отряхнув пиджак, с ледяным спокойствием активировал свой коммуникатор. — Нет смысла обсуждать это здесь, — произнёс он ровным, деловым тоном, не глядя на них. Его пальцы быстро скользнули по голограмме, вызывая такси. Следом глава Бюро отправил уведомление в службу технической поддержки о неисправности транспорта. Он вёл себя так, будто инцидента с Когами просто не произошло, и эта показная нормальность была унизительнее любой конфронтации. — Тебе не следовало вмешиваться, — тихо, но отчётливо сказала Акане, обращаясь к Когами. Её взгляд был твёрдым. — Я была в состоянии оценить ситуацию. — Оценить? — Шинья не сдержал горькой усмешки. — Меня вполне устроила бы моя оценка. Он… — Хомура-сан пытался меня обезопасить, — перебила брюнета Цунемори. — В отличие от некоторых, он сохранил хладнокровие и действовал в соответствии с обстановкой. Эти слова задели сильнее, чем она могла предположить. Шизука, закончив вызов, наконец поднял на них взгляд. Его выражение лица оставалось невозмутимым, почти отстранённым. — Такси будет через три минуты. Цунемори, я сопровожу вас. Когами… — он сделал небольшую паузу, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то острое, аналитическое, — Советую вам вернуться к своим «личным делам». Шинья стоял, ощущая себя идиотом. Его порыв, рождённый из беспокойства и чего-то ещё, более тёмного и невысказанного, обернулся против него. Он наблюдал, как Акане вместе с главой Бюро садится в подъехавший автомобиль, нарочито вежливо попрощавшись, и в этом простом действии было больше упрёка, чем в любых словах.