Часть 5

Воздух в конференц-зале на 45-м этаже небоскреба в Дэдзиме был холодным и напряжённым. Совместный брифинг Бюро общественной безопасности и Министерства иностранных дел подходил к концу. Акане Цунемори, стоя у стены, с идеальной осанкой демонстрировала последние данные Сивиллы. Её голос был ровным и ясным, но внутри всё сжалось в тугой узел. Присутствие Хомуры Шизуки, сидевшего во главе стола, давило незримым грузом — его одобрение значило для неё слишком много. Арата то и дело переводил взгляд с нее на непосредственного начальника. В какой-то момент он забылся и стал откровенно пялиться, за что Кей толкнул его локтем, коротко кашлянув. А ещё здесь был Когами. Он стоял в тени у двери, давно покинув место рядом с Фредерикой. Его присутствие было чистой формальностью, и он, казалось, растворялся в этой тени, избегая взгляда Цунемори уже третью неделю. Внезапно тишину пронзила резкая сигнализация и механический голос системы оповещения. Коэффициент преступности одного из чиновников — седовласого, до этого момента невозмутимого человека — только что превысил критическое значение. На его лице застыла маска животного ужаса. — Нет! Это ошибка! — его крик был полон отчаяния. Он резко вскочил, опрокинув кресло, и бросился к выходу. Хаос вспыхнул мгновенно. В панике мужчина толкнул шкаф с документами у входа, чтобы отсечь путь другим. Пошатнувшись, медленно и почти грациозно махина начала заваливаться. Хомура Шизука действовал молниеносно, как и подобало главе Бюро. Его аналитический ум за долю секунды оценил обстановку: отчаявшийся латентный преступник, паника в зале, падающее оборудование, блокирующее путь. Лицо при этом оставалось маской невозмутимого спокойствия, но внутри всё сжалось в ледяной ком. Приоритеты выстроились сами собой: контроль, порядок, нейтрализация угрозы. — Обезвредить цель! — его голос, громкий и властный, прорезал хаос. Присутствующие бросились к доминаторам, и Акане в том числе. Она не заметила заваливающегося шкафа, на траектории падения которого оказалась. Глава Бюро был стратегом, видящим поле боя, а не отдельного солдата. И лишь когда его взгляд скользнул к Цунемори, что-то в нём дрогнуло. Шизука увидел, как медленная, неумолимая громадина продолжает своё движение, и осознал, что его расчётливые команды могут привести к трагедии. На обычно безупречном лице на долю секунды исказилась маска — в глазах мелькнул чистый, неприкрытый ужас. Хомура был лидером, но в этот миг он чувствовал себя беспомощным. Когами же не думал. Он чувствовал. Его тело среагировало раньше, чем мозг успел обработать информацию. Он не видел общего хаоса, не слышал криков. Его мир сузился до одной точки. В сознании молниеносно пронеслись расчёты: траектория, вес, ближайшая точка приложения силы. Шинья не бросился подставлять плечо — не успел бы. Вместо этого его тело, как сжатая пружина, распрямилось в молниеносном движении. Он сделал резкий выпад и с разворота нанёс сокрушительный удар ботинком по хромированной ножке массивного конференц-стола, стоявшего рядом. Раздался оглушительный лязг. Стол с грохотом сдвинулся с места и встал под углом, превратившись в импровизированную упорную плиту. Секундой позже падающий шкаф с оглушительным треском обрушился на край стола, который тут же стал отъезжать. Но этого хватило, чтобы Акане успела покинуть опасную зону. Через мгновение груда папок посыпалась вниз, а следом — и сам шкаф. В наступившей внезапной тишине, нарушаемой лишь звуком сирены, все взгляды были прикованы к троим. Акане остановилась, не в силах пошевелиться. Она чувствовала на коже холодок от близости смерти и тепло, исходящее от человека, стоявшего теперь рядом. Когами, уже отведя её на шаг назад, одной рукой всё ещё придерживал девушку за локоть — короткий, твёрдый, проверяющий жест. Его пальцы оказались обжигающе тёплыми даже через ткань пиджака, а дыхание, в отличие от её собственного, было ровным и глубоким, будто он только что выполнил простое упражнение. Светло-серые бездонные глаза смотрели не на неё, а на замерший шкаф. И тогда взгляд Цунемори медленно, почти против воли, пополз к Хомуре. Он стоял на своём месте. На лице застыла странная, незавершённая эмоция — смесь облегчения и ошеломлённого осознания. Глава бюро смотрел на Когами, который действовал не по уставу, а по инстинкту, и спас то, что для Хомуры, возможно, уже было просто частью оперативной картины. — Я вызову техническую службу, — взяла на себя инициативу Фредерика. — Нужно поймать его до того, как он покинет башню. Опомнившись, Арата и Михаил кинулись к выходу. Инспектор Шиндо без труда преодолел препятствие и скрылся за перегородкой. Шизука тем временем сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд скользнул по Акане, оценивающе, и остановился на брюнете. — Когами. Проявленная находчивость… заслуживает признательности. Слова были правильными, но в них висел невысказанный холодок. Благодарность, произнесённая сквозь стиснутые зубы. Он, стратег и лидер, был вынужден благодарить тактика и телохранителя за то, что тот увидел очевидное и сделал необходимое. Шинья медленно кивнул, наконец убрав руку с локтя Акане. Его прикосновение исчезло, оставив странное ощущение пустоты. — Просто устранение непосредственной угрозы, — коротко бросил он, и его взгляд на мгновение встретился с её. После этого Когами помог Михаилу поднять шкаф и они последовали вслед за инспектором Шиндо. Проводив его глазами, Акане с болезненной ясностью ощутила разницу. Один думал о том, как управлять кризисом. Другой — о том, как её спасти. И эта разница, отпечатавшаяся в её памяти в виде образа падающего шкафа и сдвинутого стола, оказалась бездонной. * * * Спонтанно возникшая операция по задержанию чиновника, чей коэффициент взлетел во время совещания, завершилась успехом. Акане вышла на балкон — подышать и привести в порядок мысли перед вылетом. Там она нашла Когами. Он стоял с тлеющей сигаретой, опершись о парапет, и смотрел на вечерний город. В позе читалась привычная отстранённость. Увидев мужчину, Цунемори невольно сжала рукоять доминатора в руке. Не из страха — скорее, это был жест, напоминающий о границах их миров. — Инспектор, — он заметил её, не поворачиваясь. — Когами-сан, — кивнула она, останавливаясь рядом. Он продолжал звать её так даже после того, как Акане покинула этот пост. Они молча смотрели на огни Дэдзимы. Повисшая тишина была не враждебной, но тяжёлой — полной невысказанных мыслей о минувшем инциденте. — Сегодняшний чиновник, — начала Акане, глядя вдаль. — Он не планировал ничего. Просто сломался. Сивилла вынесла приговор ещё до того, как он успел совершить преступление. — Сивилла не выносит приговоры, — тихо возразил Когами. — Она констатирует факт. Как термометр фиксирует температуру. Причина, почему это с человеком случается, никого не волнует. — Ты говоришь так, будто у системы нет цели. Будто она просто уведомляет. — А разве не так? — Шинья наконец повернулся к ней, и в его глазах отражались городские огни, словно холодные звёзды. — Я — такое же следствие её работы, как и тот чиновник. Разница лишь в том, что мне нашлось применение, даже с поправкой на статус. Цунемори вдохнула начинающий становится прохладным воздух. — Несмотря ни на что, ты сделал выбор сегодня. Помог предотвратить хаос. Мужчина хмыкнул, сжав в ладони пустую пачку от сигарет. — Я действовал в рамках, которые она для меня определила, — пояснил он. — Оружие не выбирает, куда стрелять. Оно лишь выполняет свою функцию. Иногда — обезвреживает. Иногда — убивает. Но суть его от этого не меняется. Он посмотрел на доминатор в её руке, и его взгляд стал тяжёлым и пронзительным. — Почему ты считаешь себя просто оружием? Ты — тоже член общества, которому Сивилла нашла место, — негромко спросила Акане. Когами тихо усмехнулся, и в этом звуке не было ничего, кроме усталой горечи. Он сделал шаг к ней. Мужчина оказался на расстоянии меньше вытянутой руки. Цунемори почувствовала исходящее от него напряжение, но не отступила. Прежде чем она успела что-то понять, рука брюнета легла на ствол доминатора в ее ладони. Пальцы твердо и неотвратимо сжали оружие, подняв его вместе с ее рукой. Акане попыталась дернуть рукоять вниз, но поздно — ствол был направлен в центр его груди. Сердце бешено заколотилось. Она попыталась вырваться, но хватка оказалась стальной. — Не надо… В ответ он лишь пристальнее посмотрел ей в глаза. Девушка перевела взгляд на виртуальный интерфейс перед глазами и застыла. Доминатор, который когда-то давно при наведении на Шинью оставался в режиме парализатора, трансформировался с тихим щелчком. Чёткий, до тошноты обыденный голос Сивиллы произнёс: «Коэффициент преступности превышает допускаемое значение. Режим ликвидации активирован. Внимание: цель является сотрудником Министерства иностранных дел. В случае представления угрозы — аккуратно прицельтесь и устраните цель». Уголки губ Когами дрогнули. Он даже не сомневался, что в руках Акане курок не будет автоматически заблокирован — как в случае с другими сотрудниками Бюро. Сивилла безоговорочно доверяла её решениям. Впервые за долгое время Цунемори увидела его не как латентного преступника, чьё исцеление всё ещё было гипотетически возможным, а как приговорённого. Вся надежда, всё её упрямое убеждение в том, что где-то глубоко внутри он остаётся тем исполнителем, каким она его знала, — всё рассыпалось в прах перед этим холодным светом. Сивилла не лжёт. Она лишь констатирует факт. — Я — преступник. Не исправляющийся, не латентный, — голос мужчины прозвучал тихо, почти беззвучно, но каждое слово врезалось в сознание, как нож. — Сивилла знает об этом. И то, что в этой системе ещё есть для меня применение в качестве оружия… — он отпустил её руку и отступил на шаг, — это лучшая участь, на которую я могу надеяться. Когами развернулся и ушёл, не оглядываясь. Акане осталась стоять с тяжёлым, холодным доминатором в руке, глядя в пустоту перед собой. Это — и есть та причина, тот груз, из-за которого Шинья оградил себя стеной. Он довольствовался ролью оружия и никакой более.