Пролог

      Ветер и снег хлестали по лицу. Руки примерзли к рукояти меча, даже сквозь толстые перчатки. Непроглядная темнота окружала его — только звуки битвы нарушали тишину: лязг клинков, нечеловеческий вой оживших мертвецов, предсмертные хрипы последних защитников царства живых. Они не боялись этой битвы, не боялись смерти. Они давно смирились с ней, ожидали её как избавления от этого ледяного пекла.       Джон Сноу в очередной раз парировал удар «ледяной твари», как в последнее время их называет Тормунд. Вернее, называл. Тормунд погиб луну назад. Или две? Время теряло смысл. Ледяной меч белого ходока плясал вокруг всё менее расторопной обороны Джона. Сноу выдохся. Он не ел горячей еды уже много дней, не засыпал в тепле несколько месяцев. Такая жизнь не просто выматывала — она заставляла желать скорейшей смерти. Особенно когда этот ад приходилось проходить снова и снова, когда даже умереть нормально не получалось. У Джона всегда всё было ненормально: белая ворона на Стене, белый волк в стае.       «Даже сдохнуть, блять, не могу по-человечески», — пронеслось в голове Сноу, когда он всё-таки пропустил скользящий удар от Иного.       Горячая кровь хлынула по рассечённой ходоком груди, обдавая жаром кожу, давно забывшую, что такое тепло. Ещё одно ранение, одно из тысяч, которые Джон получил за всю свою ненормальную жизнь. Возможно, оно станет смертельным. Опять.       Бой продолжался уже целую вечность. Противники кружили вокруг друг друга так быстро, что со стороны могли бы показаться одним размытым пятном. Однако в этой непроглядной тьме и беснующейся метели даже очертания их фигур терялись, стоило им отдалиться хоть на шаг. Разглядеть что-то дальше вытянутой руки было невозможно.       Легко поверить, что две фигуры — человеческая и «иная» — сражаются сотни лет, но Джон знал, что конец скоро. Он чувствовал, как скованнее двигается его тело, как кровь капля за каплей льётся из бесчисленных мелких ран, пропитывая дюжину слоёв шкур, надетых поверх кольчуги. В таком одеянии он чувствовал себя неповоротливее Сэма на тренировочной площадке, но иначе он бы замёрз насмерть до того, как встретился в схватке с полчищем мёртвых.       Старый добрый Сэм Тарли… Он наверняка тоже среди этой сотни тысяч мертвяков, старается проткнуть чью-нибудь ещё живую плоть по приказу Короля Ночи. Как и Скорбный Эдд, Санса, Бриенна, Подрик, даже Призрак — все те, чьи тела они вынуждены были оставить там, в покинутом и захваченном Винтерфелле, когда после разгрома от армии мёртвых бежали к Белой Гавани.       Очередной удар Сноу блокировал неудачно. Клинки столкнулись с такой силой, что ледяной меч Белого Ходока вонзился во внешнюю сторону бедра Джона. Его ноги подкосились, но боли он не ощутил — только холод, проникающий сквозь плоть. Припав на одно колено, он рефлекторно взмахнул Длинным Когтем по широкой дуге, целясь в безжизненное лицо Иного. Однако тот, словно играя, легко уклонился от удара, его движения были плавными, почти танцующими. В следующее мгновение он обрушил свой клинок на Сноу, и Джон понял, что этот удар может стать последним.       «Наконец-то отогреюсь», — промелькнула мысль в голове бывшего бастарда, прежде чем клинок Белого Ходока разрубил его тело.