Глава 4

      Чёрный Замок Джон покидал с смешанными чувствами. Где-то там, в заснеженных пустошах, шли Бран и Мира, окруженные ордами вихтов и Белых Ходоков. Трёхглазый Ворон рассказывал, что личность Брана постепенно сменялась на личность Не-Брана — этот процесс растянулся во времени. Не сразу после смерти своего учителя Бран полностью превратился в иную сущность; какое-то время он, по сути, оставался самим собой.       Джон не мог избавиться от мысли, что прямо сейчас его брат — настоящий Бран, ещё не утративший всех своих эмоций и чувств, — погибал, раздираемый полусгнившими руками нежити. Он понимал, что драматизирует ситуацию: если подсчитать время, Бран и Мира миновали Стену уже после того, как Винтерфелл был освобождён. Значит, сейчас они либо всё ещё движутся к Чёрному Замку, либо находятся в пещере Трёхглазого Ворона.       Всё это было логично, но упрямое воображение продолжало рисовать Джону картину мёртвого лица брата из недавнего кошмара. И с этим было совершенно невозможно справиться.       «Ну, леди Кейтилин как в воду глядела: бастард пытается убить своего законного брата, чтобы претендовать на отцовское наследство», — горько усмехнулся Сноу своим мыслям.       Пытаясь как-то отвлечься, Джон перебирал в уме предстоящие события и думал, что можно было бы изменить в привычной структуре событий для достижения наиболее хорошего результата. «Битву Бастардов», как прозвали сражение за Винтерфелл в народе, выиграть было не так уж сложно, если признать честно. По сути, что ему требовалось? Во-первых, не погибнуть. Этого часто уже могло быть достаточно. Во-вторых, не завести свои войска в окружение. Ну, то есть, просто смотреть как болтоновский ублюдок убивает Рикона. В-третьих, дождаться прихода тяжёлой кавалерии. Санса достанет из своих объёмных юбок армию Долины и лорда Бейлиша, они сметут армию Болтона и битва будет выиграна. Самое сложное в такой ситуации — найти правильный баланс между боевой доблестью и разумной предосторожностью. Нужно участвовать в битве, добыть себе славу храброго воина, но при этом не получить стрелу в глаз, чтобы потом иметь возможность эту славу использовать для укрепления авторитета.       Джон, сформированный своим воспитанием и жизненным опытом, не питал особых иллюзий по поводу смерти в бою. Он не был против пожертвовать собой ради дела. Однако, учитывая, что умереть окончательно он всё равно не мог, перспектива снова тратить месяцы на подготовку к битве его совершенно не прельщала.       Также Джон размышлял о возможности попытаться спасти Рикона из рук Рамси. Но кого послать на это дело? Кому он может доверять, и у кого есть необходимые навыки для такой операции? Первым делом на ум приходили налетчики из вольного народа. Выносливые и ловкие, они способны были незаметно взобраться на огромную Стену, спуститься с неё, набрать добычу, взять пленников и скрыться. Однако смогут ли они проникнуть в сравнительно маленький, но куда лучше охраняемый замок? Найти там пленника, которого держат где-то в глубине здания, и незаметно выбраться?       Стражники в родовом замке Старков были сейчас расставлены гораздо плотнее, чем дозорные на Стене. План выглядел рискованным и недостаточно продуманным, но в сложившихся условиях других подходящих исполнителей найти было невозможно. Барристана Селми или подобных ему здесь не водилось.       Что он теряет в случае провала? Несколько человек из одичалых — это, безусловно, потеря, но не катастрофическая. А Рикона? Да, Рикона тоже. Но он уже терял младшего брата столько раз, что успел смириться с его неизбежной гибелью. Может быть, именно поэтому риск казался Джону менее значительным, чем следовало.       Сейчас Сноу, вместе с небольшой свитой в лице Сансы, Бриенны, Подрика и Давоса, держал путь в Темнолесье. Джон знал, какие слова выбрать, чтобы убедить старого осла Робетта Гловера выступить на его стороне. После визита в Темнолесье их маршрут лежал на Медвежий Остров.       Сноу всей душой ненавидел мотаться к Мормонтам и сразу по нескольким причинам. В один из первых циклов смертей и перерождений, когда он ещё не разбирался, какими аргументами воздействовать на Гловера, они проторчали в Темнолесье почти полмесяца. А после, добравшись до родных берегов дома Мормонтов, попали в шторм. Корабль отнесло далеко на юг, прямо к судну железнорожденных налётчиков. Джон так и не понял, что эти отщепенцы тогда делали так далеко от своих поганых островов, на которых тогда проходило вече и планировался грабёж Простора. Но факт оставался фактом: они были в меньшинстве, опыта морских сражений — практически никакого. Итог предрешён: во время абордажа его выбросило за борт. И весь опыт Давоса не помог. Что пережила Санса тогда было и вовсе страшно представить. Или после его смерти и перерождения та Санса и вообще тот мир перестали существовать?       Ещё один хороший вопрос. Что происходит после его смерти? Сноу попадает в другой мир? Абсолютно такой же, но с другой судьбой? Или же мир остается тем же самым, просто некая сущность откатывает его в ту временную точку? Если так, то что же это за всемогущее существо и что ему от него надо? Это Старые Боги или пресловутый Рглор?       Вопросов было много, а ответов не было вообще. В моменты меланхолии и обреченности Джон забирался куда подальше, оставаясь в одиночестве и размышлял над всем этим. «Когда всё это кончится? Когда я смогу умереть и обрести покой? Что я должен сделать?» спрашивал Сноу себя. И себе же отвечал «Ничего ты не знаешь». Было время, когда он усиленно молился Старым богам, надеясь получить от них знак или ответ, но тщетно. Бывали времена, когда он с особой настойчивостью молился Старым Богам, надеясь увидеть хоть какой-то знак или услышать ответ, но тщетно. Пытался всматриваться в пламя, словно там скрывались все ответы, но вместо прозрений получал лишь резь в глазах.       Он должен убить Короля Ночи, и пока этого не случится, Джон, возможно, обречён на это проклятое существование. Бастард воспринимал своё состояние именно как проклятие, но в глубине души уже начинал зарождаться липкий, противный страх — а вдруг он всё-таки умрёт по-настоящему? Что, если в следующей битве с Рамси Сноу его жизнь оборвётся навсегда, и он уже не очнётся на том же самом столе в знакомой комнатушке Чёрного Замка?       «Всё же нужно будет попытать Мелисандру в следующий раз», размышлял Сноу. «Попытать, конечно, исключительно настойчивыми вопросами. Сначала».       В этот раз жрица осталась на Стене, кажется, в планах у неё было двигаться к морю. Её поведение настораживало Джона, но никаких враждебных действий та не предпринимала, а значит и беспокоится было не о чем. Единственное, провожала она их мини-процессию из Черного замка взглядом, полным превосходства и некой уверенности. Впрочем, она всегда была себе на уме. «Возможно ей просто понравилось скакать на членах чёрных братьев», Джон усмехнулся этой мысли. «А уж как рады сами дозорные такой возможности» …       — Дом Старк мёртв, — с упрямством обиженного осла заявил Робетт Гловер, глядя прямо в глаза Сансе. Ну да, для него она всё ещё Болтон.       — Дом Старк жив, почти в полном составе, лорд Гловер, — ответил Джон, сохраняя на лице невозмутимое безразличие, но припустив в глаза намёк на презрение. В действительности это было полное неуважение, но он уже знал, что Гловер поведётся. — Даже моя сестра, Санса, была выдана по принуждению за бастарда-убийцу нашего брата. Вашего короля, лорд Гловер. Вы признаёте слова предателя и цареубийцы? — Джон приподнял бровь. Гловер молчал, но его лицо говорило само за себя: он закипал.       — Живы и наши братья, Брандон и Рикон Старки, — продолжил Сноу, не давая оппоненту времени на размышления. — Теон Грейджой признался, что выдал за их тела крестьянских детишек. Рамси Сноу прямо сейчас держит Рикона в плену и шантажирует меня его жизнью. И всё же вы будете утверждать, что дом Старк мёртв?       — Это ничего не меняет, Сноу! Да, Болтоны лжецы и предатели! Но они сильны, их поддерживают Карстарк и Амбер! Кто есть у тебя?! Горстка дикарей, которых ты пустил через Стену?! — Гловер уже не чувствовал себя так уверенно, поэтому ещё больше заводился, орал на весь двор. Если бы он только видел Вун-Вуна, говорил бы о "дикарях" не так презрительно.       — У нас есть сильные союзники, — вмешалась Санса, начиная подозрительно коситься на брата. — Но нам нужна поддержка северных домов. — Она сделала паузу, давая слово Джону.       — К тому же, лорд Гловер, — добавил Сноу, — вы не знаете, мой брат Робб не оставил завещания? Это был несколько рискованный, но зато быстрый путь. Информация о завещании брата, где Робб назначил Джона наследником в случае отсутствия у него сына попала к Сноу пару перерождений назад. Это была идеальная карта для склонения Гловера на свою сторону, но одновременно могла выдать его необычную осведомлённость. Однако Гловер, к счастью, правильно интерпретировал намёк.       — Я поддержу вас, — произнёс он, глядя совершенно непроницаемым взглядом. — Распоряжусь подготовить для вас покои. Обсудить всё остальное можем за ужином. …       Разговор с Гловером и последующее плавание до Мормонтов прошли как обычно — без неожиданностей и каких-либо примечательных событий. Зачем вообще нужны Мормонты, способные предоставить лишь мизерное количество людей? Однако их громкое имя на Севере знают все: они прямые знаменосцы Старков, и не включить их в свою армию было бы странным.       Чем дальше от первой встречи и чем больше странностей проскальзывало в его словах и действиях, тем подозрительнее становилась Санса. Раньше Джон старался быть осторожным, подробно объяснять и аргументировать всё, но сейчас ему не хотелось так напрягаться. Пусть задаёт прямые вопросы — тогда и придумает, что ответить. А может, вообще скажет, что Старые Боги шепчут ему на ухо?       Все события неумолимо двигались к Битве Бастардов. Тянуть не было смысла: Рамси необходимо разгромить, очистить Север от предателей и тех, кто вызывает недоверие. А затем… Если удастся выиграть достаточно времени до падения Стены, можно будет вмешаться в южные дела. К примеру, вмешать свой меч в дряблые тела Фрееского выводка.