Когда прошлое зовёт (Шишио Цукаса)

      Мелкий дождь уже давно закончился, а я сидела насквозь мокрая, словно сама природа поплакала вместе со мной. Холод пробирал до костей, но это было даже к лучшему: физическая боль отвлекала от той, что жгла щеку.       Я не понимала, как оказалась в этом месте. Здесь фонари казались тусклее, а тишина нисколько не успокаивала, а наоборот, давила.       Мотоцикл, лежавший на обочине дороги, в целом не сильно пострадал от падения, но увести на ремонт все же следует. Я сидела в старой беседке, чье дерево уже почернело от времени и дождей, краска облупилась, как моя собственная жизнь. Доски скрипели, когда я входила в беседку. Посидев некоторое время, вышла.       Я медленно брела к берегу реки. Вода казалась темной и вязкой, хотелось шагнуть в нее и смыть с себя сегодняшний день, эту боль, унижение. Вот бы скрыться от своих проблем и не вспоминать о них как можно больше! Но нет: родители мне этого не позволят.       В этот раз мой жених превзошел самого себя. Я сделала замечание в его сторону, а он поднял на меня руку. Щека горела адским огнем, прикосновения приносили боль. В тот момент, быстро набросив куртку, подхватила ключи и выбежала из дома.       Парень, которого родители сосватали мне еще год назад, изначально казался замечательным, заботливым молодым человеком. Яркая улыбка с ямочками на щеках со временем превращалась в насмешку. Родители не слушали меня. Ты наговариваешь”, - говорила мать. “Не может он кричать и унижать тебя! - вторил ей отец. А ведь всего два года назад были все: шумные посиделки с подругами, заботливые и понимающие родители и моя первая любовь… Теперь телефон молчал так глухо, как эта ночная дорога.       Что мне делать? Кровь на лбу уже подсохла, синяк на ноге побаливал при каждом шаге, и только поэтому я до сих пор здесь: при такой боли я не смогу сесть за руль.       Несколько минут назад я ехала по темной дороге. Асфальт блестел от влаги, превращая дорогу в каток. Я выкрутила газ до упора. Ветер бил в лицо, и на секунду мне показалось, что если я разгонюсь ещё сильнее, то просто взлечу и исчезну отсюда навсегда. Внезапно из-за поворота вынырнули слепящие фары встречной машины. Ошибка. Резкий поворот руля. Колесо пошло юзом. Мир перевернулся с ног на голову, и я полетела на обочину.       Мне сильно повезло. Шлем помог, голова не сильно пострадала, когда ударилась об асфальт. Но теплая струйка крови, текшая по щеке, немного испугала. Хорошо, что рядом была беседка, где я пересидела, пока не закончился дождь.       И сейчас, присев на какую-то корягу, достала телефон. Отсюда нужно выбираться. Телефон пестрел знакомыми контактами. Но кто на самом деле мог мне помочь сейчас? Родители заберут, но будут задавать вопросы и выгораживать жениха. Подруги? Тоже не вариант, с последней я общалась несколько месяцев назад.       - Пожалуйста, кто-нибудь, помогите, - прошептала я, плача. Пальцы задрожали, и не только от холода, но и от нарастающей паники.       И тут взгляд цепляется за имя, которое я заставила себя забыть ещё два года назад. Не знаю, каких усилий мне понадобилось, но я нажала на вызов.       Телефон холодил пальцы ещё сильнее. Шесть долгих, режущих слух гудков, от которых сердце замирало. Наконец, на том конце раздается щелчок, и я слышу его голос - хриплый, сонный, но мгновенно ставший напряжённым:       - Т/И, - в интонации звучало неверие, словно он не мог поверить, что я действительно звоню ему.       - Цукаса, - я говорила хрипло, чувствуя, как слёзы душат меня. - Я... прости, но мне больше некому позвонить. Мне нужно в…       Говорю и тут же обрываю себя. Слова застряли в горле. Я вспомнила услышанный разговор месяц назад: “Ты слышала? Цукаса женится. Говорят, отличная партия, девушка из очень хорошей семьи". Я не могла сейчас сказать ему про больницу. Не могла просить о помощи того, кто уже не принадлежит мне. Это было бы слишком эгоистично.       - Т\и, где ты и что с тобой произошло? Куда тебе нужно? - нотки паники теперь ясно проскальзывали в его голосе.       Я покачала головой.       - Прости. Это была моя ошибка. Прости, Цукаса. Я не должна была тебе звонить, - он пытался что-то сказать, но я сбросила. Парень стал звонить уже сам, я отключила телефон.       С трудом встала на ноги. Мир перед глазами поплыл, к горлу подкатила тошнота. До города пешком ещё минут сорок идти. Но и ехать я не могла. Пришлось вести мотоцикл пешком.       И всё-таки мне нужно в больницу, не дай бог, станет ещё хуже. Включила телефон. Попыталась найти по карте ближайшее место, где меня могли принять. И тут вновь его вызов. Я приняла.       - Что такое? - устало спросила, ведя одной рукой мотоцикл. Шум проезжающей мимо машины, разбавил ночную тишину.       - Наконец-то, - выдыхает он. - Где ты?       - Зачем тебе? Я же сказала…       - Чёрт бы тебя побрал, Т/И! Просто скажи, где ты?       - Цукаса, я…       - Где. Ты? - цокнув, ругая себя за слабость, проявленную несколько минут назад, но под его молчаливым напором назвала примерное место своего расположения.       - Что с тобой? - узнав место, он тут же садится в свою машину и едет ко мне.       Я попыталась усмехнуться, но вышло жалко.       - Ааа, ничего страшного, просто навернулась с мотоцикла по пути домой.       На том конце провода повисло тяжёлое молчание. Я почти видела, как он сжимает руль до побелевших костяшек.       - Злишься? - тихо спросила я. Он всегда злился, когда я не заботилась о своем здоровье. - Цукаса, все в прошлом, и мои проблемы уже не твои, поэтому, пожалуйста, не едь ко мне.       - Я скоро буду.       - Хорошо, - я отключила телефон. Сошла на обочину, оставив мотоцикл. Спустилась вниз по насыпи, нашла старое дерево и привалилась спиной к стволу. Холод пробирал до костей - лёгкая куртка и джинсы совсем не грели. Я обняла себя за плечи, подтянула колени к груди и положила на них гудящую голову.       Сколько прошло времени? Минуты или часы? Я так замёрзла и вымоталась, что когда услышала звук остановившейся машины над головой, даже не дёрнулась. Хлопнула дверца. Быстрые, тяжёлые шаги по гравию.       А потом - такие родные, но забытые объятия. Он поднял меня на руки так легко, словно я ничего не весила, принёс в машину, снял с себя куртку и надел на меня       Пересел на водительское сиденье. Я не смотрела на него. Боялась встретиться взглядом и увидеть там жалость или, что еще хуже, холодное безразличие.       - Посмотри на меня, Т/И, - раздался его тёплый голос в тишине.       В салоне машины было тепло, и этот контраст с улицей заставил меня невольно поежиться. В машине стоял густой, обволакивающий аромат свежесваренного кофе с нотками лесного ореха - его запах. Тот самый, что я помнила с наших первых встреч. Он всегда приносил мне стаканчик из той маленькой кофейни на углу.       Я сидела, уставившись невидящим взглядом в боковое стекло. Чёрт! Ну почему всё так обернулось? Зачем я ему позвонила? Я нарушила его покой, ворвалась в его новую, налаженную жизнь со своими проблемами.       - Не вини себя, - в отражении стекла я вижу, как он смотрит в мою сторону. Мы встречаемся взглядами. И я решаюсь обернуться.       Он радуется такому моему жесту, но тут же мрачнеет, глядя на мою щеку. Цукаса протягивает руку, но коснулся не сразу. Его пальцы замерли в миллиметре от моей кожи, словно давая мне время отстраниться. Но я не шевельнулась. Его ладонь была тёплой и шершавой. Большой палец осторожно очертил контур ушиба. Мне не было больно от его прикосновения — даже наоборот, боль от пощечины отступала, растворяясь в этой нежности.       - Кто это сделал, Т/И? - спрашивает он тихо, с лёгкими нотками угрозы. Этот парень нисколько не изменился. С виду такой угрожающий, высокий, статный, но в душе добрый, замечательный и заботливый, готовый защищать родных до последнего.       - Уже не важно. Это теперь тоже закрытая дорожка, - грустно ответила я, наслаждаясь его прикосновениями. К жениху я не вернусь, так же как и к родителям.       - Моя тоже закрыта? - Я дрогнула. Нет, не говори этих слов! - Почему? Ответь хоть сейчас, почему нам пришлось расстаться?       Он приблизил свое лицо к моему, и его дыхание коснулось меня. Спящие желания к этому парню проснулись вновь. Я бросила его только из-за желания родителей. Их не устраивал какой-то мальчишка, зарабатывающий на жизнь боями на рингах. А я, как наивная дура, послушалась их, веря, что они хотят для меня только лучшего. И это было огромной ошибкой. Я потеряла часть своей души. Именно Цукаса позволял мне жить на свободе, делать то что я хотела, быть собой. Родители и жених делали из меня куклу, которая должна поддерживать их статус. Золотая клетка.       - Не нужно. Если ты продолжишь, это станет еще одной ошибкой. Особенно для тебя, когда у тебя на кону свадьба, - последнее слово, словно нож вонзилось в мое сердце. Я не хотела думать на эту тему.       Тишина. Медленное движение и щеку накрывают губы. Его губы были шершавыми и горячими. Я дернулась назад от неожиданности, ударившись плечом о металлическую дверь. Но Цукаса не дал мне отстраниться. Он рванул меня к себе с такой силой, что я буквально перелетела через коробку передач. Секунда дезориентации - и вот я уже сижу верхом на нем, чувствуя жар его тела даже сквозь слои одежды. Лицо обожгло румянцем.       - Моя свадьба... - он горько усмехнулся, и в этом звуке слышалась вся его боль за эти два года. - Это фарс, Т/и. Пыль в глаза обществу. Мне нужна была эта ширма, чтобы заключить контракт с одной важной для меня компанией. Но внутри... внутри я все так же мертв с того дня, как ты ушла. Ничего не сказав, твоя грустная улыбка до сих пор стоит в моей памяти. Я не дурак и видел, что ты делаешь это не по своей воле. Расскажи.       Его слова оглушили меня. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью.       - Ты... - выдохнула я, но голос сорвался. По щекам снова покатились слезы - не от боли или обиды, а от облегчения. Он любит. Все еще любит.       Я вцепилась в его кофту так, словно боялась, что он исчезнет, растворится как сон. Прижималась к нему всем телом, ища защиты и тепла, которых была лишена так долго. А успокоившись, рассказала все, что произошло. Слова лились нескончаемым потоком. Цукаса слушал молча, не перебивая, прижимая меня к себе.       - Что теперь будет? - после признания в своих ошибках, я не могла смотреть в его глаза. Я подхватила прядь его волос, рассматривая ее.       - Мы не допустим новой ошибки, Т/И. Не волнуйся и положись на меня, хорошо?       Я удивленно подняла голову. Хорошо? Цукаса так смотрел на меня, что вся тревога уходила из души. Нежный, теплый взгляд, направленный на меня, говорил, что он все сделает.       В голове было множество мыслей, но одна ярче всех. В этот раз лучше положиться на свои решения, а не на чьи-то. Хоть родители и против, но я не могла отказаться от такого счастья для себя и позволить ему вновь страдать по моей вине.       Пусть всё идёт своим чередом. Я верю, что я и Цукаса со всем справимся. Я улыбнулась ему и поцеловала.