Проявление селфхарма (Сенку, Ген, Стенли, Уке)

🧪Сенку Ишигами (Химические ожоги)🧪

      Это происходило уже не в первый раз. Сенку стал замечать, что некоторые его колбы с разными жидкостями либо уменьшались в объеме, либо стояли не на своих местах. Сначала он спросил Хрома, но тот заверил, что ничего из перечисленного не брал.       Поймал тебя он неожиданно. Одним весенним утром, когда солнышко грело так ярко, ученый сидел на улице и разжигал печку. Одно еле уловимое движение он заметил боковым зрением. Парень не стал идти и ловить, расположившись так, чтобы видеть, кто выйдет, стал ждать. Спустя время из лаборатории выходишь ты.       Удивленный такому исходу, Сенку не мог понять, для чего тебе необходимы такие вещества. Вариантов было много, доходило даже до отравления. Хотя ты не тот человек, который может так подло поступить, да и зачем оно тебе?       На следующий день ученый стал приглядываться к тебе. Ты вела себя как обычно: улыбалась, помогала всем, словно ничего противозаконного и не делала. Одна лишь деталь выбивала твой озорной вид: повязка, выглядывающая из-под штанов. Вчера ты была в шортах, а сегодня надела длинные штаны.       Вернувшись в лабораторию, Сенку стал думать. Он исписал формулами половину пергамента. Взрывчатка? Нет, компоненты не те. Яд? Но зачем ей травить себя? Лекарство? От чего? Логика буксовала, уступая место холодному, липкому страху, который Сенку ненавидел за его иррациональность.       А если ты сделала это специально? Ведь чтобы парень не сразу догадался, можно перепутать и сбить с толку. А все ли ты использовала из того, что брала? Ширма?       Поведение Т/И иногда было странным. Часто можно было заметить, как она сидит одна и пустыми глазами смотрит на луну. Это выглядело так пугающе, словно в этот момент она не живет. Ее воля будто растворилась в пустоте стеклянных глаз…       Парень хватается за непонятную соломинку. Бегающий взгляд по предметам. И тут его глаза упали на пустую колбу из-под соляной кислоты. Концентрация была слабой... слишком слабой для опытов. И тут же память подбросила образ: Т/И вчера долго стояла у котла с кипящей водой, где они варили шкуры... Пар. Соляная кислота при нагревании выделяет едкий пар. Ожог паром. Вот оно!       Он срывается с места и идет искать ту, что калечит свое тело.       Ты стояла у реки и глядела в ее даль. Твои мысли были так далеки от реальности, что бегущего парня ты не заметила. Только когда его рука коснулась твоего плеча и он встретился с твоими глазами, процедил:       - Я знаю, что ты делаешь, - произнесенное стало для тебя приговором. Он больше не позволит сделать это вновь.       Ты вздернула подбородок, пытаясь скрыть дрожь в губах.       - Хм, тебе-то какое до этого дело, Сенку? Иди спасай мир, а не меня. Я же не умираю, так... - голос сорвался на шепот, - ...так, справляюсь. Всего лишь балуюсь.       - Балуешься? - его голос прозвучал пугающе тихо и ровно. - Ты называешь это баловством? Химический ожог — это не царапина. Это некроз тканей, это риск инфекции, шрамов. Ты калечишь себя, Т/И. И я хочу знать почему?       Ты покачала головой. Медленно приподняла штанину. На бледной коже проступало ярко-красное пятно неправильной формы. Края были четко очерчены, кожа слегка припухла и натянулась, но волдырей еще не было. Первая степень. Эпидермальный ожог. Научный термин звучал отстраненно, но руки у Сенку предательски сжались в кулаки.       Ученый видел отчаянную попытку девушки, которая часами смотрела в пустоту, вернуть себе ощущение реальности через физическую боль. Его гнев сменился острой жалостью и решимостью «вернуть» её душу из того места, где она пытается «раствориться».       Сенку подхватил тебя за локоть и повел в лабораторию. Усадив, достал что-то из ящичков. А ты смотрела за его неспешными движениями. На того, у кого была цель в жизни. Что до окаменения мира, что сейчас. А ты…       После конца каменного мира выживание было главной целью. Теперь, когда мир относительно стабилен, старые травмы, чувство вины вышли на первый план. «Какой в этом смысл?» - вопрос уже давно преследовал тебя.       Раньше ты жила в коконе презренных взглядов. Все косились в твою сторону, стоило появиться в обществе. За что они так с тобой? Почему смеются за спиной? Что ты им сделала, что заслужила такое падение в их глазах?       Луна. Холодная, далёкая, неизменная и безмолвная. На неё можно смотреть долго, ни о чём не думая. Она не требует эмоционального отклика, в отличие от людей вокруг. Глядя на неё твой разум словно отдыхал от необходимости быть, чувствовать, взаимодействовать. Но это лишь кратковременное решение.       А потом на помощь пришла боль. Ты случайно обожглась несколько недель назад. Делая что-то, ты постоянно отвлекалась от неё, и сначала это так сильно раздражало, но со временем стала замечать, что это твоё ещё одно маленькое спасение. Ты отвлекаешься от мира. Уходишь в себя и забываешь о людях вокруг.       Совершая забег в лабораторию, ты даже не думала о последствиях, ведь переставила здесь всё, чтобы пропажа кислоты не была заметна сразу. Но этот учёный всё же догадался.       И сейчас он молча достаёт ткань, воду и заживляющую мазь. Аккуратно обрабатывает место ожога.       - Я не знаю, что заставляет тебя бежать от реальности и какое чувство заставляет тебя это делать. Но я знаю, что возвращает тебя. Это созидание. Когда мы вместе строим что-то новое. Твои ожоги - это не выход. Это разрушение. И я не позволю тебе разрушать то, что я считаю бесценным.

🩹Ген Асагири (Расцарапывание кожи)🩹

      - Солнышко, Т/И! Пошли погуляем вместе! - неожиданно раздаётся позади тебя озорной голос менталиста.       Ген, сверкая улыбкой, берёт тебя за руку и ведет гулять по окраине Царства Науки. Не понимая, что с ним сегодня, ты молчаливо шла и слушала его нескончаемый поток слов. И тут вы останавливаетесь перед красивым деревом.       - Прекрасное дерево, не правда ли? - парень смотрит на меня, а получив кивок, продолжил: - Знаешь, если оторвать одну веточку, то оно не завянет.       При этих словах твои пальцы, спрятанные в кармане, непроизвольно сжались. К чему это он говорит?       - Даже если продолжить и оборвать с одной стороны… То оно будет жить с ветками другой, нетронутой стороны. Но это не значит, что дерево не чувствует боль.       И тут до тебя дошло. Он говорил не о дереве. Он говорил о тебе. О том, как ты методично “обрываешь ветки” со своего тела, пытаясь заглушить внутреннюю бурю. И это чертовски точно описывало твою собственную ложь: “Я в порядке”.       Слова Гена засели в голове очень глубоко. Вечером, упав на кровать, ты сняла кофту и глянула на плечо. Оно было всё в царапинах. Физическая боль была простой и понятной. Она была тем, что ты могла контролировать, и тем, что вырывало из вязкой, серой апатии. Ощущения были на грани: больно и успокаивающе. Личная анестезия от душевной пустоты.       Под ногтями забилась засохшая кровь и частички кожи. Ты смотрела на них без отвращения, скорее с отстраненным интересом. Пальцы сами нащупали едва затянувшуюся царапину и легонько надавили. По телу пробежала дрожь - смесь боли и странного, извращенного облегчения.       “Достаточно! Хватит ломать себя!”, - мысленно приказала ты себе, глядя на свежие царапины. Но рука не слушалась. Это было похоже на зуд, который невозможно унять, не почесав. Ты знала, что завтра будешь жалеть об этом, прятать следы под одеждой. Но сейчас... сейчас тебе было нужно это чувство контроля над собственным телом.       И вновь всплывают слова менталиста. Как же он понял, что у тебя на душе? Заметил? Догадался? И тут мрачный поток мыслей прерывается стуком в дверь. Надев кофту, ты подошла и открыла дверь.       Ты встречаешься со взглядом Асагири и замираешь. В его глазах больше нет веселья. Они серьезны. Больше игр он не допустит. Парень делает шаг в твою комнату, ты невольно отходишь назад, чувствуя его приближение как конец всему. Ты начинаешь качать головой, в глазах скапливаются слезы. Воздух в комнате словно сгустился.       Запнувшись об кровать, что попалась при отступлении, ты упала на нее. Ген подошел к тебе, подхватил твою руку и поднял рукав. Прежде чем ты успела отдернуть руку, он прижал тебя к себе. Его пальцы, теплые и сильные, переплелись с твоими.       - Тшшш, - выдохнул он тихо, почти беззвучно. Другой рукой он осторожно коснулся твоего плеча, не для того, чтобы причинить боль, а чтобы оценить повреждения. Его лицо было пугающе спокойным.       - Не надо, - с мольбой произносишь ты, по щекам текут слезы.       - Что не надо, Т/И? Вытаскивать тебя из этого дна? Оставить в таком состоянии? Нееет, я это не допущу.       Ты замираешь в его объятиях, не в силах пошевелиться. Его губы касаются твоей изуродованной кожи с такой нежностью, словно они касались чего-то хрупкого. Асагири целовал каждый рубец, каждую свежую царапину, и с каждым прикосновением тяжесть внутри тебя отступала. Менталист не просто целовал твоё плечо, он словно вытягивал из тебя боль, забирал её себе.       Ты всхлипнула уже не от отчаяния, что у тебя отберут твое спасение, наоборот, от осознания, что твое спасение держит тебя в руках. Ты больше не одна. Он здесь, с тобой. И принимает такой, какая ты есть.       Губы Гена поднялись выше, к твоей шее, а затем он прижался лбом к твоему плечу, всё ещё крепко сжимая тебя в объятиях.       - Я буду с тобой, когда ты не будешь справляться, хорошо? - прошептал он в твою кожу. - Я никуда не уйду. Слышишь? Никогда.       И впервые за долгое время ты поверила.       А вот для Гена это была победа. Ведь теперь ты будешь полагаться на него, а не на разрушающую боль. Когда он понял, что ты делаешь, то первым его чувством была злость. Она полагалась не на него, а на дрянь, что ломала её душу. На подсознательном уровне парень воспринимал эту боль и эту тягу к саморазрушению как соперника. Это что-то, что забирает тебя у него и заставляет страдать.       Привкус ее крови во рту распылял в душе менталиста дух защитника. Когда ты заснула в его объятиях, он тихо сходил за тряпками и водой. Обработав все свежие ранки, замотал.       Невольно во сне ты улыбнулась, и Гену так понравилась твоя сонная улыбка, что он не сдержался, прилег рядом и уснул, обнимая свое сокровище до самого утра.

🧷Стенли Снайдер (Самоудушение)🧷

      Ты вновь не справилась с заданием.       Ты снова подвела товарищей.       И ты снова оказалась одна.       Закрыв за собой дверь комнаты, подошла к распахнутому окну. Подул прохладный вечерний ветерок. На улице стали потихоньку угасать разговоры людей, шум машин постепенно выключался, даже свет луны как будто, угасал предчувствуя что-то.       Твои губы приоткрылись в немом крике. Слова эхом отдавались в голове, сжимая грудь стальным обручем. Ты сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Хотелось кричать, да так громко, чтобы весь мир слышала, как тебе больно и невыносимо. Но нет. Ты снова использовала то, в чем нашла способ закрыть свой внутренний крик отчаяния.       Ты медленно подхватила ткань с кровати и обмотала ее вокруг шеи…       Ткань была грубой, она царапала кожу, но это было уже неважно. Главное - давление, которое перекрывало доступ воздуха. Каждый вдох давался с невыносимым трудом, превращаясь в судорожный хрип.       Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, но этот звук был лишь фоном. В следующую секунду железная хватка сомкнулась на твоих запястьях, отрывая твои руки от ткани на шее одним рывком.       Мужчина не стал тратить время на разговоры. Резким движением он сорвал с твоей шеи ткань и отшвырнул ее в дальний угол комнаты, будто ядовитую змею. Воздух со свистом ворвался в легкие, вызывая приступ мучительного кашля. Во рту стоял металлический привкус: то ли прикусила губу, то ли от напряжения лопнул сосуд.       Воздух в комнате наполнился запахом табака. Так это был Стенли. Ты подняла затуманенный взгляд на снайпера. Он возвышался над тобой, тяжело дыша. В его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Там, бешеным ураганом, плескалась чистая, холодная ярость, смешанная с чем-то похожим на разочарование. Медленно, почти лениво он достает сигарету. Сделав глубокую затяжку, он наконец произносит:       - Дура, - выдохнул он вместе с дымом. Одно его слово прозвучало громом среди ясного неба.       Затем он развернулся и молча вышел из комнаты, оставив дверь открытой. А ты осталась сидеть на полу, пытаясь отдышаться и осознать, что тебя только что спас тот, от кого ты меньше всего этого ждала.       “Какого черта!” - вот что билось в голове у мужчины в этот момент, когда он покинул комнату девушки. Когда он увидел тебя у окна, внутри у Стенли произошел мощный эмоциональный взрыв, но на поверхности это проявилось как вспышка ледяной ярости. Снайпер даже не понял, как оказался рядом с девушкой и сорвал эту тряпку.       Он понял, что с тобой что-то не так, когда, получив выговор за провальное задание, увидел твой взгляд. Именно он не давал покоя, и Стенли решился проведать Т/И.       На следующий день, увидев тебя выходившую из здания с закрытой шеей, он подозвал к себе. Снимает с плеча винтовку и кидает тебе в руки. От неожиданности ты растерялась и чуть не выронила оружие.       Что он задумал?       - За мной, - без всяких пояснений, мужчина следует в гущу леса. Дойдя до места, напоминающего стрельбище, Стенли говорит подойти к нему и стрелять по мишеням. Пока ты стреляешь, он стоит рядом, поправляет твою стойку, дает короткие, четкие указания. Его голос спокоен и лишен эмоций.       - Дыхание. Медленнее. Выстрел на выдохе.       - Опусти плечо. Тяжесть распределяйте равномерно.       Если ты промахиваешься, он не ругается. Он лишь констатирует факт своим холодным тоном:       - Ветер слева. Поправка два градуса.       Когда ты наконец попадаешь в цель, он может скупо кивнуть. Это его версия похвалы. Закончив, забирает винтовку из твоих рук и, глядя в глаза, говорит:       - Твой поступок был глупостью, Т/И, - говорит он, а ты пристыженно опускаешь голову. - Слабость одного ставит под угрозу всех. Я видел слабаков, и именно они погибают первыми. Либо же тянут всех за собой.       Стенли закуривает новую сигарету, положив руку на твое плечо, и продолжает:       - Вот только ты не слабачка, Т/И. Я видел, как ты держишься под огнем. То, что было вчера... это была минутная слабость. Она прошла. Теперь ты должна решить, кем хочешь быть: той, кто сдался, или той, кто будет драться дальше.       Мужчина уходит. Его слова были воодушевляющими, вот только Стэнли подумал, что это была разовая слабость. Он и понятия не имеет, как долго ты творишь это. Ему этого не понять: ты не такой сильный солдат, как он.       Наблюдая последующие дни за тобой, Стэнли понял, что не смог. “Я дал ей шанс. Дал цель. Попытался вытащить из этой петли, но дрянь, что отравляет ее, сидит намного глубже… там, где прохода для мужчины нет”.       Ты смотрела на снайпера пустыми глазами и делала вид, что слушаешь. Но твои мысли были далеки отсюда. Стенли подумал, что он способен убить любого врага, который стоял бы перед ним. Но как убить врага, который находится внутри тебя?       Через неделю он случайно увидел новые следы на твоей шее. Поразительно даже для самого себя, он ударил кулаком по металлической стене. Осталась вмятина. Она вновь это сделала. Что же ему сделать, чтобы она переключилась и перестала использовать этот метод?       И как бы он ни пытался, для Т/И это была клетка, наполненная уютом…

🩸Уке Сайонджи (Удары)🩸

      Иногда парень замечал, что когда ты не можешь контролировать свои эмоции, начинаешь что-то бить. И если сначала это было даже забавно и смешно, то, как только парень увидел ссадины на твоих костяшках, он заволновался.       Чем тверже была поверхность, тем лучше было для тебя. Один удар, два, три… Пока не появится кровь и ты не увидишь ранки. Это твой способ выплеснуть негативные эмоции. Это намного лучше, чем кричать на того, кто довел тебя до такого состояния. Лучше, чем крушить, ломать вокруг себя все. Удар - и вся твоя ярость уходит в стену. Именно так ты контролируешь хаос внутри себя. Можно сказать, это твое личное наказание самой себя за то, что не способна контролировать возникающие чувства.       Уке понял: либо сейчас, либо никогда. Когда в очередной раз ты занесла руку для удара, он перехватил ее, а тебя прижал к груди. Ты стала вырываться из его объятий. Не могла позволить ему остановить себя. Инстинкт кричал: оттолкнуть его, убежать, спрятаться. Но тело предало, поддаваясь этому простому жесту заботы и замирая в его руках. Тебе пришлось сдаться, и тогда Уке подхватил тебя на руки и отнес в комнату, а там, подхватив руку, стал рассматривать стертые в кровь костяшки.       В его взгляде больше не было веселья - только холодный ужас и немой вопрос: “Зачем ты это делаешь с собой?”. Тебе стало стыдно. И не за разбитые костяшки, а за то, что он стал свидетелем этому всему. Ты вырвала руку из его хватки и спрятала за спину, словно пытаясь стереть сам факт произошедшего.       В этот момент Уке увидел перед собой ребенка, который пытается скрыться и не говорить никому, что натворил. И такой вариант парня не устраивал.       Он взял в руки твое лицо и со всей серьезностью сказал:       - Т/И… Я знаю, почему ты это делаешь. Я вижу твою боль, даже когда ты пытаешься её спрятать за злостью, - парень касается твоего лба своим. Его голос мягок и серьезен. - Это страшно, да. Но прятаться от меня сейчас - худшее, что ты можешь сделать. Уке осторожно, большим пальцем стер скатившуюся по щеке слезу, которую ты сама даже и не заметила.       - Позволь мне быть рядом. Как человеку, которому ты дорога настолько, что готов разделить с тобой даже самую темную тьму. Скажи мне, что я могу сделать?       Ты не верила в то, что он говорил. Слова поддержки парня отдавались в твоем сердце бешеным ритмом. Дышать было тяжело, словно легкие заковали в тесные тиски. Прижавшись к Уке, ты плакала от всей души, выплескивая всю ту боль, что скопилась в ближайшие дни.       Парень еле заметно улыбнулся, он обрадовался, что ты приняла его слова. Он не отпускал тебя до тех пор, пока ты не уснула в его объятиях.