Часть 3. Знакомство.

      Вольфганг давно ушёл, а маленькая девочка отстранённо сидела в углу комнаты. Её короткие серебристые волосы слегка отражали свет, заставляя их сиять. Руки она скрестила на коленях, а на лице всё так же ни одной эмоции. Фрид быстро забежал в свою комнату, открыл шкафчик и достал брошюру по использованию раба. Он её купил ещё давно и с тех пор грезил о покупке своего питомца. Сейчас же ему было не очень комфортно с заветной игрушкой. То ли смущение, то ли другая какая-то эмоция, которую строгий разум доктора ещё не обуздал. Фрид быстро пролистал тонкую книжечку и бросил обратно в ящичек. Мужчина подошёл к девочке. — Как тебя зовут? — спросил Фрид, пытаясь казаться грозным, чтобы утвердить своё превосходство.       Девочка неохотно посмотрела непроницаемым лицом в глаза Фрида, но всё так же не издавала ни слова. Фрид в замешательстве, но не остановился. — Твой хозяин спросил твоё имя, ты должна отвечать, — прохрипел Фрид, всё так же пытаясь казаться грозным, но его вид её не пугал. Девочка так же молчала. Доктор в ещё большем замешательстве. Он вновь обратил внимание на её грязные шрамы и ссадины. — Тебя нужно отмыть… пошли, — прохрипел Фрид, чуть отходя от девочки, но она всё так же сидела.       Доктор в последнюю очередь хотел к ней прикасаться. Но делать нечего. Если её так и оставить, та продолжит вонять старыми окопами и трупной гнилью. Фрид аккуратно поднял лёгкое тело девочки. Та же никак не реагировала: не прильнула к его объятиям, не попыталась сбежать. У неё так мало сил, что единственный протест — молчание. Фрид усадил её в свою чистую ванную, уже жалея, что решился принять «подарок», выглядящий, как перекладывание ответственности. Снял с неё лохмотья, что при малейшем резком движении сами оборвались. Доктор включил тёплую воду, а девочка зажмурилась и свернулась клубком, будто из-за температуры воды её раны болят только сильнее. — Потерпи, — прохрипел Фрид, закатывая рукава и взяв кусок мыла, стал неохотно намывать её сухие волосы.       Пока доктор отмывал грязь, тот и не заметил, как девочка стала тихо плакать. Ей ничего уже не надо. Ничего. Сейчас для неё Фрид — ещё один «хозяин», которому она хочет сопротивляться, но уже не способна. Приходится терпеть.       Фрид же погрузился в процесс. Он аккуратно смывал с неё грязь с засохшей кровью. Сейчас вскрылись новые проблемы: она болезненно голодна и, скорее всего, у неё слабый иммунитет, а это значит, что даже от лёгкой простуды она может тяжело залечь. Получается, если что-то не предпринять в кротчайшие сроки, «подарок» Фрида может почти сразу умереть. Закончив, он вытащил её из ванной и вытер полотенцем. Только вот какая новая проблема встала: девочка-то голая и ей нечего надеть. Фрид снял с сулилки рубашку и одел рабыню в неё.       «Пока так… Завтра нужно будет зайти к Джит. Она сошьет ей платье», — подумал Фрид, смотря на девочку.       Теперь она выглядела не так угнетающе. Её белые волосы сильнее засветились, а ранее грубое лицо приняло более податливые, детские черты. Если бы не мёртвый взгляд, сразу было бы ясно, что это обычная девочка со двора. Фрид взял рабыню на руки, так как сама она ходить не хотела. Мужчина посадил её на диван, взял горячий суп и собирался покормить девочку, но та ворочалась, несмотря на урчание в животе. — Так, ты должна поесть. Перед тобой такой горячий суп, а где-то голодает такой же ребёнок, — начал упрекать Фрид. Девочка неохотно сдалась и приняла помощь. Доктор стал кормить это милое дитя с ложечки, а как доела, то сразу убрал грязную тарелку. — Спасибо… — прошептала девочка, скорее от вежливости, чем от искренней благодарности. Тут Фрид в шоке даже тарелку выронил. Она знала немецкий? — Подожди… ты откуда немецкий знаешь? — удивлённо начал доктор, подойдя к девочке.       «Чего пристал…» — подумала девочка, но решила, что молчать уже не выход. Этот мужчина никогда не перестанет расспрашивать ребёнка. — Я отличницей была… — прошептала девочка. Её голос был звонкой мелодией, не взирая на глубокий взгляд.       Фрид же ещё больше удивился. Русская и отличница? Они же даже читать не умеют… — Не ври! Ты же даже про Эрнста Юнгера, Ханса Фаллада, Герхарта Гауптмана не знаешь! — чуть злобно начал Фрид. — А знаешь ты Александра Пушкина, Михаила Шолохова, Владимира Маяковского? — спокойно и мелодично продиктовала незнакомые имена Фриду.       Доктор сразу завис. Она мало того, что была отличницей, по её же заверению, так и ещё так много читала. Фрид решил, что должен превзойти её. Он достал любимый роман Бруно Травена «Белая Роза». Девочка чуть удивилась. — Это моя гордость, самый любимый роман, — прохрипел Фрид, чуть поглаживая книгу. — Почему? — прошептала девочка без особого энтузиазма.       Фрид же протянул ей книгу, безмолвно приказывая читать. Девочка открыла роман, немного посмотрела в него и подняла взгляд на Фрида. — Я плохо читаю на немецком, — ответила девочка, желая соскочить, но доктор этого не хотел. — Тогда… — начал Фрид, но запнулся. Он хоть и разговорил её, но всё ещё не знал имени, — подожди, мы немного не с того начали… Меня ты, думаю, знаешь. Я Фридрих Винтер, врач. Как зовут тебя? — добавил доктор, желая показаться добрым, чтобы девочка снова не замолчала. — Кристина… — тихо прошептала она.       Тут Фрид чуть нахмурился. — Никаких Кристин, будешь… — начал мужчина, как тут заметил книгу Агаты Кристи на своём шкафу, — Кристи! Будешь Кристи.       «Ужасное имя…» — подумала Кристи, но ничего не высказала. Фрид же сел рядом с ней, надев очки и взяв любимый роман. Тот размеренно и аккуратно вычитывал Белую Розу. Кристи же заметила, что непроизвольно прильнула к Фриду, к короткой передышке между болью. Доктор по-отцовски объяснял девочке значения неизвестных слов. Именно сейчас Фрид испытал незнакомое тепло в душе. С момента, как он стал сиротой, давно так не радовался. Брат погиб под Кале, дядя — где-то в Африке, а отец воевал на Восточном фронте и был убит на русской земле. Мать связалась с каким-то рейхсмаршалом и уехала в Вишистскую Францию, подальше от своего сыночка. Кристи казалась глотком свежего воздуха в окружении полной ненависти ко всем, кто не похож на немцев.       Только мужчина подобрался к концу рассказа, как заметил, что Кристи уснула, уткнувшись в грудь доктора. Фрид отложил книгу, взял на руки девочку и отнёс её в пустующую комнату. Он когда-то хотел поселить сюда своих будущих детей, пока сам у себя не нашёл бесплодие.       Фрид аккуратно, как фарфоровую куклу, уложил Кристи на кровать и укрыл одеялом. Девочка незаметно улыбнулась и стала что-то бубнить по-русски во сне. Доктор тоже улыбнулся, выходя из комнаты. Вдруг он случайно посмотрел в зеркало и в отражении вместо верного нациста увидел обычного человека, любящего всех.       Испугавшись, он быстро достал свою нацистскую повязку, надел её, встал по стойке смирно и бросил римский салют. — Хайль Гитлер! — выкрикнул Фрид, но вспомнил, что в соседней комнате спала Кристи. Мужчина стал крутиться у зеркала, то и дело бросая римский салют, и тихо шептать нацистские кричалки, чтобы не разбудить девочку.