Часть 2. Цветочные истории с фронта.

      На календаре двадцать седьмое июня. Фрид стоял в своей скудной квартирке, а в руке свисала та самая повязка со свастикой. Он сжал её в кулаке, а в голове царил бардак. Ему было противно трогать её, но это память о родном братишке, что жизнь отдал за свои идеалы. Неужели они ложны, раз доктор так переживал из-за двух фотографий, что могут быть подделкой советских зверей? Фрид не хотел так думать… Он же профессионал! Если в медицине разбирается, то и в политике сориентируется! Тут Фрида за рукав потянула Кристи. — Фри… С вами всё хорошо? — тихо поправила себя девочка и чуть обеспокоенно посмотрела на доктора. Пускай она и знала его совсем недолго, но видеть его таким опустошённым всё равно было неприятно. Фрид же слабо улыбнулся и погладил девочку по голове. — Не переживай. Просто заработался в последнее время, — заботливо произнёс он и снова взглянул на отражение.       Посмотрите на него: в правой руке у него повязка со свастикой, в голове нацистский бардак, а левой рукой заботливо, как ребёнка своего, он гладит по голове русскую девочку, что была продана в качестве рабыни. «Кто я такой?» — спросил сам себя доктор. Из раздумий вывел стук в дверь. Кристи быстро подошла к ней и открыла. На пороге обнаружилась Бинди, вся больная и чуть хромая. — Фриди, ты всю неделю сам не свой. Что случилось? — чуть хрипло произнесла женщина, пытаясь казаться здоровой. — Лучше сами скажите, что с вами? Опять хотите лечение в долг попросить? Моя долговая книжка уже ломится от ваших обещаний, — чуть сурово ответил Фрид. — Да плевать мне уже на себя! — отмахнулась женщина, кашляя в кулак. — Ты если так загоняться будешь, станет хуже всем. Ты же доктор! — Лучший, — поправил Фрид Бинди. — Подожди, Фриди… А что это за чудное создание рядом с тобой? Неужели девочку удочерил? — чуть оживилась Бинди. — Да, удочерил, — тихо ответил Фрид, поглаживая Кристи по голове, которой такой жест пришёлся по душе. — А я знала, что твоё сердце не такое холодное. — Усмехнулась Бинди. — Раз ты стал таким добрым… может, дашь в долг несколько марок на таблетки от простуды? — добавила женщина.       Закатив глаза, Фрид ненадолго удалился на кухню и принёс баночку таблеток от простуды. — Забирайте всю, это вам на неделю, — ответил доктор, прогоняя Бинди. Он знал, что такой гуляке лучше деньги не давать. Пропьёт, потеряет, проиграет, но никак не потратит на дело.       Кристи снова привлекла внимание к себе, потянув мужчину за рукав. — Сегодня встреча в церкви, вы не забыли? — напомнила девочка, желая больше времени провести с компанией студентов-революционеров. — Ещё как помню. Пошли собираться, — добродушно ответил доктор, убирая проклятую повязку со свастикой.       Прошёл час, а может, меньше, но Фрид с Кристи уже сидели в подвале церкви вокруг студентов. За неделю они успели ещё раз к ним наведаться, так, для знакомства.       Главный тут Ной, в фуражке зелёной. Он и лицеист, и в Швейцарии был, да и вообще душечка. Лидер добрый-предобрый! У него есть друг в зелёном плаще. Сам он с Восточного фронта, оттуда и плащ. Выменял у одного советского солдата на банку тушёнки, надо же было с чем-то домой вернуться. Увидев ужасы, тот дезертировал и попал в церковь Святой Марии, где его и приютили. Пускай и выглядит как бродяга, но парень хороший, и имя ещё необычное у него — Алоиз. Артур, парень в пальто, — обычный газетчик. Хоть и слабак, но листовки рисует наикрасивейшие! А мужчина в белой рубашке работает в самой рейхсканцелярии! Правда, простым уборщиком. Зато амбиции как у Наполеона, ещё и рост с лицом наполеоновские, пускай и с женщиной спутать можно. Зовут же просто — Карл. А единственный представитель прекрасного пола здесь Клара. Миловидное личико и вьющиеся густые волосы полностью отражают её душу. — Помните, мы говорили про Зою? — начал беседу Ной, сидя на своём стуле и попивая воду из железной кружки. — Да, я всё-всё помню про неё! — сразу воодушевилась Кристи. — Это советская партизанка, она под жестокими пытками ничегошеньки этим фашистам не сказала! — А какие были её последние слова? — вклинилась Клара. — «Нас двести миллионов, всех не перевешаете… Победа будет за нами», — тихо процитировал Фрид, пока Кристи пыталась вспомнить.       Ной, пускай и косо, глянул на Фрида, но ни слова не сказал. — А есть ещё какие-нибудь новости с фронта? Вы узнали про мой дом? — поинтересовалась Кристи. — Прости, но мы не можем сказать чего-то точного, — ответил Ной, будто чувствуя вину за то, на что не мог повлиять. — Могу сказать, что там точно есть партизаны и деревню скоро освободят! — попытался приободрить всех Алоиз. — А помните панфиловцев? — начал другую тему Артур, желая тоже быть частью беседы. — Двадцать восемь панфиловцев! Их я помню! Они уничтожили восемнадцать немецких танков под Дубосековым, — хвастливо задрала подбородок девочка. — Панфиловцев было больше, — возразил Фрид. — Лучше бы заткнулся! — грубо ответил Ной. — Вообще-то да, панфиловцев, скорее всего, было больше, — встала на сторону Фрида Клара. Ной вроде бы успокоился. — Я слышал, что не все погибли там, одного в плен взяли, — добавил Артур. — Не могли! Это же советские люди! Там ещё… дядька такой важный… — девочка судорожно пыталась припомнить имя. — Политрук Василий Клочков, — помог ей Фрид. — Точно! Он сказал: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!» — гордо добавила Кристи. — Только это придумал Кривицкий, чтобы усилить эмоциональный момент, — возразил доктор. — Заткнись уже! У тебя нет никакого права говорить что-то о великих подвигах советских людей! — снова озлобился Ной. — Я ничего не говорю. Советские солдаты — герои, но не нужно им что-то божественное приписывать. История о двадцати восьми панфиловцах — пример мужества, но давайте признаем, что она сильно приукрашена, — серьёзно сказал Фрид. — Эм… Гастелло! Николай Гастелло! — срочно сменил тему Артур, опасаясь готовой разгореться ссоры. — Лётчик! Николай Гастелло был лётчиком. В начале войны он летал на бомбардировщике у города Молодечно. Это в Белоруссии вроде… — пролепетала Кристи, и тут эстафету перехватил Артур: — Да, его ещё немецкое зенитное орудие сбило. Он направил горящий самолет на немецкую колонну и подорвал её! — воодушевлённо затараторил парнишка. — Вроде был ещё какой-то лётчик знаменитый… Забыла только имя, — чуть сгрустнула девочка, посмотрев на Фрида, вдруг он помнит. Но нет, как будто впервые слышит. — Александр Спиридонович Маслов, советский лётчик, также работал в Белоруссии, но уже в районе города Радошковичи. Его сбило немецкое зенитное орудие, и он разбился на окраине деревни Декшняны, — как молитву, зачитал Ной историю о герое. — Не было Маслова! Это ложь! — возразил Алоиз. — Не может быть так, что истории почти одинаковые, но лишь разные имена. Ты придумал Маслова! — Был такой человек, тоже лётчик, — вклинилась Клара. — Ты как ни скажешь, так сразу бред. Какой ещё лётчик? Это тот же Гастелло, просто другая версия подвига, — уже Артур разозлился.       И тут началось… Очередной раз все стали собачиться. Фрид взял за руку Кристи и под шумок вышел из церкви, не желая слушать их ругань. Все солдаты, отдавшие жизнь за свою Отчизну, — герои. — Фрид… мы зайдем ещё к ним? — тихо спросила Кристи, идя рядом с Фридом. — Конечно, милая, обязательно зайдём, — с улыбкой ответил доктор, погладив девочку по голове.