Часть 3. Тяжелое бремя.

      Наступила рабочая неделя. Фрид проснулся да стал готовить завтрак. Он привык так заботиться о Кристи каждое утро. Сегодня доктор хотел порадовать девочку шоколадом. Он специально вчера купил плитку, только по старой привычке взял сладость с портретом Гитлера на упаковке. Фрид достал шоколадку из обёртки, порвал её и бросил в мусор. Не хотелось портить настроение Кристи с самого утра. За прошедшее время доктор также спрятал портреты Адольфа и несколько флагов. Он это сделал из собственных побуждений, чтобы Кристи чувствовала себя как дома. Только доктор хотел позвать девочку на завтрак, как услышал тихие слова из её комнаты. Фрид аккуратно вошёл в неё и увидел, что Кристи лежит вся красная, тяжело дышит, а всё лицо покрыто смесью пота и слёз. Она слабо повернулась в сторону доктора. — Пап? — тихо прошептала девочка. — Нет, я… я Фрид. Твой… друг. — Пап… хде клубушка-то? Я ж её искала, искала… а она, что ли, пропала? — не обратив внимания на его слова, забормотала Кристи. — Какая клубушка? О чём ты? — озадаченно ответил Фрид. — Ну, клубушка… Нитки-то… Мама ж говорила, беречь надо… а я потеряла…       Доктор молча подсел рядом и положил руку на лоб Кристи. Вся горячая… — Пап… Не ругайся, пожалуйста… Сама клубушку в платочек завязала и мне отдала… Сказала тебе отдать… а я потеряла, — виновато добавила Кристи.       Фрид же обеспокоенно глядел на девочку, чуть поглаживая её голову. Ему было больно смотреть, как маленький беззащитный цветочек увядает из-за тяжёлой жизни. Он готов отдать всё, лишь бы увидеть, как радостная Кристи бегает по улицам оживлённого города. Берлина, Москвы, Вашингтона — плевать! Лишь бы она была счастлива… — Ты правда вернулся… Мама так плакала… так плакала… — шепчет Кристи, аккуратно взяв руку Фрида. — Когда… фрицы пришли… я от мамы не отходила… как ты и просил. — Я… — тяжело начал Фрид, не зная, что ответить. — Почему… ты не писал? — пожаловалась девочка. — Прости, милая, — ответил доктор, заботливо поглаживая Кристи по голове, — письма в штабе забыл… Я сейчас схожу за ними, — добавил Фрид, желая уйти, но девочка слабо вцепилась в его рукав. — Пап… Не уходи… Вдрух не вернёшься… — со слезами шептала Кристи. — Я не уйду, Кристина… — тихо ответил Фрид. Она расплылась в слабой улыбке. — Кристина, ты полежи, отдохни, я сейчас тебе супчику сварю, хорошо?       Она кивнула и проводила доктора взглядом.       Фрид отправился на кухню и там стал в панике рыскать по шкафчикам. Нет нужных таблеток. Тут доктор вспомнил, что последние отдал Бинди. Он быстро надел дерби и выскочил на улицу, пробежался до квартиры Бинди и, когда уже стоял у двери нужной, стал долбиться в неё. — Бинди! Открой! — громко требовал он. Девушка неспешно открыла дверь. За выходные она выздоровела и чувствовала себя лучше. — Чего так горланишь? — начала она, как вдруг заметила состояние Фрида. Никогда на своей памяти Бинди не видела мужчину таким беспомощным. — Что такое? Рассказывай, что случилось. — Бинди, мне нужна твоя помощь. Ты должна присмотреть за Кристиной, пока я покупаю нужные лекарства, — протараторил Фрид, не замечая, что назвал настоящее имя Кристи.       Бинди оценивающе взглянула на Фрида, но согласилась. Доктор поблагодарил женщину и умчался скорее в аптеку. Бинди неспешно собралась, накрасилась, как на панель, да отправилась к квартире своего «приятеля», мимолётом многозначительно подмигивая красивым мужчинам. Вдруг её путь преградил мальчик из гитлерюгенда. Тот протянул занимательную газетку, где на первой полосе чёрным по белому значилось: «Сдай большевика в гестапо — получи пятьсот рейхсмарок». — Пятьсот?! — взвизгнула Бинди.       Этого же хватит на то коллекционное вино, что ещё давно присмотрела! Да что мелочиться — она свой паб или даже гостевой дом сможет открыть! Целое состояние всего лишь за маленький клочок информации. Бинди не была особой приверженкой идей нацизма. Её, скорее, можно описать как женщину, ищущую во всём выгоду. Может, в этом виновата её тётка-еврейка.       Бинди зашла в квартиру и услышала странные бормотания. Женщина прошла в комнату и увидела, как Кристи лежит и что-то бубнит по-русски про папу, фрицев и войну. Бинди уже видела эту милую девочку, наблюдать её такой беспомощной было как-то жалко… Но её незнакомая речь показалась женщине подозрительной, и она подошла ближе к больной девочке. — Клубушку не видели? — теперь уже у неё спросила Кристи. — Что за клубушка ещё? — удивлённо возразила Бинди. — Папе обещала отдать… А я посеяла где-то… — А кто твой папа? — Он герой… Он первым в добровольцы записался… — Я рада за него. — Чуть холодно ответила Бинди, расхаживая по комнате. — Как там служится? Освобождает Россию? — непринуждённо добавила женщина. — Да… Гонит фрицев с земли нашей… — со слабой улыбкой прошептала девочка.       Тут Бинди удивилась и сразу зыркнула на Кристи, пытаясь найти признаки глупой шутки, но видела лишь измождённое болезнью лицо. Тут до неё дошло: дочь Фрида — большевичка! А это значит — пятьсот рейхсмарок, если она её сдаст. Бинди, припомнив старые обиды, отправилась к автомату с телефоном и, закинув монетку, сразу доложила в гестапо на Фрида. Там, конечно, не сразу поверили, ведь видели в докторе ярого нациста, но всё равно обещали проверить. К несчастью для Бинди, Фрид всё это видел. — Ах ты мерзкая меркантильная старуха… — злобно прорычал Фрид. — Лучше бы спасибо сказал! Твоя дочь связалась с большевиками! Как ты мог такого не знать? — возразила женщина, видя в себе героя. — Пошла к чёрту, курица! — рявкнул Фрид, но времени препираться не было, и он быстрее понёсся домой.        Ворвавшись в свою квартиру, он воровато огляделся и достал чемодан. Доктор знал, что вскоре к нему придут. Особых оснований для задержания нет, но его уже всё достало. Он быстро собрал все свои вещи, закинув самое важное, но вдруг вспомнил про повязку со свастикой. Фрид выхватил грязную красную тряпку, разорвал, высунулся в окно да развеял по ветру. Почувствовав свободу и лёгкость, Фрид стал крушить и ломать портреты Гитлера, приговаривая: «Гитлер капут!» После данной вакханалии вошёл в комнату Кристи и сел на кровать. — Милая, девочка моя, — приговаривал он, поглаживая голову Кристи, — нам нужно бежать, ты можешь встать? Я помогу.       Кристи попыталась встать с кровати, и это ей удалось. Пускай и шатаясь, она могла идти. Это прекрасно! — Кристина, сейчас мы пойдём в «Белую Розу», там нам помогут, — сообщил Фрид. — Правда? — спросила Кристи, в чьих глазах была усталость и надежда на лучшую жизнь.       Доктор же молча обнял девочку, не желая показывать свою неуверенность. Из-за доноса в гестапо ему было опасно оставаться здесь. Был лишь один путь, как он видел, — побег из Германии.       Фрид поднялся, помог Кристи одеться и, самое главное, скрыть лицо под платком. Доктор же надел свою шляпу. Они собрали пожитки, вышли из квартиры, и Фрид сделал два последних щелчка замка, знаменующих их новый путь.