Часть 2. Беспокойство.

      На дворе глухая ночь. Фрид застыл в тёмной келье над спящей Кристи. Дурно от самого себя, дурно от мыслей. Он накинул чёрное пальто, закрывающее его профиль, и такую же шляпу. Благо не пришлось в своё одеваться. Фрид вышел на пустынную улицу. Лишь глухие фонари бросали тёплый свет на тротуар. Редкий шум машин разбавлял прогулку доктора, но никак не прогонял рой навязчивых мыслей в голове. Ему больно от всего: что соседка оказалась готовой продать его, что за ним тащится тяжёлым грузом нацистское прошлое, что дядя, брат погибли за ложные идеи, что Кристина так на него влияет. Всё это бесило Фрида. Он, может, и хотел бы сбежать, плюнуть на все заботы, но тут же он вспоминал больную девочку, и на сердце сразу становилось тяжело.       Фрид, сам того не понимая, подошёл к Бранденбургским воротам, где в ночной пенке виднелись нацистские знаки на флагах. Доктор сел на скамейку, достал сигарету и первый раз в жизни закурил. Он рассеянно смотрел на величественное архитектурное творение и думал, как бы они выглядели без этих знамен? А как бы выглядел рейхстаг? А как бы сам Берлин жил бы без нацистских крестов и этих свастик? Фрид коротко закурил и выпустил мерзкий дым. — Не думала, что ты куришь, — произнесла женщина из-за спины Фрида. Доктор запаниковал, но увидел, что это Джит, его тётя. — Приходится… — прохрипел Фрид. Женщина села рядом и тоже закурила. — Ты чего тут вообще делаешь? — Томно на душе. — Коротко ответила Джит. — У тебя же девочка была, Кристи вроде. Как она? — Хорошо, — соврал Фрид, чтобы не грузить своими проблемами. — Фриди, я же всё вижу. Ты как будто несёшь груз всего мира, — заботливо начала Джит. — Небось сама уже всё знаешь…       Джит чуть отстранилась. — Ещё как знаю… Бинди сразу пришла ко мне и стала говорить, что скоро моё ателье выкупит, а меня гестапо заберёт, как и тебя, — чуть грустно продолжила женщина.       Повисло неловкое молчание, разбавляемое тихим ветром и таким же звуком тлеющей сигареты Фрида. — Что будешь делать? Может, у меня укроешься? — спросила Джит, желая помочь племяннику. — Не нужно. Ты только ничего не говори, где я и как я… А я… писать тебе буду, — заверил Фрид. — Значит, далеко уедешь… — Да, далеко…       Вновь это неловкое молчание из невысказанных слов и переживаний. Оба сидели и оба понимали, куда всё идёт. — Джит… ты прости меня за всё. Дураком раньше был, — спокойно сказал Фрид, вставая. — Ещё как прощаю. Все совершают ошибки, ничего тут не попишешь. — Чуть приятнее ответила женщина, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Она встала напротив племянника и крепко взяла его руку. — Только пообещай мне, что девочку не бросишь. Ты не представляешь, как она тогда радовалась, что ты купил ей платье. Она рассказала, как в похожем с мальчиком из деревни гуляла, а он её конфетой угостил, — поделилась она.       Фрид твёрдо и уверенно посмотрел в глаза Джит. — За Кристину я жизнь отдам, — ответил доктор, обнимая женщину на прощание. Будто больше они никогда не встретятся.