Часть 3. Гестапо.

      На календаре первое июля. Бесстрастное выражение лица оберст-лейтенанта Маркуса Рихтера недвусмысленно демонстрировало, что служба в гестапо оставила след в его жизни. Мужчина подошёл к столу и стал разбирать карточки доносов. Для него это обыденное дело, и сейчас он хотел развеяться, начав охоту за каким-нибудь членом сопротивления или даже коммунистом. Эти студенты и их незаконные митинги уже достали Маркуса. Просматривая бумаги, он нашёл нечто интересное — донос на Фридхельма Винтера, доктора, которого знают как отличного специалиста и ярого нациста. Маркус удивился и ещё раз пересмотрел стопку доносов. «Как наш человек мог оказаться здесь?» — удивляется сам себе Маркус. Тут он заметил причину: укрытие большевика. Дело интересное. Маркус достал дело Фрида. Его альбом мелковат, и в основном там участие в митингах, шествиях и даже в сожжении книг. Но одно странно: вся его деятельность обрывается восемнадцатого июня. Даже на аукционы не приходил после этой даты. Зато была связь с антифашисткой организацией «Белая Роза».       Тут глаза Маркуса загорелись. Вот он! Член сопротивления или даже коммунист! «Чего я сразу не обратил на него внимание?» — пробубнил себе под нос Маркус. Мужчина просмотрел досье, быстро накинул на себя кожаное пальто, взял любимый люгер, надел фуражку с черепом, подчёркивающую его правильный арийский череп, и вышел на улицу.       Маркус глянул на записную книжку, на корешке которой более двадцати чёрточек. Грубый мужчина почесал щетину ухоженную да стал думать, с чего начать. Для начала зайдёт к Бинди, к той, кто написал донос. Маркус зашёл в дом девушки и постучался в дверь. Тишина. Мужчина ударил сильнее. За дверью послышался шум, и Бинди встретила мужчину. Почти сразу она испугалась, увидев знакомые знаки СС. — Вы… Вам что-то нужно? — чуть боязливо спросила женщина. — Вы написали донос на Фридхельма Винтера. Нужно, чтобы вы подробнее рассказали о нём, — отчеканил Маркус, презрительно смотря на женщину. Подобный метод нисколько не совпадает с общим механизмом, но Маркусу нравится наблюдать страх и отчаяние в глазах людей. — Да, он настоящий коммунист и скрывает большевичку! — чуть злобно ответила Бинди. — Деньги, кстати, я так и не получила. Куда по этому поводу обращаться?       Маркус медленно вошёл в захламлённую квартиру Бинди без приглашения. Своими лакированными берцами он ступал по скрипящему полу, раздвигая пустые бутылки алкоголя. В дальнем углу забытый патефон, вокруг которого стояли стопки пыльных книг. На окне завядший цветочек, а кожаный диван весь облез. Маркус вновь достал записную книжку и сделал пометку, что так любил в своей работе. «Гнетущая квартира старой девы», — ловко написал мужчина, вновь убирая книжицу.       Бинди всё ещё смотрит на Маркуса с небольшим страхом. — Кем вам приходился Фридхельм? — потребовал мужчина. — Никем! Я его знать не знаю! — открестилась Бинди.       Маркус же достал документ, где указывалось, что Бинди часто посещала Фрида в больнице и брала у него взаймы. — Вроде взрослая женщина, а не знаете, что врать — плохо. Мне от вас нужно немногое: сообщите о его родственниках: где работают, где проживают, и укажите лица, с которыми он контактировал, — представил ультиматум злой жандарм.       Бинди взяла листок и кривым почерком написала всех, кто пришёл на ум. Даже бабушку свою, что никак Фрида не знала. Может, от страха так расписала, может, от желания получить деньги за донос. Маркус забрал листок и, бросив на женщину очередной презрительный взгляд, удалился.       Жандарм прибыл в ателье, которым руководила Джит, тётушка Фрида. При виде солдата женщина нахмурилась и уже была готова защищать своего племянника. — Что такой серьёзный мужчина забыл в моём магазинчике? — ядовито-сладко начала Джит. — Ничего, я пришёл просто ради небольшой компании, — добродушно ответил Маркус.       Джит удивилась, ведь думала, что сейчас начнётся жестокий допрос, как гестапо и любит. — Просто поговорить? Да неужели? — вскинула бровь женщина. — Да, я вот жене платье присматриваю, хотелось бы что-то… немецкое, — спокойно произнёс Маркус, делая акцент на последнем слове.       Джит ещё больше напряглась, вспомнив тот день, как Фрид пришёл к ней с Кристи. — Конечно, я готова исполнить ваш заказ, — спокойно ответила Джит, подходя к тканям, чтобы выбрать материал. — Вот такая ткань хороша. Только скажите, она случаем… не русская? — всё так же хладнокровно спросил Маркус, делая акцент на последнем слове.       Руки Джит немного задрожали. Ей нисколько не хотелось исполнять хотелки губителей людских судеб. — Фрау Джит, с вами всё хорошо? Вы дрожите, — с мелкой ухмылкой заметил мужчина, будто радуясь её смятению. Женщина же ещё больше испугалась. Ей неприятно, что мужчина знает её имя. Да, она популярная швея, но всё равно не нравится. — Вам не следует так беспокоиться обо мне, — хладнокровно ответила Джит, пытаясь казаться сильной, но рядом с ним будто вся решимость утекает.       Маркус медленно стал расхаживать по помещению и невзначай взял голубую ткань, из которой Джит сшила платье для Кристи. Удача? Возможно. Пускай он и много знает о всех причастных к Фриду, но про Кристи — почти ничего. — Мне кажется, такая ткань подойдет к платью. Как вы думаете, она выглядит… мило? — произнёс Маркус, снова делая акцент на последнем слове.       Джит не могла ответить. Отлично… Семя страха посеяно. Маркус посмотрел на часы. — Ладно, мне пора. Думаю… ещё зайду к вам. Ауфидерзе́йн, — попрощался Маркус, уходя и оставляя Джит со своими мыслями. Пускай и не сказала она ничего, но стыд и вина будут её ещё долго терзать.       Маркус, после встречи с тётей Фрида, решил зайти в кафе, где доктор так же был. Тут к серьёзному мужчине подбежала жизнерадостная Эви. — Добрый день. Гостей у нас нет, поэтому можете занять любой столик, — произнесла девушка, не замечая напряжённости между ними. — Фридхельм Винтер, родился в тысяча девятьсот четырнадцатом году в Нью-Йорке. В тысяча девятьсот тридцатом эмигрировал вместе с семьей в Берлин. У нас есть информация, что он связан с террористической организацией «Белая Роза» и вы в его деле указаны, как главный сообщник. В ваших же интересах предоставить всю информацию об указанном индивиде, — злобно и нарочито сурово прохрипел Маркус.       Эви чуть ли не заплакала от такого обвинения. Она надеялась, что в перерывах от обучения в институте сможет спокойно работать в этом кафе, а сейчас из-за единственного посетителя может оказаться в тюрьме. — Я ничего о нём не знаю, честное слово! Он несколько раз заходил, и однажды я видела его с маленькой девочкой, беловолосой что ли… Она была в таком синем платье, и корсет ещё был, — быстро сдала Эви Фрида.       Тут Маркус нахмурился. Беловолосая девочка… в синем платье. Да, он читал, что Фрид скрывает большевика, но ему бы убедиться кое в чём. — Как он к ней обращался? — спросил Маркус, доставая книжицу. Тут Эви ещё больше испугалась. — Эм… вроде… Кристи! Точно, он называл её Кристи! — быстро сообразила девушка.       Бинго! Кристи, возможно, — сокращение от имени Кристина, русской девочки, что семнадцатого июня Маркус не смог купить. Тогда её забрал старик Хоффман. Маркус так разозлился, что использовал свои связи, чтобы как можно скорее устранить старика и забрать девочку. Только этот мудак куда-то её дел и несколько недель гнал Маркуса по ложному следу, а оказалось, что он просто спихнул её Фриду. Теперь же Маркус испытывал не обычную неприязнь к нему, как к коммунисту, а настоящую ненависть, что стоит на пути к его счастью.       Маркус так долго мечтал о маленькой девочке-рабыне, что несколько месяцев откладывал большую сумму для выкупа. Он даже подготовил специальную комнату пыток, чтобы как можно интереснее терзать её. Маркус высокомерно зыркнул на Эви, чтобы напоследок напугать, да без слов удалился. Девушка ещё минуту стояла на месте и дрожала.       Маркус на финишной прямой. Он оставил самый сок напоследок. Обыск квартир — одно из его любимых занятий. Было интересно копаться в истории предателей его Родины. Он прибыл к дому мужчины, достал из внутреннего кармана набор отмычек и ловко проник в квартиру. Здесь пустовато. Будто вещи собирали в спешке. Небрежно оглядев помещение, он провёл рукой в кожаной перчатке по столешнице, бюро и книге «Белая Роза», после чего осмотрел кухню и заметил несколько лоскутков ткани. Той самой ткани, что когда-то была повязкой со свастикой. Маркус бережно собрал остатки и убрал в карман. На полу также лежал разбитый портрет Гитлера. Мужчина повесил его обратно и отправил римский салют. — Я не подведу вас, — пробубнил Маркус, прежде чем продолжить обыск.       Оберст-лейтенант заметил открытую дверь в комнату. Зайдя внутрь, он легко понял, что принадлежала она Кристи. Кровать не заправлена, а на полу лежали цветные карандаши и несколько рисунков. На одном девочка изобразила, как советские танки въезжают в Берлин, на другом Фрид и Кристи стоят рядом у дома под мирным небом, а на последнем неизвестный мужчина в советской форме и с автоматом, женщина с платком на голове, Кристи и Фрид, держащий советский флаг. Маркусу стало мерзко. Он достал любимую IMCO и стал сжигать их. Тут раздались шаги человека, который хотел быть бесшумным. Маркус бросил горящие бумажки на пол, достал люгер и вышел в коридор. Там стояла Бинди. В её глазах читалась странная смесь страха, ненависти и решимости. Тут она как заорала да бросилась на Маркуса. Мужчина среагировал моментально и метко попал ей в сердце. Бинди упала замертво, так и не искупив свою вину перед Фридом. Только Маркус хотел уйти, как нашёл то, что женщина хотела спрятать, — листовку «Белой Розы» и адрес, что написал сам доктор.       Мужчина дьявольски улыбнулся, прошёлся по луже крови и покинул дом, зная, где скрывается коммунистический доктор.