VIII. Во время затяжного сна
22 июля 2025, 09:34Смерть теперь не та, что раньше
Морган чувствует, как сросся с мафией корнями так глубоко, что уже не выбраться, не разрушив ее, и эта мысль медленно сводит его с ума. Когда очередное лето сменяется осенью, когда незаметно проходят годы, становится поистине жутко. Каждый проведенный в «Уроборос» день он губит в себе то живое, что еще осталось. Он тянется к ноутбуку и останавливается, едва коснувшись, одергивает руку. Не сейчас. Его ждет усердная долгая работа, которую он сам себе нашел. Коулман готов на все, что угодно, лишь бы занять мысли хоть чем-то.***
— Как у тебя дела на работе? — звонко спрашивает Дженнифер, держа в одной руке мороженое, а во второй поводок. Ей мастерски удается перешагивать Графа, который так и снует возле ног, желая получить мороженое тоже. — Все хорошо, — врет Морган. — Ты все чаще задерживаешься. Снова замещаешь болеющих сотрудников? — Типа того. Он улыбается ей, как может, устало и натянуто, а слова звучат как скомканные бумаги с неверно напечатанным текстом, и бумаг таких еще сотни. Его дочь заслуживает лучшего. Правды она заслуживает тоже, но не такой, что испортит ее мнение об отце и их взаимоотношения, а может, и всю жизнь. Морган не знает, как она отреагирует, если узнает, что ее любимый отец не администратор в центре информационных технологий, а хакер в мафиозной организации. По-детски боясь этой неизвестности, он и не рассказывает. Когда дело касается самого дорогого, что у тебя есть, предпочитаешь не предпринимать вообще ничего, чем рисковать. Возможно, он теряет что-то важное. Возможно, уже потерял. Но он однозначно счастлив сейчас. Краски заката угасают на горизонте. Коулман ответственен за покупки, количество которых явно увеличилось, поэтому несет пакеты. Все остальное пришлось поручить Дженни, и она с большим удовольствием справляется с псом, мороженым, которое вот-вот начнет растекаться, и маленькой сумочкой. — Когда вырасту, я тоже хочу найти такую работу, где буду получать столько же, сколько и ты. — И куда ты будешь все тратить? — На нас, конечно! Когда-нибудь ты станешь старым, выйдешь на пенсию, и мне придется содержать нас. Если бы руки Моргана были свободны, он обязательно бы щелкнул болтунью по носу, но вместо этого улыбается, уже искренне. — Тебе не кажется, что еще рано думать о грустном? — А мне не грустно! Я представляю, как прихожу домой, раскладываю все по полочкам и зову тебя ужинать. Разве это может быть грустно? Он вроде бы понимает. А еще прекрасно понимает другое — вряд ли он проживет еще лет десять.***
Несколько дней тянулись как вечность. Коулман втянулся в состояние полной занятости, и сидеть без дела теперь непривычно. Но вот он сидит перед ноутбуком, вокруг только мониторы, разноцветный свет которых окутывает его по пояс. Привычная атмосфера, кажущаяся чужой. С Умброй они не виделись с того момента, как она вживила жучок в тело Вероника. Он, скорее всего, все еще не подозревает об этом, и Моргану очень хочется думать, что так оно и есть. Система безопасности комплекса полностью разработана им, и единственный, кто может ее обойти — он сам. Теперь — самое время. Быстрыми движениями пальцев он набирает на клавиатуре коды, не отрываясь от небольшого экрана. Вскоре на нем появляется карта города с красной точкой посередине. В окошке справа указаны координаты, время, даты и даже скорость передвижения. Но нужно ему совсем не это. Он ускоряет передвижение на карте раза в три, чтобы сократить время просмотра и одновременно не пропустить ничего важного, и начинает внимательно следить. Ничего. Абсолютно. Отображенный маленькой точкой, Вероник блуждал по комплексу, подолгу останавливался в жилой комнате, пару раз выходил за пределы организации вне указаний, и то — в магазин и ближайшую забегаловку. Морган бы так делать не советовал, но терпеливо прощает новичку все. Как-нибудь он снова объяснит Веронику, что нельзя создавать иллюзию, что живешь или работаешь поблизости. Поэтому все ближайшие заведения для мафии недоступны. Нарушает правила только лишь… Да, снова он, имя которого нельзя называть. Еще немного — и сон одолеет Моргана. Он не спал уже двое суток, хотя рассчитывал, что во сне время пройдет гораздо быстрее, чем в мучительном бодрствовании. Как итог — он совсем не мог сомкнуть глаз. Он закуривает и откидывается на спинку стула. Вероник продолжает кружиться в комплексе или вокруг него, пока не замирает в одной точке на несколько часов. Коулману и приглядываться не надо, чтобы знать, что тот просто застрял в лифте. Но время шло, дата сменилась на нынешнюю, время замедлилось и показывало то же, что и на часах — почти четыре утра. Пепел сигареты беззвучно падает на пол, затем тихо стучит подошва о пол, открывается тяжелая дверь. Судя по датчику слежения, Вероник уже девять часов провел в лифте. И вот, Морган стоит перед его давно открытой дверью, смотрит по углам и не видит ничего похожего на то маленькое приспособление, которое с мольбой всучил Умбре. Но подстать волосам Вероника цвета темной вишни, красная точка так и замерла тут, где сейчас стоит и он. Перезагрузка ноутбука в руках ничего не решает, а только добавляет немых вопросов с немым ответом. Одно понятно точно — идея Моргана сработала. Непонятно все остальное: где сейчас находится Вероник, ошибка ли это программы или жучок потерялся где-то здесь. Но сколько бы он ни смотрел, все напрасно. Он заходит внутрь лифта сам не свой и нажимает на комбинацию определенных цифр будто не своими руками. Они не слушаются. Морган полностью отдает себе отчет, он — мозг, облаченный в самостоятельное и отдельное от него тело. Пока набирает комбинацию на верхние этажи, путается, пальцы не слушаются и жмут не на те кнопки. Он устал. Так мертвецки устал, что не видит выгравированных на панели цифр и граней кнопок. Но линии и символы отлично различает на экране монитора.***
Коулман просыпается не от того, что наконец выспался. Наоборот. Он просыпается, потому что нога грозит отказать, если он сейчас же не выпрямится. Он заснул прямо за столом, в рабочем кресле, совершенно не помня, как дошел до кабинета. Ноутбук давно выключен и закрыт, работают только некоторые дальние мониторы. Морган пробует двинуться и понимает, что конечности затекли настолько, что он чувствует себя деревянной куклой. Голова трещит так, будто по ней, как по дереву, безустанно стучит дятел. До того, как Дженнифер пошла в школу, он и не знал, что существует такая птица, что у нее даже есть название и несколько видов. Кстати, о Дженнифер. Он хватается за телефон и, не глядя на часы, которые показывают уже час дня, просматривает уведомления. Большинство из них — сообщения от дочери: ждать ли его на ужин, завтрак и во сколько он вообще вернется. В такие моменты Коулман чувствует себя отвратительным отцом. Шея затекла. Ощущение такое, будто позвоночник все еще не выпрямился после нестандартной позы для сна. Он откладывает телефон, когда видит цифры на мониторах, различает их комбинации для лифта. Им пользуются в том числе жильцы жилого дома, в подвале которого засиживается мафия, и чтобы попасть в ее здание, нужно указать определенную комбинацию. Каждый день она меняется, и Морган составляет еженедельные списки шифров, рассылает всем сотрудникам. Он вспоминает, что было вчера, быстро включается и перепроверяет прошлые списки паролей, сравнивает с теми, что вводил Вероник. Отвлекается Коулман только на то, чтобы вытащить сигарету и закурить. Дым помогает перебить неприятный запах, стоящий в кабинете. Объект его исследования, официальное имя которого Вероник Уолш, набирал на панели вовсе не предыдущий на тот момент пароль, как предполагал Морган, и совсем не ошибался, нажимая невпопад. Вероник вводил код, который был актуален ровно год назад с небольшой погрешностью в несколько дней. Морган раз в третий сравнивает набранные цифры и понимает, что они полностью сходятся. Теперь его волнует другая проблема, которой он на уставшую сонную голову попросту не заметил. При скачивании отчета отслеживания выходит дополнительная информация о местонахождении. Насколько он помнит, мафия располагается на двух этажах, но датчик оставлен на этаж ниже. И вот он снова стоит перед дверью лифта. Кто-то буквально пару минут назад вышел из него и побрел к себе — Морган чувствует слабый запах женских духов. Разумнее было бы дождаться ночи, когда деятельность «Уроборос» поутихнет, ведь в основном ночью почти никого в комплексе не бывает, но он уже не может ждать. Сколько бы он ни сверял и ни вводил снова и снова прошлогодние пароли, лифт стоял на месте. Он вводит уже, кажется, пятидесятую комбинацию с разных этажей и искренне не понимает, почему ничего не работает. Так ни на метр и не сдвинувшаяся точка на экране телефона продолжает действовать на нервы.***
Он уже и забыл, как выглядит его жилая комната. У каждого в мафии есть свой уголок, где можно скрыться от работы и чувствовать себя как дома. Некоторые даже живут здесь, продав квартиры или дома. Морган использует свою комнату только тогда, когда нужно прилечь и немного отдохнуть. В помещении темно и пахнет пылью. Постель идеально заправлена с прошлого раза, на столе полупустая пачка сигарет и полная пепельница. Он закрывает дверь на четыре оборота, кидает на стол все, что лежит в карманах, а телефон, поставив на беззвучный, кладет под подушку. Кровать холодная и жесткая. Глаза режет от усталости, а голова кипит.***
Темно-фиолетовые мешки под глазами украшают лицо. Он возвращается домой спустя трое суток, так и не сумев заснуть. Точнее, он только-только засыпал, но сразу же вздрагивал в холодном поту и часами сверлил взглядом черный потолок. Ему виделись разные силуэты, стены плыли и плавились, тело то тяжелело, то ощущалось словно в невесомости. Спать Морган хотел, но не мог. Путая сон с реальностью, он думает, что бредит. Дома никого нет. Дженнифер не оказалось ни в гостиной, ни на кухне, ни в комнате. Граф тоже куда-то пропал. Он не сразу подумал, что она могла вывести собаку на прогулку без предупреждения. На самом деле, предупреждение было, и даже несколько. Коулман просто не проверял телефон — всегда держал его близ себя, всматривался в экран, но не открыл ни одного уведомления — настолько было не до этого. В такие моменты он еще больше чувствует себя никчемным отцом. Медленным, шаркающим шагом он, словно зомби, плетется к хорошо пахнущей, но такой же холодной кровати и падает на нее. Запах Умбры все еще сохранился на подушках. Она приходила сюда день назад или около того. Когда он уходил, точно помнил, что запах был другим. Это не могла быть Дженнифер. Умбра ждала его возвращения тоже, полагала, что блудный программист всегда вернется домой, к семье, рано или поздно, но ошиблась. Или все это ему только кажется, мерещится, как жаждущему в пустыне — оазис.***
Он не помнит, как заснул, не знает, сколько спал. Часы показывают без двух минут девять вечера. Отдохнувшим он все равно себя не чувствует. Усталость въелась фиолетовыми чернилами в кожу под глазами, разрослась морщинками по лбу и переносице. Все произошедшее неделей раньше ощущается одним нескончаемым днем. Ужасным днем. Лучше бы он спал и бесконечно долго не мог проснуться от кошмара, который повторялся каждую ночь. Время вернуться к работе. Обыденные ежедневные задачи он сознательно игнорирует, создает отчет, где указывает, что произошел сбой камер видеонаблюдения и это требует незамедлительного вмешательства. Камеры, смотрящие на лифт, магическим образом вышли из строя. Он известил всех, что в ближайшие пару часов лифтом пользоваться будет нельзя. Само собой, ничего не ломалось и что-либо чинить Морган не собирается. Он отключает камеры под видом неисправности, проходит в лифт и подсоединяется к панели управления. За это он может лишиться жизни. Но такая жизнь, в которой любой день может оказаться последним, мало им ценится. Жить он не рвется, но и не сказать, чтобы рвется умереть. Его, как минимум, мучает ответственность за еще не окончившую колледж Дженнифер. Наверное, это единственное, что им движет. Он удаляет все заданные до этого функции на панели, отключает отчетность — так, на всякий случай, пусть он и сохранится только на его компьютере, заставляет лифт опуститься на самый нижний этаж. Морган знает, что ниже мафии ничего больше нет, но кабина не стоит на месте, а трогается с места и опускается. Он бы хотел почувствовать хоть что-то при этом: панику, беспокойство или некое удовлетворение, что мысли оказались верными, но он уже не вспомнит, какие. Бессонными ночами он то и дело думал о том, что Дьявольские тайны найдут свое облачение прямо перед носом, непозволительно рядом, но не запоминал ни одной мысли. Он не может утверждать, пока не узнает правду. Свет начинает бесконтрольно моргать, а лифт останавливается; открываются двери. Первое, что Морган замечает, не поднимая глаз — датчик слежения в высохших каплях крови, а рядом — высокую белую дверь. Насколько он помнит из чертежа планировки здания, помещений ниже мафии нет, либо же они просто не зафиксированы. Он предполагает, что под ними может быть часть другого здания, но проверить это пока не может. Медленно и почти бесшумно он ступает по белому полу, не обращая внимания на капли крови, приближается к двери. Чем-то она похожа на дверь лаборатории — большая, массивная и со специальной панелью в стене. Он касается ее не пальцем, боясь оставить отпечатки, а тыльной стороной запястья. На экране анимацией высвечивается приветствие, а потом надпись: «Добро пожаловать в комплекс "Парадайс"». Он сомневается, что после того, как он приложит свою ключ-карту, двери откроются, но думает, что все способы хороши, а терять ему в такой ситуации нечего, поэтому прижимает ее к экрану. Надпись не меняется, но раздается шипящий глухой звук. С ним же дверь медленно прячется в стену. Перед ним — длинный коридор и больше ничего. Говорящее название и холодный белый цвет, из которого выполнены пол, стены и даже высокий потолок, порождают мерзкое ощущение хирургической стерильности, хотя в нос бьет сладковатый цветочный запах. Вряд ли здесь моют полы средством с тонким цветочным ароматом... Если вообще моют. Но ни пыли, ни грязи, ни даже отпечатков грязной подошвы он не замечает. Что-то держит у порога, словно не дает пройти какая-то неведомая сила. Морган вроде и собирается переступить его, но медлит и не делает ничего. Он не опасается, не боится, и не может найти причину своего бездействия. В любую минуту он может покинуть это место, да хоть сейчас, ведь сможет сюда вернуться и без помощи сброшенной до заводских настроек панели лифта, но все равно остается на месте. Тут до него доходит, что ни одной камеры он не заметил по пути к двери, и за ней тоже не замечает ничего похожего. Морган всматривается в углы, стены, думает, что был слишком увлечен изучением нового места, наплевав на меры предосторожности. Но даже если камеры были, ему ничего не помешало бы подключиться к ним и стереть все следы своего присутствия. Если, конечно, данные не транслируются куда-то еще, где сохраняются в автоматическом режиме. Он замечает выцарапанные чем-то острым изображения глаз на стенах и насчитывает уже три. В этом месте время будто замирает. — Какого хрена, Морган? Я стою в подъезде уже полчаса, сколько можно телиться? — шумит рация в кармане, возвращая его в реальность.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!