Глава 1. Тени угасшего мира

Давным-давно, когда мир был молод, а люди ещё не познали страдания, боги спустились на землю, чтобы одарить смертных своей мудростью. Они создали три великих дара: Солнце – чтобы согревать мир и давать жизнь. Луну – чтобы освещать путь странникам в ночи. Нефритовое Сердце – чтобы охранять человеческие души от тьмы. Нефритовое Сердце было источником гармонии. Оно связывало людские судьбы, помогало находить истинную любовь и отгоняло зло, которое таилось в тенях. Люди жили в мире, пока однажды сердце не было разбито. Говорят, что его разрушил человек, любивший слишком сильно. Он был молодым воином, который полюбил богиню, спустившуюся на землю. Их чувства были искренними, но запретными, ведь смертному не дано быть рядом с божеством. Когда богиня должна была вернуться на небеса, юноша умолял богов оставить её с ним. В отчаянии он разбил Нефритовое Сердце, надеясь, что мир остановится и его любимая не уйдёт. Но всё случилось иначе. С разрушением нефрита нарушился баланс – в мир проникли болезни, войны и горе. Богиня не смогла остаться, а смертный остался один, раскаиваясь в своём поступке... Резкий звук будильника нарушил хрупкое спокойствие ночи. Глаза распахнулись, и первое, что встретило взгляд, — мрак комнаты, давно забывшей, что такое солнечный свет. Едва уловимый свет уличных фонарей пробивался сквозь плотные занавески, придавая воздуху в комнате тусклую, почти потустороннюю дымку. Я медленно моргнула, позволяя себе несколько мгновений тишины. Осознание пришло не сразу, но когда оно наконец накрыло, на губах заиграла слабая, почти невидимая улыбка. Я проснулась от звука будильника. От механического, монотонного, такого раздражающего, но в то же время такого приятного, до дрожи в груди, писка, а не от душераздирающего воя сирены, разрывающего ночную тишину. Не от взрывов, заставляющих сердце сжиматься в панике. Нет. Сегодня утром мир молчал. Хотелось растянуть этот приятный момент тишины и я медленно села на кровати, какое время прикрывая глаза и вслушиваясь в эту тишину и улыбаясь, а после окидывая взглядом свою комнату. Полупустые книжные полки, стол, заваленный старыми тетрадями, карандашами и листами с набросками, тёмные стены, впитавшие в себя запах пыли и сырости. Тяжёлый смог давно поселился в этом городе, словно хищный зверь, задушивший его в своих лапах. Уже несколько лет никто не видел здесь яркого голубого неба — его украли серые мрачные тучи, скрывшие солнце, как будто стыдились показать людям свет. Я слегка поморщилась. "Ну да, точно.." С лёгким вздохом я всё же встала с кровати и подошла к окну. Осторожно, с некой нерешительномтью, приоткрыла плотную занавеску, пропуская в комнату слабый свет утреннего мрака. За окном — тёмные улицы, серый асфальт, покрытый тонким налётом влаги, пустые дома с выбитыми стёклами, будто мёртвые глаза, наблюдающие за миром. Моросил мелкий холодный дождь, оставляя капли на стекле. Конец ноября. Раньше в это время уже готовились к праздникам которые длились чуть ли не до середины зимы. Раньше.. Опустив взгляд и отведя его в сторону, аккуратно прикрыла небольшую щелку между окном и занавеской, что образовалась от моего любопытства и медленно, словно нехотя поплелась к шкафу. Проходя мимо комода, уставленного всевозможными украшениями — потёртыми, тусклыми, но хранящими память, мой шаг замедлился. Трепетный взгляд буквально приклеился к старой рамке с фотографией. На снимке — мужчина с тёплой, искренней улыбкой, держащий на плечах маленькую девочку, смеющуюся от счастья. Невольно улыбнулась, но в этой улыбке было столько же печали, сколько и нежности. Отец. Когда-то он был моей опорой, моим героем. Тогда вся наша семья была счастливой, тогда мир ещё не рухнул. Тогда не было войны... Закрыв глаза и чуть задержав дыхание, я осторожно провела пальцами по стеклу фотографии, словно надеясь, что воспоминание оживёт. Запах папиного чайного настоя с корицей и мёдом, его тёплый смех, голос, рассказывающий очередную легенду… Но вместо этих образов в нос ударил привычный аромат овсяной каши, щедро сдобренной карамелизированным сахаром, от чего желудок слегка скрутило в предвкушении, потому поспешив привести себя в порядок, я тихо вышла из комнаты. На кухне уже царило небольшое утреннее оживление: мама, закутавшись в тёплый, но уже порядком изношенный шерстяной кардиган, помешивала на плите завтрак, а у стола, болтая ногами, сидела моя младшая сестрёнка Ланьюй. На ее лице ещё играли розоватыми красками остатки хорошего сна, а глазки сияли. Детская непосредственность всё ещё жила в ней, несмотря на происходящее за окном. — Проснулась? — тепло улыбнулась мать, даже не оборачиваясь. — Хорошо, что сегодня было тихо… хоть немного отдохнуть удалось. Я кивнула, проходя к столу и аккуратно заплетая сестрёнке косичку, хотя та, конечно же, тут же начала дёргаться и смеяться. — Дзе-дзе! Ты опять её слишком туго заплетаешь! — возмущённо протянула девочка, но всё же терпеливо сидела. — Так ты потом весь день бегать будешь, хоть причёска сохранится, — с улыбкой отвечаю ей, мягко трепач за мягкую щёчку.. Мама обернулась и поставила перед нами две миски с кашей, из которой всё ещё поднимался ароматный пар и велела есть пока еда не остыла. Хотя мама и пыталась выглядеть строго, ее магкий голос и взгляд ничем не скроешь. Несмотря на все трудности, несмотря на серые стены, на заградительные сооружения, что виднелись за окном, несмотря на общую напряжённость жизни… в этом маленьком доме тепло жило в каждом взгляде, в каждом жесте. В этом мире мы были друг у друга — а значит, ещё есть за что держаться и ради чего жить. После тёплого завтрака и не менее теплого общения я почувствовала, как внутри снова нарастает лёгкое волнение. Аккуратно убрала за собой посуду, стараясь не привлекать внимания, но все равно движения были чуть более скованными, чем обычно. В моей голове просто вихрь мыслей носился. Мне нужно было уйти, но проблема в том, что у меня сегодня выходной и мама с сестрой знали об этом. Учитывая ситуацию, между нами существовало негласное правило извещать о своих походах наружу, будь то работа, шоппинг, допустимый в наших обстоятельствах или прогулка, чего случалось крайне редко. "Никакого вранья" - было одним из наиглавнейших правил. Кто знает что может случиться и потом ищи-свищи.. Потому от короткого но точного отчета не отвертеться никому. К счастью, маму я предупредить успела накануне. А вот как ускользнуть от глазастого ребёнка, отличающегося проницательностью - та ещё проблемка. Обычно я брала мелкую с собой в город, но сегодня особенный день. Сегодня день рождения этой малышки и как любящая старшая сестра я запланировала небольшой подарочек для нее. Теперь нужно было как-то незаметно улизнуть из дома пока Ланьюй не начала что-то одозревать. Но судьба решила испытать мои способности к маскировке. — А куда ты? — раздался звонкий голос сестры и я застыла. "Вот же блин" Медленно обернулась, стараясь выглядеть как можно более расслабленно и с неким удивлением и непониманием слегка пожала плечами, безмолвно спрашивая "о чем ты?". Но Ланьюй внимательно смотрела на меня подперев щеку своей ладошкой, буквально высверливая дырку своим взглядом, словно пытаясь проникнуть в самые глубины моих мыслей. — У тебя же выходной… — протянула она, явно что-то подозревая и почти сразу же резко поднялась из-за стола — я хочу с тобой — решительно заявила — тем более ночь тихая сегодня была. Да, решительности этой крошки можно позавидовать, но сейчас был совсем не тот момент и я бросила свой полный мольб о помощи взгляд на маму, ища в ней поддержки. — А тебя вообще-то ждут уроки юная госпожа, ты мне обещала вчера — мама вмешалась сразу же, напомнив Ланьюй о ее обязанностях и обещании. — Нуу мааам.. — состроив милую мордашку девочка попыталась воздействовать на маму, чтобы та изменила свое решение, но эта женщина, имея иммунитет к подобным манипуляциям, была непреклонна. — Я не на долго. Схожу на небольшую разведку и вернусь. Тем более сегодня холодно и сыро — слегка поморщившись я подошла ближе и легонько ткнула сестру в лоб пальцем, ласково улыбаясь — Веди себя хорошо, принцесса. Малышка недовольно надула щёчки нахмурившись ненадолго, но вскоре вздохнула глядя на меня из-под лобья, а затем резко обняв. Ланьюй была ещё не достаточно взрослой чтобы разбрасываться благословениями в дорогу но тем не менее понимала как опасен мир за дверью их квартиры. Уже в прихожей натягивая куртку, я краем глаза заметила, как мать бросила на меня понимающий взгляд. В нём читалось тепло, лёгкое беспокойство, но при этом полное доверие. — Будь осторожна, — негромко произнесла она. — Всегда, — тихо ответила маме и с улыбкой ускользнула за дверь. Выйдя на улицу я прикрыла глаза пытаясь вдохнуть на полную грудь. Обычно в такую погоду на улице было свежо до мурашек, но когда лёгкие на середине вдоха обдало слегка жгучим смолянистым осадком, сразу же распахнула глаза, поморщившись от очередного неприятного напоминания в каком мире я живу. Ветер пах сыростью и чем-то металлическим — возможно, отдалённым запахом гари, который уже давно стал частью городского воздуха. Ненадолго подняв глаза к небу и всматриваясь в серые тучи я вздохнула и скрывая благодарную улыбку за медицинской маской, накинула капюшон на голову, чтобы спрятаться от моросящего дождя и уверенно двинувшись вперёд. Я шагала по пустынной улице, слушая, как мои ботинки негромко чавкают по влажному асфальту. Дождь всё ещё моросил, но я уже почти не обращала на него внимания — за последние годы холод и сырость стали такими же привычными, как серая дымка, укрывшая город. Я глубже натянула капюшон, вжимая подбородок в поднятый воротник, и направилась к небольшому магазинчику, затерянному среди полуразрушенных зданий. Обычно я не задерживалась снаружи дольше, чем требовалось. Но сегодня я позволила себе шагать чуть медленнее, подмечая всё вокруг. Пустые витрины, за которыми когда-то стояли яркие товары, теперь отражали только бесконечное небо в оттенках серого. Грязные стены, исписанные торопливыми надписями — одни предупреждали, другие злились, третьи умоляли. «Мы выживем». «Смерть за смерть». «Нас не сломить». Я видела их так часто, что уже почти не читала, но сегодня почему-то взглянула внимательнее. Справа от меня, под стенами некогда величественного театра, стоял мужчина, закутавшись в старый плащ. Его лицо было скрыто тенью, но я заметила, как он нервно потирал ладонями замёрзшие пальцы. Рядом, прижавшись к стене, сидела женщина с ребёнком. Она крепко обнимала малыша, шепча ему что-то, а он беззвучно смотрел в пространство широко распахнутыми глазами. Я сжала зубы. Больше всего в этом городе меня пугали не руины и не серые небеса, а вот такие взгляды — пустые, уставшие, без надежды. Подходя ближе к площади, я заметила что на перекрестке собралась толпа. — Снова сироты, — донесся чей-то раздраженный голос. Подойдя ближе я увидела, как полицейский прогоняет маленькую девочку лет семи. Ее одежда была весьма сильно поношена и местами рваная. На ногах были старые потрёпанные кеды, которые точно не подходили к такой холодной погоде. В руках девочка сжимала кусок засохшего хлеба. — Исчезни, пока я не арестовал тебя за попрошайничество, — грубо шикнул на нее полицейский, толкнув, от чего ослабевшее тельце не выдержав рухнуло на землю. И в тот момент я тоже не выдержала. Смело зашагав вперёд и просочившись между людьми, я подняла малышку на ноги, отряхнув ее одежду на сколько это было возможно. — Никому его не отдавай. Беги прямо домой — прошептала я взглядом указав на еду в ее руках и дружелюбно подмигнув ей. Ребенок посмотрел на меня своими огромными глазами. В них мелькнуло что-то вроде благодарности и крепче прижимая к себе хлеб, она, последовав моему совету, бросилась прочь. Полицейский смерил меня взглядом, но ничего не сказал. Он просто развернулся и собирался уйти, оставляя после себя только пустоту, злость и горечь, как вдруг загорелся уличный экран — один из немногих ещё работающих, привлекая внимание всех в радиусе нескольких десятков метров. Люди устремили на него свои полные тлеющей надежды взгляды. Надежды, что в этот раз все мы услышим действительно хорошие новости. С замиранием сердца и кажется дыхания, все смотрели в этот чёртов экран, на котором нам показывали элегантно одетого щекастого дядю. Он преспокойно улыбался и рассказывал очередные распоряжения властей, новые ограничения, слова о стабильности и безопасности. Смешно. В который раз мы слышим это? На мгновение мне показалось что мои губы шевелились в такт его словам. Я уже выучила эти обещания наизучть. И не только я, но тем не менее, каждый раз, мы надеялись на что-то новое, живое и действительно касающееся нас. Но этого в очередной раз не случилось. И испытав привычное разочарование, все снова заспешили по своим делам. Я тоже двинулась дальше, огибая лужи и стараясь не задерживаться в одном месте слишком долго. Возле старого кафе, которое теперь использовалось скорее как пункт раздачи пайков, собралось несколько человек. Они стояли в очереди, закутанные в тёплые вещи, пряча лица в шарфы. Кто-то приглушённо разговаривал, кто-то просто молчал, изредка переступая с ноги на ногу. Я почувствовала на себе чей-то взгляд. Юноша, стоявший ближе к выходу, смотрел на меня с лёгким любопытством. Ветер шевелил его тёмные волосы, а глаза, будто подмечая что-то важное, внимательно скользнули по мне. Мы знали друг друга, пусть и не близко. Пара случайных встреч, несколько коротких непринуждённых фраз, одно или два пересечения взглядов в толпе. Мгновение — и он едва заметно кивнул. Я ответила таким же коротким кивком, едва уловимой улыбкой — почти неосознанно, но с лёгким теплом внутри. Это было странно. И почему-то приятно. Его звали Юнь. Простое, короткое имя, которое словно растворялось в общем шуме улиц. Я не знала, было ли оно настоящим или просто прозвищем, но, честно говоря, мне это было не так важно. Я знала его ровно настолько, насколько можно знать человека в такие времена — достаточно, чтобы узнать в толпе и кивнуть при встрече. Впервые мы встретились в одной из длинных очередей за едой. Тогда казалось, что вся жизнь состоит из этих очередей. Люди выстаивали их молча, с напряжёнными лицами, но в какой-то момент ожидание неизменно превращалось в негромкий ропот — разговоры о погоде, слухах, новостях, порой даже несмешных шутках. Юнь стоял впереди меня, слегка повернув голову набок, словно прислушиваясь к чему-то за пределами реальности. Темноволосый, с тонкими чертами лица, одетый в потрёпанную, но чистую одежду. С той нашей первой встречи он не особо изменился, разве что осунулся немного. Как и тогда, его плечи выглядели напряжёнными, а в глазах читалась лёгкая усталость, та, что со временем становится частью человека. С тех пор мы часто пересекались, точнее, с тех пор я начала замечать в этой серой массе людей с удрученными и мрачными лицами, его, такое казалось, не похожее на остальных. Иногда мы оказывались в одной очереди, иногда просто кивали друг другу, иногда обменивались парой фраз, иногда я замечала его вдалеке, когда шла по улице. Юнь не был другом в привычном понимании, но его присутствие стало чем-то вроде тихой точки опоры в хаосе, что царил вокруг. Спустя несколько минут я наконец добралась до магазина. Он выглядел почти так же, как и всё вокруг: облупленные стены, запотевшие окна, неровно светящаяся вывеска. Но внутри всё ещё можно было найти кое-что ценное. Я прошла внутрь и огляделась. Здесь было тепло, а воздух пропитан ароматом дешёвого чая. За прилавком сидел пожилой продавец, читающий старую газету. Несколько человек молча рассматривали полки. Здесь нельзя было позволить себе капризничать или разглядывать товары слишком долго — выбор был скудным, и если ты нашёл что-то нужное, лучше сразу брать. Я прошлась вдоль полок, выискивая что-то для Ланьюй. Что-то маленькое, но ценное. То, что смогло бы хоть ненадолго вернуть ей настоящую радость. В дальнем углу я увидела деревянную расческу с красивыми узорами, вырезанными вручную. Такие вещи больше не делали в больших мастерских, но иногда их приносили умельцы, надеясь выменять на еду. Я взяла её в руки, провела пальцем по гладкой поверхности. Лёгкий, почти невидимый узор напоминал ветви цветущего дерева. Красиво, но немножко не то что я хотела. Потому, аккуратно положив эту красивую вещь на место я плавно прошла чуть далее, внимательно вглядываясь в предметы на полках, а поиске того самого, идеального подарка для моей сестрёнки. «Как раз для неё», — мелькнула мысль, когда в моих глазах заблестело отражение маленьких нефритовых камешков, неидеальной формы, вплетенных в тонкий браслет из красной нити. В уме начали обрывками мелькать рассказы отца о нефрите. Та красивая сказка, которая во многом помогает нам сохранять крупицы оптимизма в этом погибающем мире, это все что осталось нам от любящего отца. А потому Ланьюй точно оценит такой презент. Быстро рассчитавшись, я спрятала, аккуратно обернутую пергаментом, покупку в карман и направилась к выходу. Но когда я шагнула обратно в серый мир улицы, мне показалось, что этот день вдруг стал немного светлее и мои губы невольно растянулись в довольной улыбке. В тот момент я и подумать не могла как сильно ошибаюсь..