Глава 1: Зрение

Уважаемые читатели!

Данная работа является лишь моим вариантом перевода. Я не претендую на авторство или заслуги других переводчиков (перевод любительский).

***

С тех пор как Гермиона Грейнджер впервые ступила в Хогвартс, она зарекомендовала себя как одна из самых умных учениц в школе, если не самая умная. Бесчисленные часы, проведенные в библиотеках и классах, позволили ей усердно трудиться и занять лидирующие позиции. Благодаря этим строгим практикам и многому другому, она хранила тайное чувство гордости за себя и свои достижения. Гарри и Рон часто говорили ей, что она слишком много времени проводит в библиотеке, и что иногда не помешает отложить книги и немного пообщаться. В глубине души она знала, что иногда может быть немного неловкой, и ее попытки (очень немногие, которые она предприняла до сих пор в мире маглов) флиртовать или заводить романтические отношения обернулись неудачами. «В любом случае, я бы предпочла быть в библиотеке», — думала она, вспоминая смущение, которое охватывало ее после тех инцидентов. Над ней смеялись из-за ее внешности и из-за ее рвения отвечать на все вопросы, которые задавали профессора. Ей это не нравилось, и она снова погружалась в учебу. Тем летом в библиотеке, которую она часто посещала, ей приглянулся парень. У него были темные волосы и карие глаза, он был примерно ее роста. Он улыбался ей каждый раз, когда она заходила, и они несколько раз болтали о пустяках, пока она брала книги, ее сердце колотилось, пока она пыталась казаться спокойной и не краснеть. Она бродила по проходам и снова и снова думала, что будет, если она пригласит его на кофе. Ничего из этого не вышло. У нее даже не было возможности. За неделю до ее следующего запланированного визита в Хогвартс пришло письмо. Оно было от Дамблдора, который просил ее явиться в школу за неделю до официального начала семестра. Она немедленно отправила Гарри и Рону сообщение, чтобы спросить, получили ли они письмо. Они получили. Никто из них не знал, почему, но они согласились встретиться на Кингс-Кросс, где Дамблдор организовал для них портал, чтобы они все могли прибыть одновременно. В своем кратком письме он указал, что его самого там не будет, но большая часть персонала будет. Когда он прибудет, он поприветствует их всех должным образом и объяснит, почему их вызвали так рано. А пока они могут чувствовать себя как дома. Так и есть, подумала она с легкой улыбкой, перешагивая через лужу на мощеном полу. Они изучили огромное количество книг в библиотеке — или, по крайней мере, она. Мальчики смотрели в окно на поле для квиддича, и в их глазах читалась тоска. Они бы пошли тренироваться, но всю неделю, что они там были, лил дождь. Сильный, непрекращающийся ливень, сопровождаемый симфонией громовых раскатов и несколькими впечатляющими вспышками молний. Не говоря уже о пронизывающем ветре. Гарри и Рон без проблем прошли бы по территории, но, поскольку она была столь же сильна физически, как и они, ей пришлось бы оказать достойное сопротивление. Погода испортила им настроение, но они решили остаться дома. Читали, исследовали пустые классы, играли в волшебные шахматы и взрывной щелчок, а когда уныние действительно наваливалось, они сидели у камина в гостиной Гриффиндора за дымящимися кружками чая (благодаря домовым эльфам), говорили о приближающейся войне или пытались разработать стратегии по свержению растущего режима Волан-де-Морта. — Пока что у нас ничего нет, — смутно подумала она, заворачивая за угол. — Но это не должно заставить нас потерять концентрацию, — решила она, достигнув места назначения. Вот он, портрет, который вел в гостиную старосты. Конечно, она знала, что ее безоговорочно возьмут на эту должность. Она следила за оценками всех остальных девочек. Гермиона чувствовала это — это была ее комната. Положив руку на картину с прекрасным ночным пейзажем, она ахнула: это было так правильно. Никто не работал так усердно, как она, чтобы получить эту должность. Она знала, что справится с работой — единственная проблема заключалась в том, с кем ей придется работать. Она понятия не имела, кто этот парень с самыми высокими оценками Между ее бровями появилась небольшая складка. Она знала, что Невилл добился поразительных успехов в своих предметах, за исключением зельеварения, к сожалению. Был тот мальчик из Хаффлпаффа, у которого, как она слышала, были хорошие оценки, но она не была уверена, закончил ли он учебу или нет. Мелкое подозрение поползло по ее позвоночнику; она поняла, что у Малфоя тоже были хорошие оценки. Или, по крайней мере, только по зельям, насколько ей было известно. Неважно. Она сомневалась, что это будет он, в любом случае. Он никогда не казался слишком прилежным типом, и она редко видела его в библиотеке. Нет, это должен был быть кто-то другой. Бросив последний, томительный взгляд на портрет, она повернулась, ее длинные каштановые кудри тяжело скользнули по плечу, и она ушла в Большой зал. Время приближалось к ужину, и сегодня должен был прибыть профессор Дамблдор.

***

Гермиона вошла в Большой зал и сразу же увидела своих лучших друзей за столом Гриффиндора. — Гермиона! Где ты была? — спросил Рон, набивая рот большим куском стейка. Гарри поднял глаза от тарелки, сверкнув ухмылкой на Гермиону, которая улыбнулась в ответ и сморщила нос Рону. — Я ходила вокруг, размышляя о вещах, — ответила она неопределенным взмахом руки. — Рональд, я действительно не хочу видеть, что у тебя во рту. Честное слово! — даже когда она ругала его, она не могла не улыбнуться, когда села рядом с Гарри. Рон выглядел виноватым, когда он навалил немного стейка на свою тарелку и с трудом проглотил. Гарри рассмеялся и повернулся к Гермионе. — О чем размышляешь? — спросил он. — Опять о старосте? Гермиона кивнула, наполняя тарелку. Гарри покачал головой, положив руку ей на плечо и успокаивающе сжав его. — Не переживай по этому поводу, кто бы это ни был, я уверен, с ним все будет отлично. С этими словами он снова сосредоточился на своем пироге. Гермиона оглядела преподавательский стол, пока ела чечевичный суп. Профессор МакГонагалл разговаривала с профессором Спраут и Хагридом, который поймал ее взгляд и помахал рукой. Она улыбнулась и помахала в ответ, а затем снова занялась супом. Гарри и Рон теперь поглощали свои десерты, продолжая спорить о том, какая команда по квиддичу лучше. Покачав головой, Гермиона уставилась в свою тарелку. Внезапно она почувствовала себя очень нервной. Рон заметил это и собирался спросить ее, что случилось, когда сова прилетела и бросила маленькую записку на тарелку Гермионы. — От кого это? — Он указал на записку. Гермиона открыла ее. Просматривая содержимое, она ответила: — Это от Дамблдора. Он хочет поговорить со мной о должности старосты. Она улыбнулась. Она была права. Выскочив со своего места, она чуть не споткнулась о скамейку. Она поспешно крикнула «до свидания» и направилась в кабинет директора, улыбаясь про себя. Легко подпрыгивая, она поднялась по лестнице главного входа, ведущей на второй этаж. Факелы, выстроившиеся вдоль стены, отбрасывали мягкий свет на древние статуи и доспехи, населявшие залы Хогвартса. Обычно в больших, раздутых проходах помещались сотни студентов, спешащих на следующий урок, но в эту ночь они вместили только блестящую, грозную ведьму, направлявшуюся к месту назначения. Или это действительно была только она? Тонкие волоски на ее руках вдруг встали дыбом, а кожу покалывало. Кто-то наблюдал за ней. Она немного нервничала, оглядываясь по сторонам — внезапно она вспомнила очень неприятное воспоминание о встрече с Василиском через свое отражение на втором курсе. Она была готова к этому, но это не уменьшило ужасного шока от того, что она обнаружила его рядом с собой. Она заставила себя повернуться, несмотря на страх, зная, что Василиск давно ушел, обводя своими умными глазами пустое пространство перед ней. Там ничего не было. Но это не означало, что там никого не было. Хогвартс всегда был полон сюрпризов, и вокруг нее было полно больших предметов, за которыми можно было спрятаться. — Кто там? — крикнула она. Тишина звенела в ее ушах. Она повернулась и осторожно оглядела пространство вокруг себя, прежде чем двинуться дальше. Ощущение прошло, и ей в любом случае нужно было идти дальше. Если и было что-то, чем она гордилась, так это своей пунктуальностью. Она никогда не опаздывала и не собиралась начинать сейчас. Она мысленно стряхнула с себя последние мгновения и пошла дальше.

***

Драко Малфой только что прибыл в Хогвартс, стянул с себя промокшую от дождя одежду и переоделся в чистую мантию. Этот проклятый дождь. Всю прошлую неделю лил дождь, заперев его в поместье. Первые день-два его это вполне устраивало, но на третий день его тело кричало о готовности действовать. Он каждый день играл в квиддич в одиночестве. Он летал вокруг дома, гоняясь за снитчем, который отец купил ему на втором курсе в Хогвартсе. Но шел дождь, и шел сильный дождь, так же, как и сейчас. Его мать запретила ему выходить на улицу, опасаясь за его безопасность. А потом директор попросил его приехать в Хогвартс на несколько дней раньше по нераскрытым делам — он был втайне рад уехать из дома. Его отправили на вокзал Кингс-Кросс, где его ждал портал, но он смог добраться только до школьных ворот, где его встретил Филч с кислым лицом, который, казалось, был втайне доволен тем, что мальчишка Малфой в своей прекрасной одежде промок до нитки и был очень зол. Он вошел в гостиную Слизерина и направился в общежитие мальчиков, не потрудившись распаковать чемодан; он все равно собирался переехать в общежитие старост, так в чем смысл? Кто угодно мог бы посмеяться над его самонадеянностью, но по какой другой причине его могли вызвать так рано? Если бы у него были проблемы, они бы отправили письмо и начали расследование, или Дамблдор сам посетил бы поместье Малфоев. Драко знал, что его оценки были на высоте в последние два года — он не стремился к этому, но в последнее время ему не хватало компании (то есть он наконец-то сбросил противное, скучное бремя Крэбба и Гойла), и ему нравилось бросать себе вызов. Драко как раз собирался позвать домового эльфа на чашку чая, когда к его окну прилетела записка. Глупая сова за окном промокла; как только он развязал бумагу, она улепетнула в водянистом полете в совятню. Записка была от Дамблдора с просьбой вскоре явиться в его кабинет. Стонув, Драко бросил записку в огонь, где она приземлилась с громким хлопком и шипением. Он надел туфли и пошел своей дорогой. Не было никаких сомнений, кто будет старостой. Кто, как не Грейнджер? Ни одна другая девочка в этой школе не училась так усердно и не выступала так хорошо, как она. Оставив в стороне обиды и антипатии, он должен был отдать должное там, где это было необходимо. Ведьма была предана своему делу и упорна, чтобы стать самой большой умницей в мире. Бесчисленное количество раз он протискивался мимо нее в библиотеке, ее дерзкий нос уткнулся в очередной древний том. Сколько раз она обыгрывала его, получая высшие баллы на экзаменах, пусть даже всего на несколько баллов? Задай ей любой вопрос, и независимо от сложности она выпалит ответ. Иногда он ловил себя на мысли, что задается вопросом, что же нужно, чтобы поставить ее в тупик. Он вдруг с легкой гримасой вспомнил инцидент на первом курсе Хогвартса. Его отец нанес неожиданный визит в декабре, чтобы проверить его. Он пробрался на один из его уроков, где Грейнджер ответила на все вопросы с молниеносной скоростью и заработала своему факультету кучу баллов за правильное выполнение простого заклинания. Он не заметил, как его отец стоял прямо перед дверью, едва заметный, наблюдая за девочкой с ярким блеском в глазах и веселой улыбкой. После этого занятия отец отвел его в сторону, к его огромному удивлению. Они вошли в пустой класс, отец расспрашивал его о занятиях и оценках. Драко вежливо ответил, положительно отзываясь о своих занятиях, хотя и скучающим тоном. Его отец повернулся к нему спиной, лицом к карте на стене, изображающей список ядов. Малфой сидел за столом, размышляя, закончилось ли интервью, когда его отец внезапно обернулся. — Скажи мне, сынок, кто была та девочка в твоем классе? Та, со странными волосами, которая отвечала на все вопросы? Драко нахмурился. — Грейнджер? Отец слегка нахмурился. — Это ее имя? Как... необычно. — Нет, это Гермиона. — Ее имя звучало чуждо и странно на его языке. Он никогда раньше этого не говорил. — Гермиона Грейнджер. Его отец повторил ее имя, выговаривая слоги и гласные, словно читал его в словаре. Драко это показалось очень странным. — Гер-ми-она Грейнджер. Расскажи мне, Драко. Какая эта девушка? Драко нашел этот вопрос странным, но поспешил ответить. — Она довольно умна, я полагаю. Всегда с носом в книге. Она практически живет в библиотеке. Она всегда обыгрывает меня на каждом экзамене, и она очень властная. Она также много говорит. Всегда болтает о чем-то, просто чтобы похвастаться. Его отец слушал очень внимательно, глядя на Драко со странным выражением на лице. — Тогда она тебе не нравится, — сказал он категорически. Драко чуть не подпрыгнул со своего места от шока и ярости. — Нравится ли она мне? С какой стати она мне должна нравиться? Большие зубы и ужасная прическа, она никогда не перестает командовать людьми и думает, что она лучше всех. Всегда щеголяет с Поттером и Уизли, и они никогда не попадают в неприятности. Они держат всех профессоров вокруг пальца. Отец отвернулся к стене. — Значит, гриффиндорец? И дружит с мальчиком Поттером. Интересно, конечно… Драко, отдышавшийся после своей тирады, добавил: — Она тоже маглорожденная. Это, конечно, привлекло внимание его отца. Он прекратил свои размышления, и на его красивом, царственном лице отразилось настоящее разочарование. — Маглорожденный? Ты уверен? — Драко кивнул, сбитый с толку. Его отец бросил загадочный взгляд на дверь, где студенты все еще проходили снаружи на свои занятия. — Какая жалость. Такая хорошая перспектива. К этому моменту юный Драко уже был в замешательстве. О чем говорил его отец? — Кандидатом на что, отец? Отец посмотрел на него с удивлением. — О, мой мальчик, ты же должен знать! Будущая леди Малфой где-то в этом замке! Какой позор, что мисс Грейнджер грязнокровка, какой позор. Через несколько лет она станет настоящей красавицей, а ум в леди Малфой просто необходим, сынок. Не гонись за безмозглыми. С умными сложнее. — Он хлопнул сына по плечу и вылетел из комнаты, а одиннадцатилетний Драко Малфой остался стоять в пустом классе Трансфигурации, дрожа от отвращения при мысли о женитьбе на Грейнджер и о браке вообще. Вернувшись в настоящее и все еще морщась, Драко поднялся по лестнице из подземелий, где была спрятана гостиная Слизерина. Заблудившись в своих мыслях, он продолжал идти вперед, пока не услышал звук решительных шагов, приближающихся к нему. Сразу же, почти как шестое чувство, он понял, кому принадлежат эти шаги, поэтому он спрятался за толстой колонной и оглядел коридор, пока не нашел ее и не удержался от желания закатить глаза. Грейнджер. Ее губы были слегка приподняты; эти чертовы каштановые кудри ниспадали по ее спине и плечам, мягко покачиваясь при ходьбе. Это бледное лицо сияло в тенях и свете факелов на стенах. Ее маггловский наряд привлек его внимание и раздражал его, пока он не вспомнил, что он тоже носит маггловскую одежду, но, по крайней мере, его одежда была скрыта под мантией. Он понял, когда она внезапно почувствовала его. Она обернулась, окликнув того, кто был там, схватив свою палочку, легкий дискомфорт отразился на ее лице. Он нашел ситуацию, в которой они оказались, подходящей для розыгрыша; она не знала, что он был там. Он бы остался, чтобы наложить на нее одно или два проклятия, может быть, наложить на себя чары Разочарования и немного напугать ее, но у него были дела. Когда она наконец ушла, он подождал минуту, а затем продолжил идти, стараясь не идти слишком быстро, чтобы не идти вместе с ней в кабинет директора, но поскольку у него длинные ноги и он привык быстро ходить, это все равно произошло. Он решил не слишком раздражаться из-за этого — если ему предстоит работать с Грейнджер весь учебный год, то он может начать разоблачение уже сейчас. Даже если ему это не нравится. Кроме того, слишком медленная ходьба не сработает — она обязательно придет в кабинет раньше него, и если он придет на минуту позже, его посчитают опоздавшим, даже если он пришел вовремя. Драко Малфой был задирой. Он был сыном Пожирателя Смерти и иногда ленивым. Он был умником, острым на язык и, по общему признанию, вспыльчивым, но одного он не мог выносить — после многочисленных нотаций матери в детстве — это опоздания.