Глава 6 - Две змеи в одном сосуде.

Я шла в квартиру на окраине Конохи переживая войну внутри. Жилье находилось в трехэтажном дом на возвышенности. Сама квартира была просторной, с двумя комнатами - моей и большой гостинной совмещенной с кухней. Отец получил ее, когда его признали отцом-одиночкой, а меня - наполовину сиротой. Там я жила сначала до 12 лет с ним, потом до 18 одна, пока не вышла замуж и не съехала. Коноха уже погрузилась в сумрак, когда я дошла до этого места. Внутри я испытывала ненависть, злость и страх… Я не знала, каким он стал, на что он способен. Хватит ли ему смелости и безжалостности, чтобы убить меня. Открыв дверь своим ключом, я зашла в квартиру. Воздух был тяжелый, теплый и пыльный. В кресле, которое стояло перед окном и смотрело прямо на дверь, сидел он - Орочимару. – А вот и моя красавица-дочка пришла навестить своего папочку, – расплылся он в довольной и хитрой улыбке. – Ну что ты, проходи, не стесняйся. Не сводя с него взгляд, я закрыла за собой дверь и прошла в глубь комнаты, прижимаясь спиной к стене. – Что, даже не подойдешь и не обнимешь меня? Мы столько не виделись, я даже соскучился по тебе, Рена… – Заткнись, – перебила его я. – Свои речи прибережешь для кого-то другого. Боже, он совсем не изменился, всё такой же чрезмерно спокойный и хитрый. Эти змеиные глаза и шипящий тон его голоса. Благодаря ему, я частично ненавидела свою внешность, за эту змеинность и нечеловечность. – Ого, как грубо. Я тебя этому явно не учил, – усмехнулся он, а глаза его сузились. Он закинул ногу на ногу и сложил пальцы перед собой домиком. – Твоей заслуги в том, какой я стала - минимум, – я смотрела ему прямо в глаза. Хоть я и боялась, но я смотрела. – Вот она детская благодарность… ладно. Я не за этим пришел. – Надо же, сам расскажешь… – усмехнулась я. – Я хочу тебе предложить пойти со мной. – Ага, бегу, волосы назад. – Подожди, не перебивай. Что тебе здесь делать. Коноха - загнивающее место, погрязшее в интригах Третьего и его дружка Данзо. Ради спасения своей шкуры они готовы пойти на всё - покалечить и даже убить своих преданных щенков. Как, например, тебя… – А что со мной не так? – я не сводила с него взгляд. Он рассмеялся и с безумной улыбкой и таким же взглядом посмотрел на меня: – Я растил война, безупречного ниндзя и перфектное оружие. Меня поймали с поличным тогда, а я оставил Конохе самое дорогое, что у меня было - тебя. А в благодарность они превратили мое лучшее создание в рухлядь и инвалида. – Как ты мил и нежен со мной, Орочимару. – А что, я не прав? Посмотри на себя - молодая, красивая, амбициозная, перспективная… Была. А сейчас одно неаккуратное движение в бою и все… Тебя нет. – Многие шиноби возвращаются с миссий калеками, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Он смотрел на меня широко улыбаясь. Его взгляд пугал - этот исступленный, бесчеловечный, жестокий взгляд… Но с внутренней крошечной теплотой. Хотя, может, я была просто романтиком. Он рассмеялся. Резко. Внезапно. Я чуть было не вздрогнула, но дрессировка в АНБУ научила не поддаваться эмоциям. – Все больше я смотрю на тебя и узнаю ее. Красивую, гордую, и упертую как стадо ослов. – Отец, ты сегодня прям в ударе на комплименты, – я лишь улыбнулась. Его улыбкой. – Я предлагаю тебе еще раз подумать. Хорошо. Ты это умеешь, – его тон вмиг стал серьезным, шипящим и угрожающим. Выдержав паузу, я лишь мягкой, развалистой походкой подошла ближе и села в кресло напротив. Он смотрел внимательно за каждым моим движением. Закинув ногу на ногу я посмотрела прямо ему в глаза: – Тебе хреново, пап, – тихо начала я. – Ты ничем не лучше меня, – мой голос прохрипел. – Ты старый, разваливающийся пердун. Его лицо перекосило, вытянулось, но он быстро подавил в себе эти эмоции широко улыбнувшись. – Продолжай, – он снова сложил свои пальцы домиком. – Твое жалкое, старое тело… Угасает. Оно отвергает тебя. Ты испытываешь невыносимые боли, – я лишь усмехнулась. – Твой верный подлиза Кабуто пичкает тебя обезболивающими с наркотиками, чтобы ты мог волочить свое бессмысленное существование. – О нет, дорогая. Я тебя перебью. Оно далеко не бессмыс… – Заткнись, я не договорила, – резко перебила его я. – Ты пришел за новым сосудом… Орочимару резко засмеялся. Он смеялся долго, громко, что наводило реальный кошмар и ужас. – Боже, я дожил до этого момента, когда ты начала читать мои свитки и записи. Ну, давай. Закончи. Меня распирало от злости, от его реакции на мою речь. Было ощущение, что он вообще не воспринимал меня всерьез и все, что я говорила было жалким стебом. Промолчав и восстановив дыхание от злости я продолжила: – Ты ищешь новый сосуд. Новое, совершенное тело. Эликсир бессмертия. И я даже знаю за кем ты пришел. – И за кем же? – он наклонился вперед, испытывающе глядя на меня. Его взгляд был восторженным, на грани экстаза и сумасшествия. – За Саске… Он резко встал и театрально захлопал. – Моя. Умная. Доченька, – он довольно заулыбался. – Надеюсь, в этот раз тебе не обидно, что я опять выбрал не тебя. Я все еще помню, как ты ревновала, что я тренировал Анко, а не тебя. – Да, только я ее чуть не убила на экзамене на чуунина, благодаря тренировкам Фугаку-сана, – резко перебила я его. – Ах точно… Вроде как, вашу битву даже назвали битвой гениев. – Ты же гордишься мной до сих пор, сукин сын. – Я? Я был горд. Но не сейчас, учитывая в какой кусок мяса ты превратилась… – Тебе и тогда было мало, – Хотелось плюнуть ему в лицо желчью. – Поэтому я и пришел за лучшим! Он даже выстоял перед моей проклятой меткой. Саске - истинный Учиха. – Я тебе его не отдам! – Ах, да... Глупая человеческая привязанность к близким. Ты считаешь его своим младшим братиком, не так ли? – Да, – прикусила я внутреннюю сторону щеки. – Да, я считаю его своей семьей. особенно после того, как два самовлюбленных саннина меня бросили. Оставили сиротой при живых родителях… – Какая же ты избалованная, – Орочимару снова грохнулся в кресло. – Некоторые даже близко не знают своих родителей. Я даже не могу передать, какую злость и гнев я испытывала. Я была готова прямо сейчас вцепиться в него, хоть и знала, что проиграю. Он вновь подскочил на ноги, подошел к окну и посмотрел в него. Не оборачиваясь, он устало повторил: – Даю тебе последний шанс на ответ. Ты идешь со мной? Я ничего не ответила, лишь медленно достала кунай из кармана. Секунда, и моя рука бросила его. Орочимару растекся грязью… Земной теневой клон. Техника прадеда. Вау. Этому придурку, несмотря на весь его эгоизм и самовлюбленность, не хватило смелости прийти лично. Для разговора со своей дочерью он послал клона. Лишь придя в себя, я заметила на столе записку. Взяв ее я развернула дрожащими руками от гнева и прочитала содержимое: “Я все равно жду тебя. С любовью, Папа.” Рухнув в кресло я заплакала. И проплакала я очень долго и горько, крича проклятия о том, как я его ненавижу. Немыслимая роскошь для ниндзя - позволить себе выплеск эмоций.